Криминалистические теории – Общая и частные криминалистические теории

Глава 1. Система частных криминалистических теорий и тенденции ее развития

1. Система частных криминалистических теорий и тенденции ее развития

1.1. Общая характеристика системы частных криминалистических теорий

Система частных криминалистических теорий, взятая в целом и составляющая в этом качестве основное содержание общей теории криминалистики, характеризуется рядом признаков как в философском и науковедческом, так и в собственно криминалистическом аспектах. Анализ этих признаков должен предшествовать рассмотрению конкретных элементов системы, ибо позволяет получить представление о роли каждого элемента, внутрисистемных связях, зависимостях и тенденциях развития отдельных частных теорий, обусловленных общими для всей системы процессами изменения и развития.

В философском аспекте система “есть специфически выделенное из окружающей среды целостное множество элементов, объединенных между собой совокупностью внутренних связей или отношений”1, и обладающее интегративными свойствами, отсутствующими у ее составляющих. Система частных криминалистических теорий обладает всеми этими признаками. Это, несомненно, целостное множество элементов, роль которых играют отдельные частные теории. Целостность данного множества обусловлена относимостью всех его элементов к единому предмету познания, разные стороны которого частные криминалистические теории отражают. Поскольку все эти теории — элементы системы — относятся к определенной предметной области, специфически выделенной из окружающей среды, постольку и сами теории выделены в своей системе из множества других теоретических построений, являясь теориямикриминалистическими, то есть частями специфически выделенной из всех областей научного знания самостоятельной науки — криминалистики.

Частные криминалистические теории связаны между собой множеством связей, отношений, взаимопереходов. Этот признак системы — внутренние связи ее элементов — легко обнаружить при рассмотрении любых частных криминалистических теорий. Так, например, учение о криминалистической регистрации тесно связано с криминалистическим учением о признаках, поскольку последние лежат в основе классификации регистрационных данных; учение о признаках содержит ряд исходных посылок для теории криминалистической идентификации; учение о способе совершения преступлений связано с учением о механизмах следообразования как общностью одного из объектов познания — навыков человека, так и взаимным использованием ряда своих выводов. В свою очередь, учение о способе совершения преступлений связано с учением о криминалистической регистрации, так как служит теоретической основой одного из видов криминалистических учетов, и т. д.

Понятие “связь” является общенаучным понятием. Философское значение этого понятия заключается в том, что оно “концентрированно выражает содержательную, имеющую мировоззренческое значение форму мышления о мире”2

. Конкретные понятия связи — это понятие о конкретных вещественных или предметных связях, то есть о конкретных количественных или качественных, материальных или идеальных связях, связях данного содержания с данной формой, определенного качества с определенным количеством и т. д.3

Связи, существующие между частными криминалистическими теориями, весьма многообразны. Это может быть объемная связь, когда предмет одной частной криминалистической теории входит в качестве элемента в содержание множества, составляющего предмет другой теории, более высокого по сравнению с первой уровня. Примером такой связи служит связь между теорией криминалистической идентификации и теорией судебно-графической идентификации, где предмет второй входит в качестве элемента в предмет первой. Это может быть функциональная связь, как, например, связь, существующая между криминалистическим учением о способе совершения преступления и учением о регистрации, и любая другая форма связи. Как следует из сказанного, наличие связи не зависит от уровня частной криминалистической теории, а вид связи может зависеть от этого уровня, от места теории в системе теорий данной предметной области. В то же время А. А. Эйсман справедливо отмечает, что “отдельные формы связи вместе с тем являются не более чем формами всеобщей мировой связи, что различие между ними не абсолютно, а относительно, и за различием нужно видеть их единство, общность более высокого уровня. Это, в свою очередь, означает, что в конкретной обстановке не всегда возможно очень жестко, формально указать пределы действия одной какой-либо формы связи, полностью отвлекаясь от всех других форм”

4.

Система частных криминалистических теорий есть система знания. Подчеркивая значение системы и системности в познании, П. В. Копнин пишет: “Объективная конкретная истина выражена не в отдельно взятых суждениях или понятиях, а в их системе. Только в системе достигается всесторонний охват предмета, процесс его развития… Необходимо, чтобы эта система знания давала описание и объяснение явлению или группе явлений, вскрывала закономерные связи, знание которых необходимо для практической и теоретической деятельности человека”

5. Объединение теорий в систему обусловлено общностью, “родст­венностью” изучаемых ими закономерностей объективной действительности. Частные криминалистические теории потому и образуют систему, что их предметом является также система объективных закономерностей — закономерностей возникновения доказательств и судебного исследования. Система познается системой.

Характеризуя функциональную сторону системы частных криминалистических теорий, нельзя не коснуться ее значения для практической деятельности по борьбе с преступностью.

Прикладной, практический характер криминалистической науки, ее функциональная направленность на обслуживание нужд практики раскрытия, расследования и предотвращения преступлений, о чем мы подробно писали в первом томе Курса, вовсе не означают принижения криминалистики как теоретического знания, как системы теорий разных уровней. Несомненно, что структура отдельной частной криминалистической теории и их системы зависит от структуры и содержания практической деятельности. Однако, как правильно указывает В. Н. Голованов, “теория не может зависеть от утилитарного эффекта, сведенного к дискретному акту деятельности, она зависит от практики в ее наиболее общих характеристиках как ее конечный результат. Утилитарный эффект есть принцип организации производства, а не науки. Принципом организации теории служат не узкопрактические интересы, а законы и категории. Для того чтобы теория была истинной, она должна отвлечься от принципа утилитарной пользы”

6. Было бы неверным поэтому оценивать истинность и нужность той или иной частной криминалистической теории исключительно под углом зрения ее сиюминутного практического эффек­та, упрощенно понимая потребности практики борьбы с преступностью только как потребность в новых средствах и методах этой борьбы.

“Потребности производства, — пишет В. Н. Столетов, — безусловно, являются движущей силой развития науки. В этом нет сомнений. Вся суть в научном ответе на вопрос: чтóпонимать под потребностями. Именно в ответе и скрыта опасность вульгарных представлений о потребности производства как движущей силе. Потребности производства не исчерпываются только материальной, так сказать, вещественной стороной производства (в подобном ограничении и заключено начало вульгаризации). В потребности обязательно включается итеоретическаядеятельность. В современную эпоху потребность в теоретической деятельности — одна из важнейших потребностей материального производства”

7. И эта теоретическая деятельность не сводится к простому моделированию, воспроизведению структуры и содержания практики. Отражение действительности в теории является процессом творчески преобразующим8. Теория именно потому и обладает творчески преобразующей силой, что включает в себя помимо представления об актуальном состоянии объекта и представления о возможных его преобразованиях в результате практической человеческой деятельности9.

В криминалистическом аспекте система частных криминалистических теорий характеризуется следующими положениями.

  1. Частные криминалистические теории в своей совокупности представляют теоретическую основу разработки и применения средств и методов расследования и предотвращения преступлений. Как таковые, они могут относиться к одному, двум или трем разделам криминалистики (речь идет о технике, тактике и методике). Сфера применения теории определяется ее содержанием, уровнем и местом в системе частных криминалистических теорий.

  2. Система частных криминалистических теорий соответствует основным направлениям теоретической деятельности, потребность в которой испытывает практика борьбы с преступностью; эта теоретическая деятельность осуществляется комплексом наук, частные криминалис­тические теории выражают ее результаты в области криминалистики.

  3. Изменение системы частных криминалистических теорий обусловливается:

  • а) возникновением в практике борьбы с преступностью потребности в новых теоретических обобщениях и объяснениях тех или иных сторон объективной действительности, связанных с преступностью как социальным явлением, в новых средствах и методах борьбы с нею;

  • б) развитием смежных областей знания, приводящим в результате интеграции знания к возникновению новых частных криминалистических теорий или в результате дифференциации знания — к отказу от разработки тех или иных проблем, “отошедших” от криминалистики к новым наукам;

  • в) развитием общей теории криминалистики как результатом дальнейшего проникновения в сущность предмета этой науки, что может повлечь за собой возникновение новых частных криминалистических теорий и пересмотр существующих;

  • г) развитием самих частных криминалистических теорий, изменением связей и зависимостей между ними, их уровней и сферы практического применения.

Перечисленные факторы определяют основные тенденции развития как системы частных криминалистических теорий, так и составляющих ее элементов.

  1. Для системы частных криминалистических теорий, объединенных в конечном счете единым предметом познания — предметом криминалистики, характерна комплексность в изучении одних и тех же объектов, явлений разными частными теориями, включение в содержание последних одних и тех же отдельных теоретических построений, рассматриваемых и используемых в различных аспектах применительно к направленности данной частной теории.

  2. По степени разработанности, научной и практической значимости элементы рассматриваемой системы неоднородны. Наряду с развитыми частными криминалистическими теориями, такими, например, как теория криминалистической идентификации, учение о криминалистической версии, учение о механизмах следообразования и др., система включает менее разработанные — криминалистическое учение о способах совершения и сокрытия преступлений, криминалистическое учение о навыках; практически еще только обозначенные — криминалистическую теорию причинности, теорию криминалистического прогнозирования и др. “Резерв” системы составляют отдельные теоретические построения или некоторые совокупности таких построений, степень консолидации которых может оцениваться различно тем или иным исследователем. От этой оценки зависит признание подобной совокупности частной криминалистической теорией или отрицание такого качества. Эту область научного знания можно условно назвать спорными частными криминалистическими теориями. К таким теориям, по нашему мнению, относятся криминалистическое учение о личности

    10, теория криминалистической профилактики, учение о криминалистической реконструкции11, криминалистическое учение о следственных действиях12и некоторые другие. Включение их в систему частных криминалистических теорий представляется в настоящее время весьма проблематичным.

studfiles.net

Общая характеристика системы частных криминалистических теорий


СИСТЕМА ЧАСТНЫХ КРИМИНАЛИСТИЧЕСКИХ ТЕОРИЙ И ТЕНДЕНЦИИ ЕЕ РАЗВИТИЯ

Общая характеристика системы частных криминалистических теорий

истема частных криминалистических теорий, взятая в целом и составляющая в этом качестве основное содержание общей теории криминалистики, характеризуется рядом признаков как в философском и науковедческом, так и в собственно криминалистическом аспектах. Анализ этих признаков должен предшествовать рассмотрению конкретных элементов системы, ибо позволяет получить представление о роли каждого элемента, внутрисистемных связях, зависимостях и тенденциях развития отдельных частных теорий, обусловленных общими для всей системы процессами изменения и развития.

В философском аспекте система “есть специфически выделенное из окружающей среды целостное множество элементов, объединенных между собой совокупностью внутренних связей или отношений”[1], и обладающее интегративными свойствами, отсутствующими у ее составляющих. Система частных криминалистических теорий обладает всеми этими признаками. Это, несомненно, целостное множество элементов, роль которых играют отдельные частные теории. Целостность данного множества обусловлена относимостью всех его элементов к единому предмету познания, разные стороны которого частные криминалистические теории отражают. Поскольку все эти теории — элементы системы — относятся к определенной предметной области, специфически выделенной из окружающей среды, постольку и сами теории выделены в своей системе из множества других теоретических построений, являясь теориями криминалистическими, то есть частями специфически выделенной из всех областей научного знания самостоятельной науки — криминалистики.

Частные криминалистические теории связаны между собой множеством связей, отношений, взаимопереходов. Этот признак системы — внутренние связи ее элементов — легко обнаружить при рассмотрении любых частных криминалистических теорий. Так, например, учение о криминалистической регистрации тесно связано с криминалистическим учением о признаках, поскольку последние лежат в основе классификации регистрационных данных; учение о признаках содержит ряд исходных посылок для теории криминалистической идентификации; учение о способе совершения преступлений связано с учением о механизмах следообразования как общностью одного из объектов познания — навыков человека, так и взаимным использованием ряда своих выводов. В свою очередь, учение о способе совершения преступлений связано с учением о криминалистической регистрации, так как служит теоретической основой одного из видов криминалистических учетов, и т. д.



Понятие “связь” является общенаучным понятием. Философское значение этого понятия заключается в том, что оно “концентрированно выражает содержательную, имеющую мировоззренческое значение форму мышления о мире”[2]. Конкретные понятия связи — это понятие о конкретных вещественных или предметных связях, то есть о конкретных количественных или качественных, материальных или идеальных связях, связях данного содержания с данной формой, определенного качества с определенным количеством и т. д.[3]

Связи, существующие между частными криминалистическими теориями, весьма многообразны. Это может быть объемная связь, когда предмет одной частной криминалистической теории входит в качестве элемента в содержание множества, составляющего предмет другой теории, более высокого по сравнению с первой уровня. Примером такой связи служит связь между теорией криминалистической идентификации и теорией судебно-графической идентификации, где предмет второй входит в качестве элемента в предмет первой. Это может быть функциональная связь, как, например, связь, существующая между криминалистическим учением о способе совершения преступления и учением о регистрации, и любая другая форма связи. Как следует из сказанного, наличие связи не зависит от уровня частной криминалистической теории, а вид связи может зависеть от этого уровня, от места теории в системе теорий данной предметной области. В то же время А. А. Эйсман справедливо отмечает, что “отдельные формы связи вместе с тем являются не более чем формами всеобщей мировой связи, что различие между ними не абсолютно, а относительно, и за различием нужно видеть их единство, общность более высокого уровня. Это, в свою очередь, означает, что в конкретной обстановке не всегда возможно очень жестко, формально указать пределы действия одной какой-либо формы связи, полностью отвлекаясь от всех других форм”[4].

Система частных криминалистических теорий есть система знания. Подчеркивая значение системы и системности в познании, П. В. Копнин пишет: “Объективная конкретная истина выражена не в отдельно взятых суждениях или понятиях, а в их системе. Только в системе достигается всесторонний охват предмета, процесс его развития… Необходимо, чтобы эта система знания давала описание и объяснение явлению или группе явлений, вскрывала закономерные связи, знание которых необходимо для практической и теоретической деятельности человека”[5]. Объединение теорий в систему обусловлено общностью, “родст­венностью” изучаемых ими закономерностей объективной действительности. Частные криминалистические теории потому и образуют систему, что их предметом является также система объективных закономерностей — закономерностей возникновения доказательств и судебного исследования. Система познается системой.

Характеризуя функциональную сторону системы частных криминалистических теорий, нельзя не коснуться ее значения для практической деятельности по борьбе с преступностью.

Прикладной, практический характер криминалистической науки, ее функциональная направленность на обслуживание нужд практики раскрытия, расследования и предотвращения преступлений, о чем мы подробно писали в первом томе Курса, вовсе не означают принижения криминалистики как теоретического знания, как системы теорий разных уровней. Несомненно, что структура отдельной частной криминалистической теории и их системы зависит от структуры и содержания практической деятельности. Однако, как правильно указывает В. Н. Голованов, “теория не может зависеть от утилитарного эффекта, сведенного к дискретному акту деятельности, она зависит от практики в ее наиболее общих характеристиках как ее конечный результат. Утилитарный эффект есть принцип организации производства, а не науки. Принципом организации теории служат не узкопрактические интересы, а законы и категории. Для того чтобы теория была истинной, она должна отвлечься от принципа утилитарной пользы”[6]. Было бы неверным поэтому оценивать истинность и нужность той или иной частной криминалистической теории исключительно под углом зрения ее сиюминутного практического эффек­та, упрощенно понимая потребности практики борьбы с преступностью только как потребность в новых средствах и методах этой борьбы.

“Потребности производства, — пишет В. Н. Столетов, — безусловно, являются движущей силой развития науки. В этом нет сомнений. Вся суть в научном ответе на вопрос: чтó понимать под потребностями. Именно в ответе и скрыта опасность вульгарных представлений о потребности производства как движущей силе. Потребности производства не исчерпываются только материальной, так сказать, вещественной стороной производства (в подобном ограничении и заключено начало вульгаризации). В потребности обязательно включается и теоретическая деятельность. В современную эпоху потребность в теоретической деятельности — одна из важнейших потребностей материального производства”[7]. И эта теоретическая деятельность не сводится к простому моделированию, воспроизведению структуры и содержания практики. Отражение действительности в теории является процессом творчески преобразующим[8]. Теория именно потому и обладает творчески преобразующей силой, что включает в себя помимо представления об актуальном состоянии объекта и представления о возможных его преобразованиях в результате практической человеческой деятельности[9].

В криминалистическом аспекте система частных криминалистических теорий характеризуется следующими положениями.

I.Частные криминалистические теории в своей совокупности представляют теоретическую основу разработки и применения средств и методов расследования и предотвращения преступлений. Как таковые, они могут относиться к одному, двум или трем разделам криминалистики (речь идет о технике, тактике и методике). Сфера применения теории определяется ее содержанием, уровнем и местом в системе частных криминалистических теорий.

II.Система частных криминалистических теорий соответствует основным направлениям теоретической деятельности, потребность в которой испытывает практика борьбы с преступностью; эта теоретическая деятельность осуществляется комплексом наук, частные криминалис­тические теории выражают ее результаты в области криминалистики.

III.Изменение системы частных криминалистических теорий обусловливается:

¨ а) возникновением в практике борьбы с преступностью потребности в новых теоретических обобщениях и объяснениях тех или иных сторон объективной действительности, связанных с преступностью как социальным явлением, в новых средствах и методах борьбы с нею;

¨ б) развитием смежных областей знания, приводящим в результате интеграции знания к возникновению новых частных криминалистических теорий или в результате дифференциации знания — к отказу от разработки тех или иных проблем, “отошедших” от криминалистики к новым наукам;

¨ в) развитием общей теории криминалистики как результатом дальнейшего проникновения в сущность предмета этой науки, что может повлечь за собой возникновение новых частных криминалистических теорий и пересмотр существующих;

¨ г) развитием самих частных криминалистических теорий, изменением связей и зависимостей между ними, их уровней и сферы практического применения.

Перечисленные факторы определяют основные тенденции развития как системы частных криминалистических теорий, так и составляющих ее элементов.

IV.Для системы частных криминалистических теорий, объединенных в конечном счете единым предметом познания — предметом криминалистики, характерна комплексность в изучении одних и тех же объектов, явлений разными частными теориями, включение в содержание последних одних и тех же отдельных теоретических построений, рассматриваемых и используемых в различных аспектах применительно к направленности данной частной теории.

V.По степени разработанности, научной и практической значимости элементы рассматриваемой системы неоднородны. Наряду с развитыми частными криминалистическими теориями, такими, например, как теория криминалистической идентификации, учение о криминалистической версии, учение о механизмах следообразования и др., система включает менее разработанные — криминалистическое учение о способах совершения и сокрытия преступлений, криминалистическое учение о навыках; практически еще только обозначенные — криминалистическую теорию причинности, теорию криминалистического прогнозирования и др. “Резерв” системы составляют отдельные теоретические построения или некоторые совокупности таких построений, степень консолидации которых может оцениваться различно тем или иным исследователем. От этой оценки зависит признание подобной совокупности частной криминалистической теорией или отрицание такого качества. Эту область научного знания можно условно назвать спорными частными криминалистическими теориями. К таким теориям, по нашему мнению, относятся криминалистическое учение о личности[10], теория криминалистической профилактики, учение о криминалистической реконструкции[11], криминалистическое учение о следственных действиях[12] и некоторые другие. Включение их в систему частных криминалистических теорий представляется в настоящее время весьма проблематичным.

1.2. Тенденции развития
системы частных криминалистических теорий

истема частных криминалистических теорий, как и любая система научного знания, находится в состоянии непрерывного развития и изменения как количественно, так и качественно. Тенденциями этого процесса, с нашей точки зрения, являются: пополнение системы, расширение круга ее элементов за счет возникновения новых частных криминалистических теорий; обновление (модернизация) системы, связанное как с изменением связей между ее элементами, уровней составляющих ее теорий, так и (главным образом) с развитием представлений о предмете криминалистики, ее методологических основах; формализация элементов системы, развивающаяся на базе математизации и кибернетизации отдельных посылок, аргументов, выводов и иных положений частных криминалистических теорий, развития новых методов научных исследований, языка науки, ее систематики: адаптация системы как ее реакция на изменение окружающей среды. Рассмотрим подробнее проявление этих тенденций.

1.2.1. Пополнение системы
частных криминалистических теорий.

та тенденция является наиболее заметной, поскольку в ней непосредственно отражается количественный рост криминалистических знаний, включение в сферу криминалистических научных исследований новых объектов и результатов их познания, увеличива­ющих общую сумму криминалистических знаний. Действие рассматриваемой тенденции отражает динамичность системы частных криминалистических теорий.

Однако прежде чем констатировать пополнение системы новым элементом — новой частной криминалистической теорией, — необходимо оценить такое теоретическое построение с точки зрения наличия у него признаков теории: общего начала и обоснования. Именно с этих позиций целесообразно рассмотреть высказываемые в литературе мнения о конституировании новых частных криминалистических теорий.

Личность человека — участника уголовного процесса — издавна привлекала внимание криминалистов. Уже в первых советских работах по криминалистике мы встречаемся как с данными о биологических (соматических) свойствах личности (черты внешности, папиллярные узоры, различного рода следы-отображения и др.), так и с данными о психологических ее особенностях и путях их использования в процессе розыска и следствия[13]. В дальнейшем положения, относящиеся к соматическим свойствам личности, легли в основу ряда разделов криминалистической техники и стали учитываться при разработке тактики отдельных следственных действий, например, тактики осмотра места происшествия, тактики следственного эксперимента, тактики предъявления для опознания и т. д. Учет же психологических особенностей личности был признан необходимым при разработке всех вопросов криминалистической тактики: от построения версий до тактики любого следственного действия — и при решении многих организационных проблем расследования. Наконец, в последние 15-20 лет данные о личности преступника, а в некоторых случаях и свидетеля, потерпевшего, вспомогательного участника следственного действия стали включаться в качестве органического элемента в содержание различных частных криминалистических теорий. Так, на этих данных в значительной степени базируется криминалистическое учение о навыках[14], учение о способе совершения преступления[15] и другие теории.

С возрождением в нашей стране криминологии она, естественно, обратилась к изучению личности преступника своими методами и в своих целях[16]. Детальное исследование личности стало центральной задачей и судебной психологии еще в тот период, когда она только стала формироваться как самостоятельная наука[17]. Развитие этих наук потребовало определенной переориентации криминалистов, ибо отпала необходимость в проведении таких исследований по рассматриваемой про­блеме, которые ранее, кроме них, никем не проводились, а теперь оказались в центре внимания и криминологов и судебных психологов.

Однако, несмотря на сужение сферы изучения личности криминалистами и использование данных о ее свойствах в рамках существующих частных криминалистических теорий, в начале 70-х годов предпринимаются попытки формирования криминалистического учения о личности как самостоятельной частной криминалистической теории.

Авторы одной из первых работ об изучении личности обвиняемого на предварительном следствии М. Г. Коршик и С. С. Степичев указывали, что сведения о личности обвиняемого нужны следователю для решения таких криминалистических вопросов, как успешное выдвижение и проверка версии о причастности определенного лица к совершению расследуемого преступления, правильный выбор тактических приемов его допроса, очной ставки, обыска, розыскных мероприятий, для раскрытия других преступлений, совершенных обвиняемым, и установления всех соучастников преступления[18], то есть для решения практических задач следствия. Однако они не касались путей научного исследования этих данных, не высказывали мнения о том, какая наука должна заниматься этой проблематикой, и вели речь об изучении личности конкретного обвиняемого в процессе конкретного акта расследования.

В 1968 г. Г .А. Самойлов выступил с предложением положить данные о личности преступника в основу криминалистического учения о навыках, исходя из того, что “природа материально фиксирующихся свойств личности человека, совершившего преступление, может быть выяснена полностью только на основе научного понимания личности вообще и в частности на основе познания соматических (телесных), психических, отдельных социальных ее свойств и тех общих закономерностей, которые определяют особенности отображения этих свойств в материальных следах преступления”[19]. Г. А. Самойлов ограничил пределы криминалистического изучения личности только теми ее свойствами, которые при взаимодействии с окружающей средой фиксированно отображаются на предметах и в сознании людей, и не касался тактического аспекта изучения свойств личности. Позднее Г. Г. Зуйков[20] пришел к выводу о необходимости изучения некоторых свойств личности преступника в связи с их влиянием на выбор способа совершения преступления. Таким образом, данные о личности преступника стали учитываться и в криминалистическом учении о способе совершения преступления.

В более поздних работах говорилось преимущественно об исследовании личности в процессе практической деятельности по раскрытию и расследованию преступлений.

Так, А. С. Кривошеев, говоря о криминалистическом аспекте изучения личности обвиняемого, указывал, что он служит целям выбора правильной тактики в процессе расследования и определял, какие свойства личности обвиняемого должны изучаться следователем[21].

Исследованию личности обвиняемого на следствии и в суде посвящена обстоятельная монография П. П. Цветкова, который определил свое исследование как попытку “сравнительно широкого и комплексного анализа вопросов исследования информации об обвиняемом как человеке и личности в процессе предварительного расследования и рассмо­трения в суде первой инстанции конкретного уголовного дела (главным образом в аспектах уголовного процесса, криминалистики, уголовного права)”[22], то есть опять-таки в плане практического использования данных о личности. По его мнению, задачей теоретической разработки вопроса об объеме исследования личности обвиняемого является “выра­ботка… такой классификации данных об обвиняемом, придерживаясь которой следователь, суд, прокурор могли бы с большим успехом и объективностью идентифицировать личность преступника, направить правильно розыск скрывшегося обвиняемого, избрать меру пресечения, тактику производства отдельных следственных действий и определить некоторые моменты методики расследования конкретного преступления, установить момент допущения защитника, наметить тактику ведения судебного следствия, уяснить причину совершения преступления, представить сведения, которые способствовали бы избранию оптимальных, соразмерных содеянному, мер наказания, исправления и перевоспитания преступника в исправительно-трудовом учреждении и т. д.”[23]

За два месяца до монографии П. П. Цветкова вышла в свет работа Ф.В. Глазырина “Изучение личности обвиняемого и тактика следственных действий”. В аннотации к работе говорилось: “В настоящее время наряду с криминологическим, уголовно-правовым, судебно-психологиче­ским, пенитенциарным начинает складываться и криминалистическое учение о личности преступника”[24]. Правда, в самой работе говорилось лишь о криминалистическом направлении, или о криминалистическом аспекте изучения личности преступника[25], но в представленной к защите в том же году диссертации Ф. В. Глазырин уже конструирует самостоятельное криминалистическое учение о личности преступника, теоретической основой которого, по его мнению, является теория отражения, система философских, социологических, психологических, правовых знаний о личности[26]. Судя по более поздней работе И. А. Матусевич[27], эта концепция Ф. В. Глазырина не получила отклика у криминалистов.

Разделяя взгляды В. Ф. Глазырина, П. П. Цветкова, Н. М. Ведерникова[28] и других авторов на важность исследования личности преступника (а по нашему мнению, и личности некоторых других участников процесса), считая криминалистический аспект такого изучения актуальным и перспективным направлением в научных криминалистических исследованиях[29], мы в то же время не можем согласиться с декларированием факта возникновения криминалистического учения о личности как новой частной криминалистической теории.

Нам представляется, что проблема изучения личности под углом зрения интересов уголовной политики и отправления правосудия — это преимущественно область криминологии и судебной психологии. По мнению И. И. Карпеца, криминологов должна интересовать социальная сущность, социальное лицо преступника, они должны “найти научно обоснованные критерии классификации преступников, дать социально-психологическую характеристику различных их групп и решить ряд других подобных вопросов. Анализируя виды преступлений, криминологи всегда должны устанавливать, кто совершает эти преступления, наиболее характерные обстоятельства, приведшие этих людей на скамью подсудимых”[30]. Он четко разграничил пределы изучения личности в научном и практическом планах, отметив, что “практический аспект изучения личности преступника ýже по своим конечным целям, но входит составной частью в те широкие обобщения, которые вырабатываются на основе анализа конкретных проявлений преступности”[31].

С точки зрения В. Н. Кудрявцева, криминологи должны “во-первых, создать типологию личности преступников, т. е. классификацию преступников по типу их социально- и индивидуально-психологических черт, связанных с преступным поведением… Во-вторых, выявить механизм формирования различных типов личности преступника. И, в-третьих, разработать комплексы предупредительных мер, в том числе мер индивидуального психологического воздействия, рассчитанных на применение к преступникам различных типов”[32]. К основным чертам криминологической характеристики личности преступника А. Б. Сахаров[33] относит три группы признаков: социально-демографические и уголовно-правовые; социальные роли и проявления в различных сферах общественной практики; нравственно-психологические качества и ценностные ориентации, полагая, что исследование этих признаков составляет задачу криминологии. К аналогичному выводу приходит и В. В. Клочков[34].

Касаясь проблемы изучения личности участников процесса, судебные психологи относят к компетенции своей науки “пути и средства фор­мирования и направления психической деятельности участников уголовного процесса”[35]; их психологические особенности, знание которых необходимо для выбора правильной тактики следственных действий[36], связи между отдельными особенностями личности[37], психические процессы, протекающие у участников следственных действий[38], и т. д.

Если суммировать свойства личности, являющиеся объектом исследования криминологии, судебной психологии, в известной степени наук уголовного и уголовно-процессуального права, то окажется, что на долю криминалистики остается исследование:

¨ а) соматических и психофизиологических свойств личности, данные о которых используются в целях розыска и идентификации;

¨ б) соматических и психофизиологических свойств личности, определяющих и проявляющихся в способе совершения преступления;

¨ в) методики изучения личности участников процесса следователем и судом, т. е. методов и правил изучения личности в практических целях уголовного судопроизводства.

Данные о других свойствах личности, о путях их использования на следствии и в суде, для квалификации преступлений, в процессе доказывания и т. п. разрабатываются (или, во всяком случае, должны разрабатываться) смежными с криминалистикой науками, и поэтому могут быть заимствованы ею у них.

Изложенное ни в какой степени не умаляет значения данных о личности участников процесса для криминалистической науки и разрабатываемых ею рекомендаций по борьбе с преступностью, но позволяет сделать следующие выводы:

¨ в настоящее время нет оснований для конструирования самостоятельного криминалистического учения о личности, ибо бóльшая часть положений, которые предлагается включить в его содержание, относится не к криминалистике, а к криминологии, судебной психологии, уголовному праву и другим наукам;

¨ соматические и психофизиологические свойства личности, представляющие интерес для криминалистики и не изучаемые в нужном для нее аспекте другими науками, давно являются объектом исследования существующих частных криминалистических теорий: криминалистического учения о навыках, криминалистического учения о способе совершения преступлений, учения о криминалистической регистрации и других;

¨ разработка методики изучения личности участников процесса следователем и судом действительно необходима; подобная методика должна разрабатываться в теоретическом аспекте в рамках такой частной криминалистической теории, как общие принципы организации деятельности по собиранию, исследованию, оценке и использованию доказательств, а в практическом аспекте — входить в содержание криминалистической методики.

Таким образом, как нам представляется, нет достаточных оснований считать, что система частных криминалистических теорий пополнилась еще одним элементом — криминалистическим учением о личности: ни целесообразность конструирования такой криминалистической теории, ни сам факт ее возникновения еще нельзя считать признанными.

В криминалистической литературе 70-80 годов нередко встречаются упоминания еще о двух спорных частных криминалистических теориях: о теории криминалистической профилактики и учении о следственных действиях.

Предложение о конструировании теории криминалистической профилактики имеет свою историю. После того, как новое уголовно-процес­суальное законодательство акцентировало внимание юристов — ученых и практиков — на проблеме предотвращения преступлений, в криминалистике, как и в юридических науках, активизировались исследования в области разработки средств и методов предупреждения преступлений. Подчеркивая значение проблемы профилактики, В. П. Колмаков[39] в 1961 г. предложил выделить в криминалистике, наряду с техникой, тактикой и методикой, самостоятельный раздел и сосредоточить в нем все, относящееся к профилактике в криминалистической науке. Этот раздел криминалистики он назвал криминалистической профилактикой. У В. П. Колмакова не нашлось сторонников. Г. Г. Зуйков писал в 1967 г.: “Криминалистические средства, приемы и методы предотвращения и раскрытия преступлений находятся в неразрывном единстве… Разработка криминалистических средств предотвращения преступлений в каждом из разделов советской криминалистики рассматривается в настоящее время криминалистами как важнейшая и неотложная задача криминалистики”[40].

И. Я. Фридман, также возражавший против предложения В. П. Колмакова, писал: “Правильнее не выделять вопросы профилактики в самостоятельную часть криминалистики… Это, однако, не исключает термина “криминалистическая профилактика”, предполагающего совокупность таких основанных на данных криминалистики и судебной экспертизы научных приемов и средств, которые разрабатываются, усовершенствуются в каждом из упомянутых разделов советской криминалистики (в необходимых случаях совместно с представителями других областей науки и техники) и используются криминалистами”[41]. Позднее он писал, что “выделение всех вопросов криминалистической профилактики преступлений в самостоятельную часть криминалистики было бы искусст­венным, поскольку одни и те же приемы и методы могут быть использованы как в расследовании преступлений, так и в их предупреждении”[42].

Вопрос можно было бы считать исчерпанным, если бы не неожиданный “поворот темы” в работах И. Я. Фридмана. Отказав криминалистической профилактике в праве на существование в качестве структурной части криминалистики, он пришел к выводу, что “перечень частных криминалистических теорий нельзя признать полным без включения в него учения о криминалистической профилактике, являющегося методологической базой исследования и разработки средств, приемов и методик предупреждения преступлений. Составляя совместно с другими частными криминалистическим теориями часть предмета криминалистики, раздел ее общей научной теории, криминалистическое учение о профилактике изучает закономерности возникновения обстоятельств, способст­вующих правонарушениями, их обнаружения, исследования, оценки и использования в предупредительных целях”[43]. Видимо, такое “оживле­ние” криминалистической профилактики теперь уже под флагом частной криминалистической теории дало основание В. П. Колмакову в 1973 г. снова поставить вопрос о признании криминалистической профилактики самостоятельным разделом криминалистики, требующим дальнейших теоретических исследований[44].

Содержание учения о криминалистической профилактике И. Я. Фрид­ман представляет себе следующим образом. Первая часть учения — ее общие положения. т. е. основы криминалистической профилактики, касающиеся всех составных частей криминалистики. Вторая часть — криминалистические средства, приемы и методики профилактики, общие для всех категорий преступлений. Они включаются соответственно в состав общих положений техники, тактики и методики. Третья часть учения — приемы, средства и методики профилактики только конкретных видов преступлений. Они излагаются вместе с другими вопросами конкретных криминалистических методик[45].

Конструкция И. Я. Фридмана вызывает ряд принципиальных возражений. Начнем с того, что он допускает методологическую ошибку, объявляя предлагаемую им теорию, с одной стороны, частью предмета криминалистики, а с другой, — разделом ее общей теории. Если криминалистическая профилактика является частной теорией и, как таковая, — элементом общей теории криминалистики, то она не может быть частью предмета науки, поскольку теория — это отражение предмета, а не его часть. В предмет криминалистики должны входить изучаемые этой теорией объективные закономерности действительности. Однако названные И. Я. Фридманом закономерности, которые якобы исследует учение о криминалистической профилактике, относятся не к предмету криминалистики, а составляют часть другой науки — криминологии. Уже одно это, как нам кажется, решает вопрос о существовании рассматриваемой теории как теории криминалистической.

Несостоятельность предложения И. Я. Фридмана становится очевидной и при рассмотрении содержания основ криминалистической профилактики, составляющих, по его мнению, общие положения этой теории. К их числу он относит: понятие и предмет криминалистической профилактики, ее место в системе криминалистики, проблему предупреждения преступлений в науке криминалистике и в других науках, формы отражения и внедрения рекомендаций профилактического характера[46]. Но, как было показано, предмет этой теории, даже если согласиться с тем, что она существует, не относится к криминалистике, а значит, она не входит в состав этой науки. Сама проблема предупреждения преступлений никакой криминалистической специфики не имеет (специфический характер носят лишь некоторые криминалистические средства профилактики). Неясно, что имел в виду автор под “формами отражения” рекомендаций профилактического характера. Если он имел в виду форму тех документов, в которых выражаются эти рекомендации (представление, частное определение, заключение эксперта, публикация результатов обобщения следственной или экспертной практики и т. п.), то едва ли можно найти в ней что-либо “криминалистическое”. Что же касается форм внедрения профилактических рекомендаций (поскольку речь идет о криминалистике, очевидно, это средства и приемы), то и они ничем не отличаются от форм внедрения иных криминалистических рекомендаций. Таким образом, никаких оснований для выделения неких общих положений криминалистической профилактики, на наш взгляд, не усматривается.

Для того чтобы завершить рассмотрение данного вопроса, нужно принять во внимание еще одно обстоятельство. Несомненная актуальность и важность проблемы профилактики преступлений побудили некоторых криминалистов, к числу которых мы бы отнесли и И. Я. Фридмана, несколько переоценить возможности криминалистики в обеспечении профилактической деятельности. Мы полностью разделяем мнение А. Н. Васильева, что роль криминалистики как одной из научных основ этой деятельности “порой понимается слишком широко и неконкретно. Напри­мер, выявление в процессе расследования причин и условий, способствовавших совершению преступления, и принятие мер для их устранения почему-то целиком относят к задачам криминалистики. Рекомендации о том, чтобы при допросе выяснять обстоятельства, способствовав­шие преступлению, или при осмотре места происшествия обращать внимание на признаки, указывающие на условия, облегчившие преступление, и т. п. почему-то полностью считают криминалистическими”[47]. Конструирование учения о криминалистической профилактике является примером подобной переоценки роли и значения криминалистики.

После 1974 г. И. Я. Фридман не возвращался к идее конструирования самостоятельной частной криминалистической теории профилактики. Его многочисленные статьи посвящались главным образом различным практическим проблемам экспертной профилактики. Однако идея формирования подобной теории профилактики обрела “вторую жизнь” в трудах И. А. Алиева.

В 1989 г. И. А. Алиев защищает диссертацию по проблемам экспертной профилактики[48], а в 1991 г. выходит его монография “Проблемы экспертной профилактики” (Баку), открывающаяся изложением его взглядов на содержание и структуру общей теории судебной экспертизы. Пятый блок этой теории носит название “Частные теории судебной экспертизы”, и в нем среди других теорий называется теория экспертной профилактики[49]. Обоснование существования такой теории содержится и в последующих работах И. А. Алиева[50]. Т. В. Аверьянова в своей струк­туре общей теории судебной экспертизы такую теорию не выделяет, а рассматривает вопрос об объединении подобных ей частных теорий (экспертной идентификации, экспертной диагностики и др.) в рамках одной теории процессов, отношений и целей экспертной деятельности[51].

stydopedia.ru

ФАКТ И ЧАСТНАЯ КРИМИНАЛИСТИЧЕСКАЯ ТЕОРИЯ


современной философской литературе понятие факта имеет двоякое значение. Под углом зрения основного вопроса философии факт — первичное, “действительное, реально существующее, не вымышленное событие, явление; то, что произошло на самом деле”[934] (от латинского слова factum — сделанное, совершившееся). Некоторые же авторы отождествляют понятие факта с понятием явления[935].

В наиболее общей форме под фактом понимается дискретный кусок действительности, установленный человеком, а сама дискретность понимается как объективно существующая вещь, признак, свойство, событие, явление, выделенное из системы и условий существования[936]. При этом фактом называются как познанные события и явления, так и непознанные, которые наблюдает человек. Последние иногда именуют эмпирическими фактами.

Другое значение факта обусловлено наделением его признаками гносеологического явления. Именно в этом смысле говорят о фактах как об элементах содержания науки, явлениях процесса познания, которые только по своему конечному источнику и происхождению материальны, а об анализе фактов — как об исходном пункте познания: “Факты всегда являются исходным пунктом нашего познания природы, они при всей своей объективности являются прежде всего информациями о действительности, но ни в коем случае не всей действительностью”[937].

Таким образом, понятие “факт” может означать и объективное явление, и определенные элементы познавательной деятельности человека, основание для теоретического обобщения, вывода. Оба эти значения рассматриваемого понятия правомерны, поскольку речь идет и о реальном существовании объекта отражения, и о реальном существовании результата отражения наукой определенного явления. В роли последнего выступает объект, изображаемый статично (как материальный субстрат, который может быть измерен определенными величинами) или динамично (как событие, являющееся моментом развития, материальным субстратом которого выступает объект). Объектом, следовательно, становится любой материальный предмет, познаваемый человеком. Результат этой познавательной деятельности в виде определенной информации о свойствах объекта выражается фактом — элементом научного знания со своими определенными признаками, дискретной частицей потока информации о действительности, получаемого человеком в ходе практического освоения окружающего мира[938].



Понимание факта как элемента научного знания позволяет полнее и правильнее раскрыть процесс формирования как частных теорий, так и общей теории криминалистики.

Этап становления криминалистики как самостоятельной области научного знания характеризуется в своем начале интенсивным накоплением эмпирического материала, при наличии которого только и можно говорить о создании теоретических построений. Научные работы этого периода носят преимущественно описательный характер, они ставят своей задачей собирание и фиксацию фактов, добытых эмпирическим путем. Примером подобного рода описаний служит собирание сведений о способах совершения преступлений, предпринимаемое в справочных целях, без попыток раскрыть механизм формирования способа, детерминирующих его факторов и т. п. Эти факты еще не стали фактами науки. Для того, чтобы приобрести качество последних, они должны быть объяснены и включены в систему научного знания. Таким научным знанием на этом этапе развития криминалистики были частные криминалистические теории.

Учение о механизмах следообразования, учение о признаках (приметах), теории криминалистической идентификации и диагностики и другие частные криминалистические теории позволили объяснить накопленный эмпирический материал на основе установленных этими теориями закономерностей. При этом научное познание фактов предполагало их активный поиск, выяснение действительно существующих, не выдуманных связей между ними. “Мы все согласны с тем, — писал Ф. Энгельс, — что в любой научной области — как в области природы, так и в области истории — надо исходить из данных нам фактов, стало быть, в естествознании — из различных предметных форм и различных форм движения материи,и что, следовательно, также и в теоретическом естествознании нельзя конструировать связи и вносить их в факты, а надо извлекать их из фактов и, найдя, доказывать их, насколько это возможно, опытным путем”[939].

Существует ряд критериев, согласно которым в науке выделяются, принимаются и проверяются факты. И. Г. Герасимов считает такими критериями следующие:

¨ а) факты можно воспроизводить при заданных условиях;

¨ б) факты возможно проверить при помощи различных способов, что особенно важно применительно к количественным фактам;

¨ в) возможность однозначного практического использования фактов с целью дальнейшего изучения объектов, создания новых материальных средств познания и орудий труда;

¨ г) факт в науке является особым видом идеализации. Сначала он устанавливается в сравнительно узкой области, доступной эмпирическому изучению. Затем предполагается, что все подобные объекты, свойства или характеристики при заданных условиях можно рассматривать как факты. На этой основе единообразно переходят от данного явления к любому подобному явлению при заданных условиях [940]. Объяснение и предвидение фактов составляет главную задачу научной теории любого уровня.

Возникновение, совершенствование, изменение частных криминалистических теорий — процесс непрерывный, ибо непрерывен процесс установления и объяснения фактов. Конструирование новой частной теории есть возникновение нового знания. Таким новым знанием явилась в свое время теория криминалистической идентификации, основные положения которой объясняли эмпирически установленные факты.

Таким новым знанием становятся и те частные криминалистические теории, которые формируются в настоящий момент на базе наблюдаемых новых фактов, обнаруживаемых криминалистикой. Совершенно очевидно, что создание новой частной криминалистической теории предполагает не только фиксацию новых фактов и даже не только установление эмпирических зависимостей между фактами, но и объяснение этих зависимостей. Однако это не значит, что эмпирические зависимости до их объяснения криминалистикой не могут быть использованы в практике доказывания, то есть реализованы именно в тех целях, в которых и существует эта наука.

Так, еще до установления причин повторяемости способов совершения преступлений в практике успешно использовалась эмпирически найденная зависимость данного явления от личности преступника — для установления последнего, точно так же в этих целях использовалась эмпирически выявленная индивидуальность почерка, хотя понимание причин этой индивидуальности пришло значительно позднее — с обоснованием существования и природы динамического стереотипа.

Нам представляется, что установленная криминалистикой эмпирическая зависимость между фактами может быть использована в практике доказывания еще до ее теоретического исчерпывающего объяснения, уже тогда, когда выявлена объективная закономерность этой зависимости, то есть доказан ее необходимый характер, опровергнуто представление о ней как о случайной. В этих целях могут быть применены различные методы, в том числе и вероятностно-статистические. Характеризуя значение статистических методов обработки эмпирических данных, А. И. Ракитов справедливо отмечает, что “статистическая обработка более или менее значительного ряда данных позволяет получить вместо множества высказываний о результатах наблюдений одно единственное высказывание — статистическое резюме эксперимента. Будучи лишенным достоинства непосредственной очевидности, присущей эмпирическим данным, статистическое резюме обладает более высокой степенью объективности и в силу этого способно выполнять особую функцию — функцию эмпирического факта науки”[941].

Подобным эмпирическим фактом в криминалистике считается, например, статистическое резюме, полученное при статистической обработке данных о частоте встречаемости наиболее распространенных деталей папиллярных узоров. Несмотря на то, что наличие у конкретного лица определенного папиллярного узора, количества деталей и их сочетаний можно рассматривать как случайное явление, факт появления определенных узоров и деталей в различных зонах ладоней поверхности рук, как показывают исследования В. Ф. Берзина и А. А. Фокиной[942], подчинен определенным закономерностям. И несмотря на то, что причины этой зависимости еще не выяснены, данные о ней тем не менее успешно используются как для целей локализации участка ладонной поверхности, отобразившегося в следе, так и для оценки идентификационной значимости комплекса совпадающих признаков.

При математическом установлении закономерного характера зависимости следует исходить из положения, что эта зависимость не может быть случайной, если проявляется в большем (статистически значимом) числе случаев, чем это диктуется вероятностью получения равновозможного результата при достаточно большом количестве наблюдений, и человек имеет возможность использовать для своих целей эту закономерность, даже и не зная ее природы.

Обобщение фактов в рамках частных криминалистических теорий на современном этапе развития криминалистики закономерно приводит к возникновению общей теории криминалистики, объединяющей частные теории в единое целое и отражающей весь предмет криминалистики в структурном соответствии с ним.

При создании частных криминалистических теорий научные факты проходят несколько этапов преобразования. Это, во-первых, установление факта, то есть доказательство его существования; во-вторых, фиксация и изучение факта; в-третьих, описание факта, и наконец, в-четвертых, его объяснение. Если на стадии описания факта еще не раскрывается его сущность, то на стадии объяснения происходит проникновение в сущность факта, установление его причинных и иных связей с другими фактами, его места в системе фактов. Как указывает В. Н. Голованов, на этой стадии “факт включается в определенную теоретическую систему в качестве ее необходимого элемента. Завершается преобразование факта. Разрешается противоречие между системами описания факта. Утверждается система описания, отвечающая внутренним потребностям теории, в состав которой включается факт… Объяснение факта… есть завершение его превращений. Однако его движение не прекращается. Объяснение факта означает лишь завершение определенного цикла его изменений. Познание — бесконечный процесс, и поэтому в ходе развития науки изменяются способы объяснения фактов, достигается более глубокое проникновение в сущность факта”[943]. Однако это движение факта совершается на ступени более высокого порядка, например, при создании общей теории криминалистики, когда обобщаются уже не только факты, но и объясняющие их частные криминалистические теории. При этом отдельные факты выходят за рамки частных теорий и получают свое объяснение только с позиции общей теории криминалистики.

В общей теории криминалистики обобщение накопленных научных фактов достигает высшей для данного этапа степени развития науки.

В общей теории криминалистики исследуются закономерности возникновения и связи фактов, что представляет собой результат обобщения информации о практике доказывания. Многократное повторение однотипных ситуаций в практике доказывания неизбежно приводит к выводу об их закономерной природе, о возможности выражения этой природы в “сокращенной” теоретической формуле.

“Если данную совокупность описываемых фактов, — пишет Д. П. Горский, — то есть некоторую информацию не удается сократить, представив ее в форме, содержащей существенно меньшее число параметров, то мы имеем дело со случайной (во всяком случае не закономерной) совокупностью событий. Если же такое “сокращение” удается осуществить и оно оказывается полезным в своих применениях, то это означает, что в этих событиях, их связях и соотношениях содержится нечто закономерное”[944].

При построении как частных теорий, так и общей теории криминалистики следует строго соблюдать правила объяснения фактов только на основе существующей в действительности закономерной связи между ними, в их совокупности, а не в изолированном, выхваченном из этой системы виде. Только при таких условиях факты становятся доказательственными фактами.

Требование брать факты в целом, в их связи означает, что фундаментом научного знания могут быть не отдельные, разрозненные факты, а системы фактов. Поэтому систематизация обязательно предшествует обобщению фактов, будучи первым шагом к построению научной теории.

Можно провести известную аналогию между принципами построения криминалистических теорий на базе объяснения всех известных фактов и принципами построения криминалистических версий как своеобразной мыслительной операции в процессе доказывания.

Законодатель, говоря о доказательствах, как известно, оперирует термином “фактические данные” (ст. 69 УПК РСФСР), что привело к возникновению полемики по вопросу: имеются ли в этом случае в виду только факты как “дискретные куски действительности” (то есть, по употребляемой нами терминологии, — эмпирические факты), или только сведения о фактах — отражение эмпирических фактов в сознании воспринимающего их субъекта, или и то и другое вместе.

Семантический анализ понятия “фактические данные” позволяет сделать вывод, что правильным будет последнее. Доказательствами могут быть и сами эмпирические факты, если они доступны непосредственному восприятию субъекта доказывания — следователя или суда, и сведения о фактах, которые по своей природе (отражение) напоминают нам научные факты. При этом следует иметь в виду, что в большин­стве случаев сходство доказательств, как сведений о фактах, с научными фактами заключается лишь в том, что и те и другие есть результат отражения эмпирических фактов в сознании человека при сохранении тех глубоких различий, которые существуют между уровнями их отражения. Научный факт может также быть доказательством, но лишь тогда, когда он является результатом процесса экспертного исследования.

Версия представляет собой разновидность гипотезы. Известно, что гипотеза в принципе отличается от теории характером содержащегося в ней знания: в гипотезе, как предположении, оно носит вероятный характер. Но и гипотеза, и теория должны объяснять все известные в момент их конструирования факты. Подобно этому и криминалистическая версия должна содержать объяснение всех наличествующих фактических данных. Если версия не в состоянии объяснить все известные в момент ее выдвижения фактические данные, это может означать, что:

¨ а) факт, выходящий за пределы содержания версии, не имеет отношения к данному событию, не связан с ним, но для подтверждения этого он должен получить свое объяснение;

¨ б) версия нуждается в определенной корректировке по своему содержанию с тем, чтобы объяснить всю совокупность имеющихся фактических данных;

¨ в) версия в целом нереальна, не отражает объективно существующей связи между фактами.

Множественность версий, построенных на основе одних и тех же исходных фактических данных, объясняется множественностью вариантов причинно-следственной связи между этими данными. Причина того, что следователь не однозначно, а по-разному может объяснить связи между известными ему фактическими данными, коренится опять-таки в природе этих фактических данных, представляющих собой, как отмечалось, ненаучное отражение эмпирических фактов. В этом случае отражение есть тоже объяснение воспринимаемого человеком факта, но объяснение без проникновения в его сущность, лишь фиксирующее чисто внешнее отношение причины и следствия, только последовательность событий. Поскольку такое объяснение по отношению к объясняемому факту носит внешний, поверхностный характер, постольку оно может содержать самое разное объяснение наблюдавшегося факта, и эти различия порождают и различные объяснения факта следователем, непосредственно его не воспринимавшим и вынужденным поэтому судить о нем по показаниям участников события.

“Опытные юристы, — пишет В. Н. Голованов, — хорошо знают, как трудно зафиксировать материальный факт преступления, происшедшего на глазах многочисленных свидетелей. Свидетельские показания, как правило, никогда не совпадают в деталях. Дело … не столько в факте, сколько в его интерпретации. Еще В. Г. Белинский писал, что существуют не только факты, но и суд над фактами. Каждый человек осущест­вляет “суд над фактами” с точки зрения своего личного опыта, тех “мик­роусловий”, в которых он формировался как личность. Это обстоятельство и служит причиной разноречивости свидетельских показаний”[945].

Обнаружение новых научных фактов, не согласующихся с сущест­вующей теорией, приводит либо к перестройке этой теории, либо к отказу от нее и замене ее новой теорией. “Несоответствие теории фактам, — пишет А. И. Ракитов, — заставляет реорганизовать или даже отбросить теорию и заменить ее другой. Таким образом, факты науки играют в некотором отношении роль “арбитров”, подтверждая или опровергая теорию, превращая менее вероятные гипотезы в более вероятные, переводя отдельные предложения из ранга гипотез в ранг законов и т. д.”[946]

Взаимодействие фактов и теории в процессе объяснения и предвидения, по мнению А. И. Ракитова, позволяет сформулировать следующий критерий эффективности теории: “Из двух теорий Т1 и Т2, относящихся к одной и той же области объектов, более эффективной является та, которая позволяет объяснить и предвидеть большее число фактов. Если две теории объясняют различные факты, относящиеся к одной и той же области объекта, то теории считаются дополнительными друг к другу. Если множество фактов Ф1, объясняемых и предсказываемых на основании теории Т1, оказывается подмножеством множества фактов Ф2, объясняемых и предсказываемых теорией Т2, то Т2 представляет собой обобщение Т1”[947].

Аналогичное положение возникает при обнаружении “не вписывающихся” в содержание версии новых фактов: становится необходимым внести коррективы в версию или заменить ее новой. В связи с этим уместно рассмотреть вопрос о так называемых отрицательных фактах и об их роли в корректировке и построении частных криминалистических теорий в науке и версий — в доказывании.

По вопросу о наличии и роли отрицательных фактов существуют различные мнения. Понимая под отрицательным фактом несуществование какого-то определенного явления (несовершение действия, неслучившееся событие и т. п.), некоторые авторы включают такие факты в классификацию и оперируют ими. Так, Е. Н. Никитин считает деление фактов на утвердительные и отрицательные таким их гносеологическим расчленением, которое существенно для понимания фактологического объяснения. Он пишет: “Дело в том, что объясняемым может быть не только существование (наличие), но и несуществование (отсутствие) какого-либо индивидуального объекта. Объясняемое первого типа описывается посредством утвердительного фактуального положения, которое мы будем называть утвердительным фактом… Объясняемое второго типа описывается посредством отрицательного фактуального положения, которое мы назовем отрицательным фактом”[948].

Противоположная точка зрения выражается в решительном непризнании существования отрицательных фактов по той причине, что факт — это лишь “объективно существующее”, а несуществующее не может быть признано фактом[949].

Нам представляется, что с позиций криминалистики и юридической науки вообще более правильным будет мнение о существовании отрицательных фактов. Отсутствие около трупа следов крови, если кровь, судя по повреждениям на трупе, обязательно должна была быть на месте происшествия, столь же реально, как и наличие крови в другом аналогичном случае. Это обстоятельство вполне удовлетворяет такому признаку факта, как его значение “быть объективно существующим”. Одна из распространенных трактовок негативных обстоятельств и заключается именно в том, что они как раз и понимаются только как “факты отсутствия”, то есть как отрицательные факты.

Отрицательными фактами могут быть самые различные обстоятельства, в том числе входящие в предмет доказывания, а некоторые из них могут образовывать даже состав преступления (например, несовершение действия, которое субъект должен был совершить в данной ситуации). Признание существования отрицательных фактов в такой их интерпретации вытекает и из принятого в праве понятия юридических фактов как условий или обстоятельств, с которыми правовые нормы связывают наступление определенных правовых последствий, то есть возникновение, изменение или прекращение субъективных прав и соответствующих им юридических обязанностей[950].

Обнаружение отрицательного факта при проверке версии, исходными данными для построения которой служили только факты положительные, еще не означает, что эта версия неверна и ее необходимо откорректировать или заменить. Отрицательный факт может согласовываться с положительным и в одной системе объяснения может быть непротиворечивым по отношению к положительным фактам. Например, такой отрицательный факт, как неохраняемость объекта, где была совершена кража, не только не противоречит фактам обнаружения взломанного замка, наличия следов пребывания на объекте посторонних лиц и т. п., но полностью согласуется с ними и служит подтверждением версии о краже, построенной на их основе. Только тогда, когда отрицательный факт не может быть объяснен с точки зрения проверяемой версии, он будет таким фактом, который не вписывается в эту версию. В этом случае его роль не отличается от роли противоречащих версии положительных фактов.

Как положительные, так и отрицательные факты могут служить базой для одновременного построения противоположных версий. Отсутствие ценностей может быть, например, объяснено и кражей, и инсценировкой кражи, то есть логически противоположными причинами. Именно поэтому такая возможность предусматривается при разработке в криминалистике типичных версий (максимально общих предположений), выдвижение которых возможно при минимальной исходной информации.

Если построение версий не входит в процесс доказывания, так как версия сама по себе ничего не доказывает, то проверка версии и составляет процесс доказывания. Процесс доказывания — это система процедур оперирования фактами (их установление, фиксация, исследование, проверка и оценка).

8.3. ОТДЕЛЬНОЕ ТЕОРЕТИЧЕСКОЕ ПОСТРОЕНИЕ
И ЧАСТНАЯ КРИМИНАЛИСТИЧЕСКАЯ ТЕОРИЯ

ассматривая процесс описания, систематизации и обобщения фактов, превращения эмпирических фактов в факты науки и построения на основе последних частных криминалистических теорий, мы абстрагировались от стадийности этого процесса с тем, чтобы подчеркнуть главную мысль: факты — фундамент теории. Но построение частной криминалистической теории — это не одномоментный акт научного творчества.

Развитая теория не “вырастает” непосредственно из научных фактов, не является следствием простого их обобщения. Между обобщением и построением частной криминалистической теории есть еще одно звено — создание, выдвижение отдельного теоретического построения, относящегося к одному или группе однородных фактов и отличающегося от частной теории, таким образом, меньшей степенью общности.

Теоретическое построение вырастает из гипотезы, предположительно объясняющей объект познания. “Наблюдение, — пишет Ф. Энгельс, — открывает какой-нибудь новый факт, делающий невозможным прежний способ объяснения фактов, относящихся к той же самой группе. С этого момента возникает потребность в новых способах объяснения, опирающаяся сперва только на ограниченное количество фактов и наблюдений. Дальнейший опытный материал приводит к очищению этих гипотез, устраняет одни из них, исправляет другие, пока, наконец, не будет установлен в чистом виде закон. Если бы мы захотели ждать, пока материал будет готов в чистом видедля закона, то это значило бы приостановить до тех пор мыслящее исследование, и уже по одному этому мы никогда не получили бы закона”[951].

Посредством объяснения фактов гипотеза включается в научное исследование. Она формулируется в такой логической форме, которая позволяла бы логически анализировать предмет, отвлекаясь на определенных этапах от эмпирического материала, и в то же время ориентирует на использование эмпирических методов познания. Формирование гипотезы предполагает выделение из нее следствий, проверка которых приводит к подтверждению или опровержению гипотезы. Подтвержденная гипотеза превращается, в зависимости от своего уровня, от степени общности предмета, в отдельное теоретическое построение или частную теорию, включающую в себя систему таких положений.

Многочисленные факты, свидетельствующие о применении многими народами отпечатков пальцев в качестве средства удостоверения личности, послужили базой для выдвижения следующих двух гипотез: об индивидуальности папиллярных узоров и об их неизменяемости. Гипотезы нашли свое подтверждение в процессе дальнейших эмпирических наблюдений, а впоследствии были подкреплены математическими расчетами и данными анатомии и биологии. Эти гипотезы стали достоверными теоретическими построениями. На их основе выдвинута новая гипотеза, касающаяся уже возможности идентификации личности по папиллярным узорам. В этой гипотезе, которая имела большую степень общности по сравнению с гипотезами, ей предшествовавшими, исходные отдельные научные положения интегрировались. Ее подтверждение привело к возникновению частной криминалистической теории.

Таким образом, частной криминалистической теорией не может быть всякая совокупность отдельных теоретических положений, пусть даже весьма значительных и относящихся целиком к предметной области криминалистической науки. Отдельные теоретические построения только тогда могут быть объединены в частную криминалистическую теорию, когда они относятся лишь к строго определенной совокупности явлений, связанных, к тому же, между собой органически. По этому вопросу П. В. Копнин отмечает, что “объединение знания в теорию производится преж­де всего самим предметом, его закономерностями. Именно этим и определяется объективность связи отдельных суждений, понятий и умозак­лючений в теории”[952]. Далее он называет еще два условия, соблюдение которых необходимо для объединения отдельных теоретических положений в частную теорию, по его мнению, заключающиеся в следующем.

Знание, чтобы стать теорией, должно достичь в своем развитии определенной зрелости: “…теория должна включать в себя не только описание известной совокупности фактов, но и объяснение их, вскрытие закономерностей, которым они подчинены… В теорию входит ряд положений, выражающих закономерные связи. Причем эти положения объединены одним общим началом, отражающим фундаментальную закономерность данного предмета (или совокупность явлений). Если нет объединяющего общего начала, то никакая, как бы велика она ни была, совокупность научных положений, отражающих закономерные связи, не составит научной теории. Это начало и выполняет основную синтезирующую функцию в теории, оно связывает все входящие в нее положения (и описывающие, и объединяющие) в одно единое целое.

…Для теории обязательным является обоснование (доказате­льство) входящих в нее положений. Нет обоснования — нет и теории”[953].

Отдельное теоретическое положение может играть двоякую роль при формировании частных криминалистических теорий.

Во-первых, оно может стать элементом, “кирпичиком”, в системе других теоретических положений, объединяемых в теорию, и в таком качестве — элементом частной криминалистической теории, как в приведенном примере с формированием теории дактилоскопии.

Во-вторых, отдельное теоретическое положение может стать исходным для развертывания на ее основе системы теоретических положений, впоследствии превращающихся в развитую теорию. Именно таким путем, как нам представляется, формировалось криминалистическое учение о способе совершения преступлений, возникшее на основе положения о его повторяемости.

Отдельное теоретическое положение часто возникает и непосредственно на основе эмпирических фактов, как их объяснение, как научный факт. Но может возникнуть и сформироваться на основе и другого отдельного теоретического положения, будучи выведенным из него дедуктивно, логически, а может возникнуть как результат обобщения и эмпирических фактов, и фактов науки. В различных теоретических положениях соотношение эмпирического и теоретического в обосновывающем знании оказывается различным.

Как к отдельному теоретическому построению, так и к их системе и основывающейся на них частной криминалистической теории, а в конечном счете, и к общей теории криминалистики, в равной степени предъявляется требование логической непротиворечивости. В образующих все эти системы знаниях не должно быть противоречивых суждений. Сказанное вовсе не означает, что в них не может быть диалектических противоречий; речь идет о формально-логической противоречивости, привносящей в знание искажения действительности, тогда как диалектические противоречия, наоборот, необходимы для максимально полного и объективного отражения предмета.

В рамках отдельных теоретических положений познание может дойти до знания отдельных закономерностей предмета; объективная же связь этих закономерностей, то есть знание закономерностей более глубокой сущности — это уже уровень частной криминалистической теории.

СОДЕРЖАНИЕ ЧАСТНОЙ КРИМИНАЛИСТИЧЕСКОЙ ТЕОРИИ

Предмет частной теории.

оскольку частная криминалистическая теория является подсистемой общей теории криминалистики, то ее предмет — это элемент, часть, сторона предмета общей теории, то есть предмета криминалистической науки. Иными словами, предметом частной криминалистической теории являются определенные закономерности объективной действительности из числа тех, которые изучает криминалистика в целом. От степени общности этих закономерностей, от их уровня, естественно, зависит степень общности, уровень частной криминалистической теории.

Выше мы говорили о различных уровнях теоретических построений, относящихся к процессу криминалистической идентификации. Эти уровни позволяют выявить сущность субординации, например, между предметами общей теории криминалистической идентификации и теории судебно-почерковедческой идентификации. Если предметом первой из них выступают общие закономерности идентификации, проявляющиеся во всех видах и конкретных актах отождествления, то предметом второй — закономерности почерка, то есть лишь один из видов закономерностей, действие которых обусловливает процесс идентификации, причем идентификации не всех вообще, а лишь одного вида объектов.

Подобная субординация уровней, естественно, отсутствует в тех случаях, когда частная криминалистическая теория не является общей по отношению к другим теоретическим построениям, либо потому, что ее “одноуровневый” характер обусловлен специфическими особенностями ее предмета, либо в силу еще недостаточной ее разработанности, недостаточного проникновения в сущность познаваемых закономерностей. К числу таких теорий можно отнести, например, криминалистическое учение о способе совершения преступлений, предметом которого служат закономерности, обусловливающие его зависимость (формирование, выбор) от детерминирующих факторов и закономерности связи способа совершения преступления со следами его применения.

Отношения подчиненности целого и части, существующие между предметами общей теории криминалистики и частных криминалистических теорий, будут тем критерием, который позволяет отнести конкретную частную теорию к криминалистическим теориям. При этом следует отличать объективные закономерности действительности, составляющие предмет конкретной частной криминалистической теории, от закономерностей, являющихся предметом частных теорий других наук, результаты познания которых (этими науками) используются в криминалистике как данные.

Так, например, в криминалистическом учении о механизмах следообразования используются данные о закономерностях, изучаемых баллистикой, — для познания механизма образования следов на стреляных пулях; данные о закономерностях, изучаемых анатомией и биологией, — для раскрытия механизма образования следов папиллярных линий и т. п. Эти сведения могут играть роль исходных при познании собственно трасологических закономерностей и в таком качестве быть составной частью криминалистической теории. Предмет частной криминалистической теории становится организующим началом для ее содержания; последнее подчинено структуре предмета, отражает связи между элементами его системы, формы проявления данных объективных закономерностей в той предметной области, которая составляет объект познания этой теории.

stydopedia.ru

Общая теория криминалистики



Обратная связь

ПОЗНАВАТЕЛЬНОЕ

Сила воли ведет к действию, а позитивные действия формируют позитивное отношение


Как определить диапазон голоса — ваш вокал


Как цель узнает о ваших желаниях прежде, чем вы начнете действовать. Как компании прогнозируют привычки и манипулируют ими


Целительная привычка


Как самому избавиться от обидчивости


Противоречивые взгляды на качества, присущие мужчинам


Тренинг уверенности в себе


Вкуснейший «Салат из свеклы с чесноком»


Натюрморт и его изобразительные возможности


Применение, как принимать мумие? Мумие для волос, лица, при переломах, при кровотечении и т.д.


Как научиться брать на себя ответственность


Зачем нужны границы в отношениях с детьми?


Световозвращающие элементы на детской одежде


Как победить свой возраст? Восемь уникальных способов, которые помогут достичь долголетия


Как слышать голос Бога


Классификация ожирения по ИМТ (ВОЗ)


Глава 3. Завет мужчины с женщиной


Оси и плоскости тела человека — Тело человека состоит из определенных топографических частей и участков, в которых расположены органы, мышцы, сосуды, нервы и т.д.


Отёска стен и прирубка косяков — Когда на доме не достаёт окон и дверей, красивое высокое крыльцо ещё только в воображении, приходится подниматься с улицы в дом по трапу.


Дифференциальные уравнения второго порядка (модель рынка с прогнозируемыми ценами) — В простых моделях рынка спрос и предложение обычно полагают зависящими только от текущей цены на товар.

Общая теория криминалистики — это система ее мировоззренческих принципов, теоретических концепций, категорий, понятий, методов, определений и терминов, отражающих (в совокупности) весь предмет криминалистики, его внутренние и внешние связи. Общая теория является методологической основой криминалистики. В нее входят учения и частные теории, отражающие результаты познания тех объективных закономерностей, которые составляют предмет криминалистики и являются базой для разработки ее «продукта» — криминалистических средств, приемов и рекомендаций.

Частная теория относится к одной из сторон предмета криминалистики (к его части). В результате обобщения частных теорий создается охватывающая их общая теория, и, наоборот, из общей выводятся новые частные теории. Примерами частных криминалистических теорий являются учения о криминалистической идентификации и диагностике, механизме следообразования, способе преступления, криминалистической характеристике, версиях и планировании расследования и др. Вследствие развития науки число частных теорий постоянно растет.

В содержание общей теории криминалистики входит, кроме того, язык науки, т. с. система ее понятий, определений, терминов и знаков, в том числе наиболее важных — криминалистических категорий, а также систематика науки, т. е. основы систематизации накопленных криминалистикой знаний и принятые классификации различных криминалистически значимых объектов (например, признаков письма, следов, тактических приемов, следственных ситуаций, алгоритмов расследования отдельных видов преступлений). Элементом общей теории криминалистики является учение о методах криминалистических научных исследований и их соотношение с методами практической деятельности.

Криминалистическая техника — одно из первых сложившихся в криминалистике понятий. На этапе становления этой науки криминалистическая («уголовная», как ее тогда называли) техника являлась основой криминалистики. В настоящее время это один из ее разделов, в который входят научные положения и основанные на них технические (в широком смысле) рекомендации по применению средств, приемов и методик, предназначенных для собирания и исследования доказательств и осуществления иных мер раскрытия и предупреждения преступлений. Средства, приемы и методики криминалистической техники базируются на естествен но-научных и технических, гуманитарных и правовых знаниях, специально используемых в целях борьбы с преступностью. Естественно-научный характер многих средств и приемов придает термину «техника» условное значение.

Криминалистическая тактика сначала также именовалась «уголовной». Она представляет собой систему научных положений и основанных на них рекомендаций по организации и планированию предварительного и судебного следствия, определению линии поведения лиц, осуществляющих судебное исследование, приемов проведения процессуальных (и в первую очередь следственных) действий. К общим положениям криминалистической тактики относятся учение о криминалистической версии, основные принципы планирования расследования преступлений, закономерности, определяющие выбор необходимой линии поведения следователя, и т. п.


Криминалистическая тактика и криминалистическая техника неразрывно связаны между собой, поскольку тактика, помимо прочего, призвана обеспечивать наиболее эффективное применение (в процессе расследования и судебного рассмотрения уголовных и гражданских дел) приемов и средств криминалистической техники. С другой стороны, использование технических средств существенно влияет на тактику следственных и судебных действий.

Криминалистическая методика (методика расследования и предотвращения отдельных видов преступлений и групп преступлении) включает научные положения и основанные на них методические указания и рекомендации по расследованию и предотвращению убийств, разбоев, изнасилований, краж, вымогательств, мошенничеств и других видов преступлений. Эта часть криминалистики состоит из некоторых общих положений и отдельных частных методик расследования.

Криминалистическая методика тесно связана с техникой и тактикой через конкретную реализацию их положений, приемов и средств в расследовании данного вида преступлений.

Методы криминалистики.

Метод — это способ изучения действительности, с по­мощью чего регулируются отношения, способ достиже­ния определенной цели.

В криминалистике выделяют: 1) всеобщий метод; 2) общенаучные методы криминалистики; 3) специаль­ные методы.

1) Методы криминалистики основываются на по­ложениях диалектики. Диалектический метод является базовым для криминалистики, поскольку все другие ис­пользуемые методы, основаны именно на базе диалек­тики.

2) Общенаучные методы — методы, используемые во всех науках и сферах применения практической дея­тельности. Все общие методы криминалистики можно разделить на две группы. К первой группе относится со­вокупность методов, основанных на чувственном и ра­циональном познании, а именно: наблюдение, сравне­ние, описание, эксперимент, моделирование.

Ко второй группе общенаучных методов относятся ма­тематические методы, среди которых: вычисление, из­мерение, геометрические построения.

В настоящее время происходит внедрение в кримина­листику кибернетических методов.

3) Специальные методы криминалистики.

Все специальные методы делятся на две группы: соб­ственно криминалистические методы; методы из дру­гих наук (биологические, физические и физико-химиче­ские).

Существует ряд требований, которым должны соот­ветствовать методы криминалистики. Требование науч­ности означает наличие у метода научной основы, его точность и высокая результативность применения. Следующее требование безопасности вполне обоснованно, так как многие методы, используемые в криминалистике, связаны с источниками повышенной опасности, напри­мер наличие мощного радиационного излучения, ис­пользование химических реактивов. И самое важное требование — законность и этичность метода. И наконец, требование эффективности. Метод считается эффектив­ным, когда поставленные цели достигаются в неболь­шой период.

Таким образом, несоответствие методов вышеперечисленным требованиям влечет за собой невозможность их применения.

 


megapredmet.ru

2. Иллюзорные криминалистические концепции и теории. Криминалистика. Проблемы сегодняшнего дня




Работая над ϲʙᴏим «Курсом криминалистики», я с

большой осторожностью относился к решению вопроса о

включении в приведенный перечень той или иной част-

ной криминалистической теории Ориентиром служила

коллективная оценка такой теории, несостоятельность

существующих возражений против такого ее признания

Ряд объявленных теоретических построений, на мой

взгляд, не ϲᴏᴏᴛʙᴇᴛϲᴛʙовал понятию частной криминали-

стической теории и по϶ᴛᴏму в перечень не включен На

них более подробно остановлюсь далее Ознакомление

же с некᴏᴛᴏᴩыми современными источниками внушает

тревогу в связи с той легкостью, с какой ранг частной

криминалистической теории иной раз присваивается

либо недостаточно аргументированно, либо вообще

малоизвестным теоретическим конструкциям Разитель-

ный пример ϶ᴛᴏго — перечень новых теорий, заслужи-

вающих, по мнению ГА Зорина, несомненного призна-

ния Вот ϶ᴛᴏт перечень

• «криминалистическая эйдология (теория рожде-

ния, развития, оформления и практического исполь-

зования криминалистических идей),

• криминалистическая фактология (частная кри-

миналистическая теория о фактах — «родителях» до-

казательств и системах криминалистической аргумен-

тации),

• криминалистическая эвристика (частная крими-

налистическая теория о процессах преобразования ин-

формации при ее поиске, анализе, переработке, ис-

пользовании в нестандартных криминалистических си-

туациях),

 

Глава XI Фантомы криминалистики______________225

• криминалистическая феноменология (подход к

преступлению как оригинальному явлению, единствен-

ному в ϲʙᴏем роде феномену),

• криминалистическая интерпретация,

• криминалистическая системотехника,

• криминалистическое программирование экспер-

тно-креативных систем и др «‘

Я с большим уважением отношусь к Г А Зорину —

несомненно, одному из самых талантливых и плодо-

творных представителей нашей науки Но порой, как

мне кажется, фантазия увлекает его в мир «чистой»

науки — и он забывает, что такое криминалистика и

для чего она существует Не довольствуясь приведен-

ным перечнем, он считает, что пришло время гово-

рить «в порядке постановки проблемы» о развитии

новых отраслей криминалистики криминалистике об-

винения, «колыбели» всех остальных криминалисти-

ческих отраслей, криминалистике защиты, кримина-

листике уголовного розыска, криминалистике хозяй-

ственной деятельности Можно пойти еще дальше и

выделить подотрасли криминалистики криминалисти-

ка убийств (палитра кᴏᴛᴏᴩых перекрывает все разде-

лы криминалистики), экономическая криминалистика

(демонстрирует закономерности фантастического роста эко-

номических преступлений) международная кримина-

листика, транснациональная криминалистика, транс-

граничная криминалистика2

Объективная оценка всех данных новаций требует

вдумчивого анализа, но даже на первый взгляд вы-

зывает сомнение самостоятельное существование

именно криминалистической эйдологии или кримина-

листической эвристики Что же касается криминали-

стической фактологии, то не проще ли, чем ее кон-

струировать, обратиться к теории доказывания, где

данные «родители» нашли себе место со времен Бентама7

Еще в средние века английский философ Оккам, ло-

1 Зорин Г А   Отметим, что теоретические основы криминалистики  Минск,

2000 С 19

2 Там же С  19—21

 

226

Криминалистика: проблемы сегодняшнего дня

 

 

 

гик и схоласт, сформулировал принцип, получивший

название «бритвы Оккама»: «Не следует умножать

сущности без необходимости». Думается, что всякую

новацию целесообразно проверять ϶ᴛᴏй «бритвой».

Оставив на совести автора эйдологию и эвристи-

ку, обратимся к некᴏᴛᴏᴩым весьма живучим или ново-

рожденным криминалистическим фантомам.

Двадцать лет назад И.Ф. Герасимов выдвинул

идею формирования «общей теории раскрытия пре-

ступлений»1. Идею подхватил его земляк Л.Я. Драпкин,

кᴏᴛᴏᴩый посчитал, что такая теория должна включать

основы преодоления проблемных ситуаций в расследо-

вании, эвристический процесс построения и проверки

версий, логико-информационные этапы раскрытия

преступлений2. В 1991 г. И.Ф. Герасимов предложил

структурную схему ϶ᴛᴏй теории, состоящую из следу-

ющих частей: 1) криминалистическое понятие раскры-

тия преступлений; 2) следственные и тактические си-

туации; 3) система деятельности по раскрытию пре-

ступлений; 4) организационные и тактические основы

деятельности по раскрытию преступлений.

В курсе криминалистики раздел, посвященный

϶ᴛᴏй теории, должен был, по мнению автора, нахо-

диться между тактикой следственных действий и ме-

тодикой расследования отдельных видов преступле-

ний3. В 1992 г. эту идею поддержал И.Р. Искандеров с

той исключительно разницей, что он посчитал общую теорию

раскрытия преступлений частью общей теории крими-

налистики4.

1 Герасимов И. Ф. Проблемы общей теории раскрытия преступ-

лений и криминалистическая тактика // Актуальные проблемы

советской криминалистики. М., 1979. С. 51.

2 См.: Драпкин Л. Я. Проблемы общей теории раскрытия преступ-

лений и криминалистическая тактика // Отметим, что теоретические пробле-

мы криминалистической тактики. Свердловск, 1981. С. 31—39.

1 См.: Герасимов И. Ф. О перспективах развития и структуре

криминалистики // Перспективы развития криминалистики.

Свердловск, 1991. С. 12.

4 См.: Искандеров И. Р. Содержание общей теории криминалисти-

ки // Актуальные проблемы борьбы с правонарушениями. Екате-

ринбург, 1992. С. 4.

 

Глава XI Фантомы криминалистики______________227

Идея создания общей теории раскрытия преступ-

лений совпала по времени с предложением И.Ф. Пан-

телеева считать криминалистику «наукой о раскрытии

преступлений». Стоит заметить, что он обосновывал ϶ᴛᴏ тем, что рассле-

дование преступлений — категория процессуальная,

из чего неизбежно вытекает отнесение к предмету

криминалистики процессуальных, уголовно-правовых

и криминологических проблем. Криминалистика же

учит не тому, как расследовать преступления, а тому,

как их раскрывать; а раскрытие преступлений может

осуществляться как процессуальным, так и оператив-

но-розыскным путем1.

Аргументы И.Ф. Пантелеева без труда были опро-

вергнуты2. Аналогичной участи, по-моему, заслужива-

ет и «общая теория раскрытия преступлений». В случае если со-

поставить идеи Пантелеева и Герасимова, то напра-

шивается вывод, что теория раскрытия — ϶ᴛᴏ теория

предмета науки. В случае если же проанализировать содержа-

ние данной теории, то также оказывается, что оно

охватывает чуть ли не всю криминалистику, посколь-

ку все ее разделы работают на раскрытие преступле-

ний, а не только те, кᴏᴛᴏᴩые Герасимов включил в

содержание ϶ᴛᴏй теории. Исключая выше сказанное, «система дея-

тельности по раскрытию преступлений» — ϶ᴛᴏ про-

сто-напросто аналог доказывания — в процессуальном

плане, а в плане криминалистики — опять-таки иное

название содержания криминалистики. Наконец, рас-

крытие преступления, как ни трактовать ϶ᴛᴏ поня-

тие, — всегда элемент, часть расследования. Таким об-

разом, мы возвращаемся к давно отвергнутому опре-

делению криминалистики как науки о расследовании

преступлений (Е.У. Зицер, 1938).

«Отметим, что теория раскрытия» показалась привлекательной

В.К. Гавло, но «при всей привлекательности ϶ᴛᴏй те-

ории, — повествовал он, — полагаем, исходя из нашей кон-

цепции, возможным вести речь об учении о расследо-

1 См.. Пантелеев И. Ф. Отметим, что теоретические проблемы советской кри-

миналистики М., 1980. С. 11—18

2 См.: Белкин Р. С. Курс криминалистики. Т. 1. М., 1997. С. 109—111.

 

228

Криминалистика: проблемы сегодняшнего дня

 

вании преступлений в рамках общей теории кримина-

листики. Стоит заметить, что оно может быть укрупнено (в отличие от из-

вестных 4 учений, предложенных Р.С. Белкиным) и

состоять из двух частей: учение о преступлении, что

ϲᴏᴏᴛʙᴇᴛϲᴛʙовало бы понятию «криминалистическая ха-

рактеристика преступлений», и учение о расследова-

нии преступлений, что ϲᴏᴏᴛʙᴇᴛϲᴛʙовало бы предлага-

емому понятию «криминалистическая характеристика

расследования преступлений»1.

Поддержка В.К. Гавло «теории раскрытия» сама

по себе едва ли усиливает аргументацию И.Ф. Гера-

симова. Но не следует оставлять без внимания его

попытку обогатить криминалистику еще двумя фанто-

мами: учением о преступлении и учением о расследо-

вании.

Что может представлять собой криминалистичес-

кое «учение о преступлении»? Поскольку нас интере-

сует только функциональная сторона преступной де-

ятельности, кᴏᴛᴏᴩая полностью отражена существую-

щей криминалистической категорией «механизм пре-

ступления», в подобном учении просто нет необходи-

мости, имея при ϶ᴛᴏм в виду, что все остальные ас-

пекты преступления составляют предмет уголовно-

правового учения о преступлении. Что же касается

того, что криминалистическая характеристика пре-

ступления и есть «учение о преступлении», то такое

утверждение просто не ϲᴏᴏᴛʙᴇᴛϲᴛʙует понятию и со-

держанию криминалистической характеристики, пред-

ставляющей собой научную абстракцию, типизацию

исключительно некᴏᴛᴏᴩых признаков преступлений определен-

ного рода или вида.

Об иллюзорности и надуманности «учения о рас-

следовании» свидетельствует все то, что мною сказа-

но о «теории раскрытия».

Мысль о формировании частной криминалисти-

ческой теории классификации преступлений впервые

1 Гавло В. К. О предмете криминалистики и сфере приложения

ее научного потенциала // Актуальные проблемы уголовного

процесса и криминалистики на современном этапе. Важно заметить, что одесса, 1993.

С. 112—113.

 

229

Глава XI Фантомы криминалистики

 

мимоходом была высказана В.Г. Танасевичем и В.А. Об-

разцовым в их совместной статье1, а затем получила

развитие в монографии В.А. Образцова «Криминали-

стическая классификация преступлений»2. Стоит заметить, что он повествовал,

что «объектами криминалистической классификации

преступлений как подсистемы деятельности будут:

преступления; определенные группы криминалисти-

чески сходных видов и уголовно-правовые роды пре-

ступлений; отдельные виды преступлений; определен-

ные уголовно-правовые подвиды (разновидности) пре-

ступлений; определенные группы преступлений, вы-

деляемые на базе криминалистической классифика-

ции уголовно-правовых видов и подвидов указанных

явлений»3.

Слов нет, проблемы классификации преступле-

ний существенны для криминалистической науки, но

требуют ли они формирования специальной частной

теории? Стоит сказать — полагаю, что в ϶ᴛᴏм нет никакой необходи-

мости.

В случае если обнажить корни предлагаемых В.А. Образцо-

вым классификаций, то становится ясным, что их ос-

нованиями служат либо уголовно-правовая классифи-

кация преступлений, либо классификация по тем или

иным криминалистически значимым признакам, на-

пример по способу совершения преступления. На

практике классификация преступлений не вызывает

трудностей; в криминалистической методике она так-

же реализуется достаточно просто, а в научном плане

достаточно сказать, что предмет ϶ᴛᴏй гипотетической

теории полностью охватывается общей теорией крими-

налистики4.

1 См.: Танасевич В. Г., Образцов В. А. Методика расследования и

криминалистическая классификация преступлений // Кримина-

листические характеристики в методике расследования преступ-

лений. Свердловск, 1978.

2 См. Образное В. А. Криминалистическая классификация пре-

ступлений. Красноярск, 1988.

3 Там же С. 61

4 См.: Белкин Р. С. Курс криминалистики. Т  1. М., 1997. Гл. 7.

 

230

Криминалистика: проблемы сегодняшнего дня

 

 

 

Фантазия творцов заурядных частных теорий блед-

неет перед взлетом воображения B.C. Зеленецкого,

предложившего создать общую теорию вообще всей и

всякой борьбы с преступностью. Идею эту он облек в

форму докторской диссертации «Концептуальные осно-

вы общей теории борьбы с преступностью», кᴏᴛᴏᴩую

успешно и защитил в совете бывшего Харьковского

юридического института (ныне Национальная юриди-

ческая академия им. Ярослава Мудрого). По его соб-

ственной оценке, проектируемая теория будет не

какой-нибудь там частной, а метатеорией. Правда, по

отношению к теории государства и права она будет

частной теорией.

Предмет проектируемой метатеории описан авто-

ром достаточно многословно и туманно: «Предметом

общей теории борьбы с преступностью будет дея-

тельность правоохранительных и других государствен-

ных органов, учреждений и предприятий, обществен-

ных организаций и граждан по борьбе с преступнос-

тью; правовая регламентация ϶ᴛᴏй борьбы и тех отно-

шений, кᴏᴛᴏᴩые будут объектом защиты от пре-

ступных посягательств; сферы и среда борьбы с пре-

ступностью; достижения других наук для использова-

ния в научных разработках и практике борьбы с пре-

ступностью; анализ и критическая оценка полученных

данных; кррректировка и определение перспектив

развития теории, выявление новых тенденций и зако-

номерностей борьбы с преступностью с целью разра-

ботки более эффективных рекомендаций для оптими-

зации деятельности практических органов по борьбе

с преступностью»1.

Не буду заниматься критическим разбором ϶ᴛᴏго

в высшей степени эклектического определения пред-

мета, в кᴏᴛᴏᴩое автор умудрился впрячь «коня и тре-

петную лань». Видимо, для читателя должно быть до-

статочно, что автор оценил ее «объективно истинной,

 

1 Зеленецкий В. С. Концептуальные основы общей теории борь-

бы с преступностью / Автореф. дисс. … докт. юрид. наук. Харьков,

1989. С. 9.

 

 

Глава XI. Фантомы криминалистики______________231

конкретно-научной, комплексно-правовой материали-

стической теорией социалистического типа»1. Стоит сказать, для меня

в ϶ᴛᴏм плане важно другое: пока криминалисты спо-

рили о том, существует или нет та или иная частная

криминалистическая теория, они чуть было не поте-

ряли ϲʙᴏего научного суверенитета, превратившись в

одну из многих специальных наук в системе общей

теории борьбы с преступностью. Заступиться за кри-

миналистику, как и за уголовный процесс, кᴏᴛᴏᴩому

была уготована та же участь, было некому: ни один

из официальных оппонентов данные науки не представлял.

К счастью для наших наук, после того, как эта

метатеория выполнила ϲʙᴏю основную и единственную

функцию (диссертационную), о ней не вспоминал, ка-

жется, даже сам творец. Но появилось то, чем мож-

но пугать перед сном молодых криминалистов и про-

цессуалистов. Но я отвлекся, поскольку ϶ᴛᴏ не кри-

миналистический фантом, а некий метафантом сразу

для всего научного сообщества.

Еще одним явным криминалистическим фантомом

будет частная криминалистическая интегративная

теория общения, изобретенная В.Г. Лукашевичем2. Ин-

тегративность ϶ᴛᴏй теории заключается в объединении

в рамках ее содержания данных криминалистической

тактики и психологии, причем данных достаточно из-

вестных и используемых на практике. Не берясь су-

дить о психологической составляющей ϶ᴛᴏй теории,

полагаю, что криминалистика в такой специальной те-

ории не нуждается: для криминалистической тактики

вполне достаточно психологических основ общения.

Проблемы криминалистического исследования

микрообъектов вполне детально исследовались в не-

скольких отраслях криминалистической техники. Об-

стоятельно рассматривались они и в докторских дис-

сертациях М.Б. Не стоит забывать, что вандера, К.К. Бобева, Н.П. Майлис,

Л.В. Виницкого и других ученых. По϶ᴛᴏму появление

1 Звленецкий В. С. Указ. соч. С. 9—10.

2 См.: Лукашевич В. Г.
Стоит отметить, что основы теории профессионального обще-

ния следователя / Автореф. дисс. … докт. юрид. наук. Киев, 1993.

 

Криминалистика: проблемы сегодняшнего дня

 

еще одной докторской диссертации — А.А. Киричен-

ко — вызвало естественное удивление, а деклариро-

вание диссертантом создания новой частной кримина-

листической теории — криминалистической микроло-

гии — скептическое недоумение.

Вот как определяет автор криминалистическую

микрологию: «частное криминалистическое учение,

кᴏᴛᴏᴩое на базе познания закономерностей возник-

новения, собирания, исследования микрообъектов,

оценки и использования микрологической информации

(sic!), имеющей значение для решения задач уголов-

ного судопроизводства, разрабатывает технические

средства, тактические приемы и методические реко-

мендации по раскрытию, расследованию и предуп-

реждению преступлений»1. О том, что речь идет о

микрологии, свидетельствует исключительно единственное сло-

во — «микрообъекты». В случае если его заменить на другое,

например, на «материальные следы-отображения» или

«документы», оно годится и для определения других

отраслей криминалистической техники.

Микрология как частная криминалистическая те-

ория — несомненный фантом, иллюзия, а вот микро-

логия как составляющая криминалистической техни-

ки — реальность. Кстати, термин «криминалистичес-

кая микрология», используемый именно в ϶ᴛᴏм после-

днем смысле, а не как наименование теории, встре-

чается в литературе. Вот к примеру, назвал ϲʙᴏю гла-

ву в коллективной монографии А.А. Топорков, и речь

в ϶ᴛᴏй главе идет, естественно, не о высотах теории,

а о будничной работе с микрообъектами2.

В 1970 г. И.Ф. Герасимов выдвинул идею создания

такой частной криминалистической теории, как уче-

ние о следственных действиях. Стоит заметить, что он аргументировал эту

идею следующим образом.

1. В процессуальной и криминалистической лите-

ратуре нет четкого определения понятий следственно-

1 Кириченко А. А.
Стоит отметить, что основы криминалистической микрологии /

Автореф дисс.   . докт. юрид наук Харьков, 1996 С. 17.

2 См.. Итоги. М.; Иркутск, 1999 Гл 13.

 

Глава XI Фантомы криминалистики 233

 

го действия, системы следственных действий, их ви-

дов и разновидностей, их участников.

2. Отсутствие четкого представления о том, ка-

кие действия ᴏᴛʜᴏϲᴙтся к числу следственных, приво-

дит к игнорированию проблемы разработки тактики

таких действий, как, например, предъявление обви-

нения, избрание меры пресечения, ознакомление об-

виняемого с материалами дела, составление обвини-

тельного заключения.

3. Создание учения о следственных действиях по-

зволит не только ликвидировать данные пробелы в науке

и тем оказать помощь практике, но и будет способ-

ствовать повышению эффективности следственных

действий.

«Думается, что учение о следственных действи-

ях, — повествовал далее И.Ф. Герасимов, — должно форму-

лировать наиболее общие закономерности, черты и

условия их производства, наметить пути и определить

содержание развития новых следственных действий,

обратить особое внимание на вопросы повышения эф-

фективности следственных действий вообще и по от-

дельным категориям расследуемых преступлений в

частности. Требует более широкого изучения и вопрос

о значении и роли различных следственных действий

в предупреждении и предотвращении преступлений»1.

Думается, что И.Ф. Герасимов при выдвижении

ϲʙᴏей теории должен был учитывать, что и в крими-

налистической, и в процессуальной литературе давно

существуют четкие понятия следственного действия,

их системы, видов и разновидностей и т.п. Чтобы в ϶ᴛᴏм

убедиться, достаточно обратиться к работам И.Е. Бы-

ховского, А.И. Михайлова, С.А. Шейфера и ряда дру-

гих авторов. Господствующим и в криминалистике и в

уголовно-процессуальной науке будет мнение, что

следственными именуются только те процессуальные

действия, целью кᴏᴛᴏᴩых служит собирание, исследо-

‘ Герасимов И. Ф. Некᴏᴛᴏᴩые проблемы криминалистической так-

тики // Ленинский принцип неотвратимости наказания и зада-

чи советской криминалистики. Свердловск, 1972. С. 28.

 

234                Криминалистика   проблемы сегодняшнего дня

 

вание, оценка и использование доказательств, т.е. ра-

бота с доказательствами. Ни о какой тактике речь не

идет при выполнении таких процессуальных процедур,

о кᴏᴛᴏᴩых пишет И.Ф. Герасимов.

Идея И.Ф. Герасимова, четверть века считавшаяся

угасшей, неожиданно была реанимирована, правда,

без ссылки на ее автора, в докторской диссертации

А.А. Протасевича.

В научном докладе, выполняющем функции ав-

тореферата, учению о следственном действии посвя-

щен девятый раздел: «Концепция, основные положе-

ния криминалистического учения о следственном дей-

ствии»1. По словам автора, созданию такого учения

«могут способствовать разработанные и реализован-

ные им новые подходы к изучению и научному обес-

печению следственного действия в рамках оригиналь-

ной концепции, предполагающей рассмотрение каждо-

го следственного действия в качестве, с одной сторо-

ны, системы деятельностного типа, с другой стороны,

как процесса информационного взаимодействия следо-

вателя с объектами (людьми, предметами и т.д.) его

организационно-тактического воздействия»2.

В чем же заключается «оригинальность» предла-

гаемой автором концепции? Оказывается, в построе-

нии системы криминалистических моделей следствен-

ного действия: общей для всех следственных дей-

ствий, моделей групп следственных действий, моделей

отдельных видов следственных действий, указанных в

УПК, и моделей разновидностей следственных дей-

ствий.

Итогом ϶ᴛᴏго моделирования будет представ-

ление каждого следственного действия в виде систе-

мы актов, отражающих подготовку и проведение след-

ственного действия. Оригинальность же концепции

заключается, насколько можно понять, в наименова-

1 Протасевич А. А. Проблемы предмета и средств раскрытия се-

рийных преступлений, сопряженных с насилием / Дисс … докт.

юрид. наук в форме научного доклада Воронеж, 1999. С 53

2 Там же С. 53—54.

 

Глава XI Фантомы криминалистики 235

 

нии этапов деятельности, кᴏᴛᴏᴩые именуются подго-

товительным, производственным и постпредметным —

вместо привычных подготовки, проведения, фиксации

хода и результатов следственного действия и оценки

данных результатов1. Все остальное в изложенной кон-

цепции — усложненный модной терминологией пере-

сказ той части «общих положений криминалистической

тактики», кᴏᴛᴏᴩые составляют содержание вводной

главы к разделу тактики в любом учебнике по крими-

налистике.

Родился еще один криминалистический фантом,

существующий исключительно в воображении его творца, кото-

рый никак не украшает действительно серьезного

ученого.

Отрицание необходимости подобной теории вовсе

не умаляет важности комплексного изучения системы

следственных действий криминалистами, процессуали-

стами, психологами, специалистами в области НОТ

следователя. Но оно не должно заключаться в пост-

роении абстрактных моделей, якобы отвечающих по-

требностям практики. Его результатами должны быть общепонятные рекомендации о том, как следует подготовить и провести то или иное следственное действие, как избежать ошибок и получить достоверные  результаты и как правильно и полнооценить данные результаты в аспекте процесса установления истины по делу.

В заключение еще об одной концепции, кᴏᴛᴏᴩая на

первый взгляд — главным образом в связи с ее претен-

циозным названием — может показаться очередным

фантомом, хотя таковым, бесспорно, не будет. Речь

идет о комплексном медико-криминалистическом уче-

нии о трупе, названном (очевидно, для большей солид-

ности) с использованием латинского термина cadaver —

труп, мертвое тело — криминалистической кадавроло-

гией2. Но речь идет не столько о названии, сколько о

1 См.. Протасевич А. А. Указ, соч С 57

2 См. Мвлтонян С. А Криминалистическая кадаврология // Ито-

ги М., Иркутск, 1999  Гл. 14.

 

Криминалистика: проблемы сегодняшнего дня   236

 

возможности считать ϶ᴛᴏ учение криминалистическим,

притом что его существеннейшую часть составляют

данные судебной медицины. Стоит сказать — полагаю, что ϶ᴛᴏ при-

лагательное сразу же рождает ряд ненужных воп-

росов и вызывает сомнение о правомерности вклю-

чения кадаврологии в систему криминалистики. Ду-

маю, что междисциплинарный характер учения о

трупе (вполне пристойное без всяких претензий на-

звание) допускает традиционное рассмотрение вопро-

сов судебно-медицинского исследования трупа в су-

дебной медицине, но с необходимыми дополнениями

криминалистическими данными, и наоборот — в кри-

миналистике.

Ставшее популярным у криминалистов опериро-

вание терминами «деятельность», «деятельностный

подход» породило еще одну иллюзию — о существо-

вании некоей криминалистической деятельности. Материал опубликован на http://зачётка.рф

Впервые термин «криминалистическая деятель-

ность» читатель мог встретить в работах рижского

криминалиста Р.Г. Домбровского, кᴏᴛᴏᴩый повествовал: «… по-

нятием «криминалистика» также обозначается не

только определенная область знания, наука, но и оп-

ределенная практическая деятельность… Вполне логич-

но рассматриваемую деятельность именовать крими-

налистической деятельностью»1. Кстати, эта деятельность

предполагает, по его мнению, наличие криминалис-

тических отношений. Криминалистические отноше-

ния — ϶ᴛᴏ отношения между правонарушителем и

следователем, выражающие связь между способом со-

вершения и сокрытия преступлений и способом их рас-

крытия и расследования, причем для их существова-

ния «не имеет значения то обстоятельство, что между

действиями правонарушителя и действиями следова-

теля может быть разрыв во времени и отсутствие не-

посредственного контакта»2.

1 Домбровский Р. Г. Криминалистическая деятельность и крими-

налистические отношения // Учен. зап. Латвийского ГУ, т. 1888.

Рига, 1973  С   118.

1 Там же. С. 130.

 

Глава XI. Фантомы криминалистики______________237

Свое отрицательное отношение к данным псевдоно-

вациям я выразил уже в те годы1. Нет и не может

быть никакой «криминалистической деятельности» в

процессе расследования, помимо деятельности про-

цессуальной, оперативно-розыскной или администра-

тивно-правовой. И уж тем более не существует ника-

ких «криминалистических отношений» в уголовном

процессе, что вообще не требует никаких доказа-

тельств в связи с явной бессодержательностью допу-

щения их наличия. К чести наших ученых, следует

признать, что об данных отношениях никто, кроме их

автора, никогда не вспоминал, и ϶ᴛᴏт фантом исчез

бесследно. Но вот фантомная «криминалистическая

деятельность» нет-нет да и упоминается, сопровожда-

емая еще одним фантомом — «криминалистической

информацией».

Как и криминалистическая деятельность, термин

«криминалистическая информация» бессодержателен и

беспредметен. Стоит заметить, что он не несет никакой смысловой нагруз-

ки, поскольку невозможно определить, какая инфор-

мация будет криминалистической, а не процессу-

альной или оперативной, каковы исключительно ее

источники. В природе не существует такой информа-

ции, а есть исключительно криминалистически значимая инфор-

мация, кᴏᴛᴏᴩая означает любую информацию, исполь-

зуемую для решения криминалистических задач, вне

зависимости от ее рода и источника. А с точки зрения

средств, задач и целей доказывания, информация мо-

жет быть только доказательственной или ориентиру-

ющей.

1 См.: Белкин Р. С. Курс советской криминалистики. Т 1 М., 1977.

С. 32—35.

 

 

Пользовательское соглашение:
Интеллектуальные права на материал — Криминалистика. Проблемы сегодняшнего дня — Р.С. Белкин. принадлежат её автору. Данное пособие/книга размещена исключительно для ознакомительных целей без вовлечения в коммерческий оборот. Вся информация (в том числе и «2. Иллюзорные криминалистические концепции и теории») собрана из открытых источников, либо добавлена пользователями на безвозмездной основе.
Для полноценного использования размещённой информации Администрация проекта Зачётка.рф настоятельно рекомендует приобрести книгу / пособие Криминалистика. Проблемы сегодняшнего дня — Р.С. Белкин. в любом онлайн-магазине.

Тег-блок: Криминалистика. Проблемы сегодняшнего дня — Р.С. Белкин., 2015. 2. Иллюзорные криминалистические концепции и теории.

xn--80aatn3b3a4e.xn--p1ai

12. Научные теории и учения в криминалистике. Криминалистика. Шпаргалки

12. Научные теории и учения в криминалистике

Приведение научных данных в логически обоснованную систему свидетельствует о самостоятельности и степени зрелости науки, об уровне теоретического обобщения отражаемых в ее предмете и изучаемых наукой явлений объективной действительности. Это заключительный этап развития науки как отрасли знаний.

Система криминалистики в процессе исторического развития неоднократно подвергалась пересмотру и изменению. Еще в середине 1930-х гг. предлагалось трехчленное деление криминалистики на технику, тактику и частную методику. Это деление сменилось двухчленным: Общая (криминалистическая техника и тактика) и Особенная (методика расследования отдельных видов преступления) части. Такая структура существует в странах романо-германской системы и сейчас.

В ходе активной разработки общетеоретических проблем криминалистики появился новый ее раздел — Методология, или Общая теория, в который предлагается включить вопросы науковедческого уровня, а также теории и учения, имеющие общее значение для всех разделов криминалистики.

Но вопрос об общей теории и сегодня остается дискуссионным. Проблема заключается в определении круга криминалистических учений и теорий, достойных быть отнесенными к общекриминалистическим, в уровне их разработанности. Есть среди криминалистических учений и такие, разработка которых только начинается, которые только в перспективе смогут полноправно войти в раздел общей теории криминалистики (теория криминалистического прогнозирования, криминалистическая теория принятия решений и пр.).

Не решен и вопрос о предмете системы общей теории криминалистики. А. А. Эксархопуло предлагает включать в этот раздел те теории и учения, в которых раскрываются закономерности познаваемых данной наукой явлений объективной действительности — закономерности развития самой криминалистики как науки, закономерности, наблюдаемые в механизме совершения преступлений, закономерности деятельности правоохранительных органов, направленной на познание события преступления, установление истины по уголовному делу и предотвращение преступлений.

В последнее время появились предложения выделить в системе криминалистики новый раздел, который объединил бы положения, пограничные между общими положениями тактики и частной методики (вопросы организации раскрытия и расследования преступлений, выдвижения и проверки версий). В зарубежной криминалистике раздел со сходным содержанием существует давно и носит название «Криминалистическая стратегия».

Поделитесь на страничке

Следующая глава >

info.wikireading.ru

Частные криминалистические теории — это… Что такое Частные криминалистические теории?


Частные криминалистические теории

(общая характеристика)

   компоненты общей теории криминалистики, изучающие отдельные стороны (элементы, группы элементов) предмета криминалистики и служащие научной основой для разработки криминалистических средств, приемов и рекомендаций. Ч.к.т. могут иметь различную степень общности в зависимости от изучаемого предмета. Так, напр., теория криминалистической идентификации носит более общий характер, чем теория графической идентификации, т. к. рассматривает закономерности и понятия общие и для графической, и для трасологической, и для баллистической идентификации, и даже для процессов идентификации, осуществляемых, напр., в судебной медицине (идентификация орудия нанесения травмы по следам на костях и хрящах и др.).

   Степень разработанности, научной и практической значимости элементов системы Ч.к.т. неоднородна. Наиболее разработаны теория криминалистической идентификации, учения о криминалистической версии и планировании расследования, о механизмах следообразования и др., менее разработаны учения о способах совершения и сокрытия преступлений, о навыках, о криминалистической регистрации и др. Есть Ч.к.т., к-рые только формируются, напр, теория криминалистического прогнозирования, теория тактических комбинаций (операций).

Криминалистическая энциклопедия. — М.: Мегатрон XXI. Белкин Р. С.. 2000.

  • Части и механизмы огнестрельного оружия
  • Черты внешности

Смотреть что такое «Частные криминалистические теории» в других словарях:

  • Криминалистика — Не следует путать с криминологией. Криминалистика (от лат. criminalis  преступный, относящийся к преступлению)  прикладная юридическая наука, исследующая закономерности приготовления, совершения и раскрытия преступления,… …   Википедия

  • Криминалистическая техника — Криминалистика (от лат. criminalis преступный, относящийся к преступлению) наука, исследующая закономерности приготовления, совершения и сокрытия преступления, возникновения и существования его следов, собирания, исследования, оценки и… …   Википедия

  • Функции криминалистики —    общие типы решаемых криминалистической наукой задач в аспекте ее социальной функции научного обеспечения борьбы с преступностью. Ф.к. подразделяются на методологическую, объяснительную, синтезирующую и предсказательную.    Методологическая Ф.к …   Криминалистическая энциклопедия

  • Методы криминалистики —    способы изучения, исследования, применяемые в криминалистике для познания предмета криминалистики и объектов реальной действительности. Учение о М.к. раздел общей теории криминалистики, существенный элемент ее методологических основ.… …   Криминалистическая энциклопедия

  • Версия — (ср. лат. versio видоизменение, поворот)    криминалистическая, обоснованное предположение относительно отдельного факта или группы фактов, имеющих или могущих иметь значение для дела, указывающее на наличие и объясняющее происхождение этих… …   Криминалистическая энциклопедия

  • Криминалистическое прогнозирование —    одна из частных криминалистических теорий, содержащая совокупность принципов формирования криминалистических прогнозов, в т. ч. путей, средств и методов борьбы с преступностью с учетом ее возможного количественного и качественного изменения.… …   Криминалистическая энциклопедия


criminalistics.academic.ru