Политологии основные понятия: 26 основных понятий политического анализа | Библиотека «Политология» | ПолитНаука

Содержание

1.Предмет политологии. Основные понятия политической науки.

объективные закономерности возникновения и эволюции политических интересов, взглядов и теорий,закономерности становления, функционирования и изменения политической власти, политическихотношений и политической деятельности, развития политического процесса. Предметом политологии являются такие разные по своему характеру институты, феномены и процессы, какистория развития политических учений и теорий, политические институты (партии, движения, государство,политическая система), политическая культура, политическое поведение, политическое сознание,общественная мысль, международные отношения. Сердцем предмета политологии является власть.  Проблемы, которыми занимается политология, можно разделить на три крупных блока:философские и идейно-теоретические основания политики, системообразующие признаки и важнейшиехарактеристики подсистемы политического, политические феномены, свойственные тому или иномуконкретному периоду истории; политические системы и политическая культура, отличия и сходства междуразличными политическими системами, их преимущества и недостатки, политические режимы, условия ихизменения и т.

 д.; политические институты, политический процесс, политическое поведение и т. д.представлении многих учёных предмет политологии представляет собой междисциплинарную науку,предметом изучения которой являются тенденции и законы функционирования и развития политическойжизни, которые отражают реальный процесс включения субъектов политики в деятельность с реализациейполитической власти и политических интересов. предметом политологии являются политические институты и отношения, закономерности функционирования политической системы, политические процессы, политические конфликты, политическая культура, политические классы и т. д
.

Основные понятия:

Политика – область взаимоотношений между социальными общностями по осуществлению совместных интересов с помощью разнообразных средств, основным из которых является политическая власть. К элементам политики относятся: политические организации, институты власти, политическое сознание, политические концепции, нормативные идеи.

Политическая система – совокупность лиц, принимающих участие в политическом процессе, институциональных структур государства и общества и форм взаимодействия между ними, направленных на осуществление политической власти, управления руководства, регулирования общественно-политических процессов.

Политическая власть – совокупность механизмов и средств воздействия политических субъектов на поведение индивидуумов и социальных групп с целью управления, координации, согласования, подчинения интересов всех членов общества единой политической воле.

Политическое поведение – форма участия в осуществлении политической власти, защите своих политических интересов. Существуют два основных типа политического поведения: политическое действие и политическое бездействие. Политическое действие бывает прямым и опосредованным, индивидуальным и коллективным, открытым и закрытым. Политическое бездействие – способ выключенное™ из политической жизни, который может выражаться в активном неприятии политики или в пассивном бездействии.

Политическая деятельность – политическая активность, направленная на изменение или поддержание существующих политических отношений. В структуре политической деятельности выделяются субъект, объект и непосредственно действие.

Политическая жизнь – совокупность политических процессов и политической деятельности, происходящих в конкретном обществе.

Политический режим – совокупность способов и средств осуществления власти в определенном государстве, специфика сложившихся политических отношений, форма идеологии и типа политической культуры общества. К основным политическим режимам относятся тоталитарный, авторитарный и демократический.

Политическое сознание – осмысление общества с точки зрения его политической организации и на основе ценностей, к которым относятся интересы государства, политической элиты, господствующих слоев населения и т. д.

ПОЛИТОЛОГИЯ Под ред. Лавриненко В.Н. Учебник и практикум – Образовательная платформа Юрайт.

Для вузов и ссузов.

Тест к разделу Опубликован 11.01.2019 Глава 1. Политология — наука о политической жизни общества Авторы: Титова Л. Г., Головин Ю. А., Зельников Ю. И., Митрошенков О. А., Буренко В. И., Шабров О. Ф., Ледяев В. Г., Пеньковский Д. Д., Сковиков А. К., Лавриненко В. Н.

Тест к разделу Опубликован 11. 01.2019 Глава 2. Методы научного исследования в политологии Авторы: Титова Л. Г., Головин Ю. А., Зельников Ю. И., Митрошенков О. А., Буренко В. И., Шабров О. Ф., Ледяев В. Г., Пеньковский Д. Д., Сковиков А. К., Лавриненко В. Н.

Тест к разделу Опубликован 11.01.2019 Глава 3. Историческое развитие политической мысли в странах Западной Европы и США Авторы: Титова Л. Г., Головин Ю. А., Зельников Ю. И. , Митрошенков О. А., Буренко В. И., Шабров О. Ф., Ледяев В. Г., Пеньковский Д. Д., Сковиков А. К., Лавриненко В. Н.

Тест к разделу Опубликован 15.01.2019 Глава 4. Политическая мысль в России ХIХ — начала ХХ в. По какому пути пойти России Авторы: Титова Л. Г., Головин Ю. А., Зельников Ю. И., Митрошенков О. А., Буренко В. И., Шабров О. Ф., Ледяев В. Г., Пеньковский Д. Д., Сковиков А. К., Лавриненко В. Н.

Тест к разделу Опубликован 16. 01.2019 Глава 5. Основные течения политической мысли второй половины XX — начала XXI в. Авторы: Титова Л. Г., Головин Ю. А., Зельников Ю. И., Митрошенков О. А., Буренко В. И., Шабров О. Ф., Ледяев В. Г., Пеньковский Д. Д., Сковиков А. К., Лавриненко В. Н.

Тест к разделу Опубликован 16.01.2019 Глава 6. Политика и власть Авторы: Титова Л. Г., Головин Ю. А., Зельников Ю. И., Митрошенков О. А., Буренко В.

И., Шабров О. Ф., Ледяев В. Г., Пеньковский Д. Д., Сковиков А. К., Лавриненко В. Н.

Тест к разделу Опубликован 16.01.2019 Глава 7. Политический режим как способ осуществления государственной власти Авторы: Титова Л. Г., Головин Ю. А., Зельников Ю. И., Митрошенков О. А., Буренко В. И., Шабров О. Ф., Ледяев В. Г., Пеньковский Д. Д., Сковиков А. К., Лавриненко В. Н.

Тест к разделу Опубликован 11. 01.2019 Глава 8. Политическая система общества и ее основные институты Авторы: Титова Л. Г., Головин Ю. А., Зельников Ю. И., Митрошенков О. А., Буренко В. И., Шабров О. Ф., Ледяев В. Г., Пеньковский Д. Д., Сковиков А. К., Лавриненко В. Н.

Тест к разделу Опубликован 17.01.2019 Глава 9. Политические процессы Авторы: Титова Л. Г., Головин Ю. А., Зельников Ю. И., Митрошенков О. А., Буренко В. И., Шабров О. Ф., Ледяев В. Г., Пеньковский Д. Д., Сковиков А. К., Лавриненко В. Н.

Тест к разделу Опубликован 17.01.2019 Глава 10. Политические партии и партийные системы в политических процессах Авторы: Титова Л. Г., Головин Ю. А., Зельников Ю. И., Митрошенков О. А., Буренко В. И., Шабров О. Ф., Ледяев В. Г., Пеньковский Д. Д., Сковиков А. К., Лавриненко В. Н.

Тест к разделу Опубликован 11. 01.2019 Глава 11. Группы интересов в политических процессах Авторы: Титова Л. Г., Головин Ю. А., Зельников Ю. И., Митрошенков О. А., Буренко В. И., Шабров О. Ф., Ледяев В. Г., Пеньковский Д. Д., Сковиков А. К., Лавриненко В. Н.

Тест к разделу Опубликован 11.01.2019 Глава 12. Политическое участие Авторы: Титова Л. Г., Головин Ю. А., Зельников Ю. И., Митрошенков О. А., Буренко В. И., Шабров О. Ф., Ледяев В. Г., Пеньковский Д. Д., Сковиков А. К., Лавриненко В. Н.

Тест к разделу Опубликован 17.01.2019 Глава 13. Политические элиты Авторы: Титова Л. Г., Головин Ю. А., Зельников Ю. И., Митрошенков О. А., Буренко В. И., Шабров О. Ф., Ледяев В. Г., Пеньковский Д. Д., Сковиков А. К., Лавриненко В. Н.

Тест к разделу Опубликован 16. 01.2019 Глава 14. Политическое лидерство Авторы: Титова Л. Г., Головин Ю. А., Зельников Ю. И., Митрошенков О. А., Буренко В. И., Шабров О. Ф., Ледяев В. Г., Пеньковский Д. Д., Сковиков А. К., Лавриненко В. Н.

Тест к разделу Опубликован 16.01.2019 Глава 15. Политическое сознание Авторы: Титова Л. Г., Головин Ю. А., Зельников Ю. И., Митрошенков О. А., Буренко В. И., Шабров О. Ф., Ледяев В. Г., Пеньковский Д. Д., Сковиков А. К., Лавриненко В. Н.

Тест к разделу Опубликован 17.01.2019 Глава 16. Политическая культура Авторы: Титова Л. Г., Головин Ю. А., Зельников Ю. И., Митрошенков О. А., Буренко В. И., Шабров О. Ф., Ледяев В. Г., Пеньковский Д. Д., Сковиков А. К., Лавриненко В. Н.

Тест к разделу Опубликован 16. 01.2019 Глава 17. Международные отношения и внешняя политика Авторы: Титова Л. Г., Головин Ю. А., Зельников Ю. И., Митрошенков О. А., Буренко В. И., Шабров О. Ф., Ледяев В. Г., Пеньковский Д. Д., Сковиков А. К., Лавриненко В. Н.

Тест к разделу Опубликован 11.01.2019 Глава 18. Прикладная политология и политические технологии Авторы: Титова Л. Г., Головин Ю. А., Зельников Ю. И., Митрошенков О. А., Буренко В. И., Шабров О. Ф., Ледяев В. Г., Пеньковский Д. Д., Сковиков А. К., Лавриненко В. Н.

Предмет политологии. Категории политологии

Политология  

Из самого термина «политология» вытекает, что это знание о политике, но существют разные трактовки этого понятия. Так в марксистско-ленинской интерпретации политика — это сфера борьбы классов, связанная с государством. В послевоенные годы получает распространение направление, представители которого связывают интерпретацию политики с пониманием государства в категориях деятельности правительства. Наиболее ярко это отражено в американской и французской модели политической науки. Так, например, в Колумбийской энциклопедии политическая наука определяется как наука о характере и функциях государства и его правительства как органа, с помощью которого государство реализует власть.

Оба эти подхода не охватывают полностью феномен политики. Первое направление абсолютизирует борьбу классов, сводит государственные отношения к классовым, второе направление абсолютизирует деятельность субъекта политики — исполнительную власть, рассматривая политику как функцию государства. Но содержание понятия “политика” значительно шире. В процессе исторического развития политика стала уникальным явлением, синтезировав самые разнообразные типы и формы человеческой деятельности, связанной с получением и осуществлением власти отражающей не только требования разных групп, слоев, классов, но и национальные и государственные интересы.

Под влиянием этих факторов формируется содержание понятия «политика», которое дает представление об особом, специфическом срезе жизнедеятельности общества. Учитывая особенности этого «среза», можно определить политику как сферу взаимоотношений разных социальных групп и отдельных индивидуумов, наций и государств, связанных с использованием власти для реализации своих интересов. (То есть «политическое» — все, что относится к явлениям, институтам и отношениям в обществе, за которыми стоит власть).

Такое широкое понимание политики обусловило интегративный подход к определению объекта и предмета политологии. В качестве объекта науки всегда выступает определенная сферареальной действительности, а предмет политологии любой науки включает закономерности развития и функционирования различных явлений изучаемого объекта. Исходя из вышесказанного, можно сделать вывод, что объектом политологии является весь спектр политической жизни общества, все явления и процессы, связанные со взаимодействиями слоев, классов, наций по поводу власти.

Предмет политологии

Предмет политологии — политика, т.е. разнообразные явления и процессы политической сферы, тенденции и закономерности их развития:

  • политическая теория, история политической мысли;
  • власть, властные отношения,формы проявления; политическая система, в центре которой институт государства – главный механизм власти;
  • субъекты политики:гражданское общество,различные социальные общности, классы, а также политические организации и др.
  • политическое сознание и политическая культура – важные факторы, детерминитующие политические ориентации и поведение индивидов, групп, классов и т.п.
  • международная политика и международный политический процесс.

Категории политологии

Система категорий политологии  

Категории политологии. Важным инструментом познания политической жизни общества являются категории — наиболее общие понятия науки, отражающие существенные стороны её предмета. Они раскрывают необходимые связи, фундаментальные положения науки, важнейшие элементы ее структуры. В общем виде понятия, категории политологии можно разделить на четыре вида: общие, структурные, функциональные и развития.

Основные общие категории: политика, власть, демократия, свобода, украинская национальная идея, украинский менталитет и т.п. Важнейшие категории структуры: политическая система, политическая организация, политическая партия, общественно-политическое движение и г. п. Из числа категорий политологии функционирования следует выделить такие, как политическая деятельность, политический процесс, политический конфликт, политическая борьба и др. К категориям политологии

Готовый кроссворд по политологии — на тему «Основные понятия»

По горизонтали
2. Способность и возможность проводить свою волю в межчеловеческих и межгрупповых коммуникациях, реализовывать намеченные цели, заставлять других людей подчиняться
5. Юридически законный, разрешаемый законом
7. Тип политического сознания характеризуется смысловой неопределенностью, правым и левым пределом политического спектра конкретного общества
9. Качество власти, определяемое опорой на согласие масс
11. Подкуп, продажность общественных и политических деятелей
13. Правовая принадлежность лица к данному государству, выступающая как система взаимоотношений государства и лиц, находящихся под его властью
17. Соглашение, достигнутое сторонами посредством взаимных уступок
18. Особый духовный склад, способ видения мира, отражающий устойчивые стандарты и стереотипы восприятия действительности на уровне не только сознательного, но и бессознательного
19. Власть узкой группы лиц в государстве, полученная не за выдающиеся способности, а на основе происхождения, богатства или принадлежности к узкой правящей группе
20. Форма правления, в которой формальным и/или фактическим источником гос. власти является одно лицо, получающее ее по наследству
По вертикали
1. Одно из важнейших сфер жизни общества, связанная с борьбой за политическую власть, согласованием интересов различных соц. групп, формированием и реализацией общезачимых интересов
3. Форма аполитичности, проявляющаяся в уклонение избирателей от участия в референдумах и выборах в органы власти
4. Политическая идеология, базирующаяся на требованиях обеспечения свободы личности, гражданских и политических прав индивида и ограничения сферы деятельности государства
6. Группа профессиональных государственных служащих, деятельность которых регламентируется государственными нормативными актами, строгой иерархией и направлена на защиту существующего строя посредством монопольного использования информации и ресурсов государства
8. Политическая идеология, ставящая в качестве главного требования к власти сохранение морального порядка и естественно-правовых устоев на основе ценностей семьи, религии, собственности
10. Центральная организация политической системы, обладающая верховной властью на определеной территории и имеющая ряд исключительных правил
12. Форма государства, отличительными признаками которой являются признанием народа высшим источником власти и выборность высших органв государства
14. Одна из форм государственного устройства, важнейшим признаком которой является централизованной управление административно-территориальными частями государства
15. Политические лидеры, партии, движения, противостоящие правящей элите и выполняющие функции критики и контроля правящей силы
16. Власть узкой группы лиц в государстве, полученная не за выдающиеся способности, а на основе происхождения, богатства или принадлежности к узкой правящей группе
17. Идеология и практика отрицания частной собственности и обоснования путей построения и функционирования общества на основе общественной собственности и коллективных началах

Основные понятия политологии

Д-р Эфанодор Харриет О. (опубликовано в 2017 г.)

Седьмая лекция

Основные концепции политологии

Ожидаемый результат: По окончании изучения темы студенты должны быть в состоянии продемонстрировать хорошее знание основных концепций политической науки.

чтения: Экпекурэде, В. и Умукоро (2010) Политология — Введение. Нигерия: AMBIK Press

Икелегбе А.2005 (ред) Введение в политику. Лагос: Imprints Services

  • Концепции — это конструкции, признанные необходимыми для познания, которые помогают объяснить часть реальности. Следовательно, чтобы иметь четкое представление о политике, связанных с ней концепциях, таких как правительство, государство, суверенитет, легитимность, власть, влияние, авторитет, демократия, власть, участие в политической жизни, политическая система и т. Д.

  • Однако такие понятия, как власть и авторитет, влияние и легитимность, нация и государство, взаимосвязаны и могут быть неправильно истолкованы.

Понятие власти и власти

  • Питание реляционное

  • Это способность одного человека или группы контролировать действия другого человека.

  • Это способность делать дела, заставлять других делать то, что вы хотите, даже если они не хотят этого делать.

  • Считается, что человек обладает властью в той степени, в которой он влияет на поведение других в соответствии со своими собственными намерениями.

  • Осуществление власти может осуществляться с применением силы или убеждения.

Виды мощности

  • Политическая власть

  • Экономическая мощность

  • Военная мощь

  • Религиозная сила

Как осуществляется власть

Полномочия

  • Власть — это законное осуществление или законное осуществление политической власти.

  • Власть связана с иерархией человеческих отношений, которая позволяет тем, кто выше, командовать теми, кто ниже в иерархии, и которая заставляет тех, кто ниже в иерархии, подчиняться командам тех, кто находится выше по иерархии.

  • Власть принадлежит человеку в силу его роли, положения и должности в организации или обществе.

  • Власть часто осуществляется с помощью убеждения.

Типы политической власти

  • Традиционная власть

  • Право-рациональный орган

  • Харизматический авторитет

Разница между властью и властью

Энергетическое управление

  • Способность командовать и влиять на поведение другого лица Законное право командовать

  • Он возлагается на человека в его качестве Он находится на должности в организации

  • Не следует никакой иерархии Это иерархический по своей природе

  • Персональные полномочия не могут быть делегированы Полномочия институциональные

  • Власть возникает из-за личных факторов. Основана на отношениях начальство и подчинение.

  • Власть не имеет отношения к позиции Власть привязана к позиции

Понятие влияния

  • Влияние — это способность влиять на решения посредством убеждения.

  • Влияние имеет те же атрибуты отношений, что и власть.

  • Однако осуществление власти зависит от возможного применения санкций, а влияние во многом зависит от убеждения.

Концепция государства и нации

  • Политическая концепция Этническая концепция

  • Это юридическое политическое лицо Этнокультурная система

  • Люди, организованные по закону на определенной территории Люди, объединенные общей волей

  • Государство должно быть суверенным Нация может не быть суверенным

  • Населены разнородной группой людей Населены однородной группой

  • Может состоять из нескольких стран Может состоять из нескольких государств

Политическая культура

  • Габриэль Алмонд и Сидней Верба выделяют три типа политической культуры

  • Приходские: люди, которым наплевать на политику

  • Участник: люди активные граждане и пристально следят за политикой

  • Тема: пассивные люди

В политическом процессе

  • Местная политическая культура: гражданам не хватает знаний / интереса к политическим вкладам / результатам

  • Предмет политической культуры: есть осведомленность о процессе, но граждане менее пассивные участники

  • Участник: осведомленность о процессе, вера граждан в право на участие

Политическая социализация: процесс формирования представлений и отношения к правительству

Агенты / факторы, влияющие на политические взгляды

  • Семья

  • Школа

  • Правительство

  • коллег

  • Медиа

  • Религия

  • Этническое происхождение

Участие в политической жизни — это любая деятельность, направленная на оказание влияния на общественное мнение или решение

Типы политического участия

  • Обычный — включает голосование, написание писем, контакт с представителем, кампанию, присоединение к группам

  • Нетрадиционные: бойкот, демонстрация, промышленная забастовка

Гражданство

  • Гражданство относится к статусу, которым пользуются граждане страны

  • Гражданин находится в верности государству.

  • Гражданин имеет все гражданские и политические права.

Верховенство закона

  • Основные фундаментальные принципы управления.

  • Цель — обеспечить надлежащее применение законов, содержащихся в конституции страны.

  • Основные постулаты;

  • Верховенство закона

  • Равенство всех перед законом

  • Основные права человека

Конституция

  • Свод основных правил и положений, в которых излагаются полномочия и функции органов и агентств правительства, включая основные права человека граждан.

  • Источники конституции;

  • Custom / условные обозначения

  • Прошлый исторический опыт

  • Судебные прецеденты, международные договоры, конституционная конференция и интеллектуальные труды.

  • Типы конституции; письменный, неписаный, жесткий, гибкий, унитарный, федеральный и конфедеральный.

Конституционализм

  • Конституционализм — это принцип, согласно которому правительственные полномочия должны быть ограничены и контролироваться обязательными нормами права, содержащимися в конституции.

  • Конституционализм или конституционное правительство существуют там, где страна управляется в соответствии с законами конституции.

Связь конституции и конституционализма

Номер ссылки

Экпекурэде, В. и Умукоро (2010) Политология — Введение. Нигерия: AMBIK Press

Икелегбе А. 2005 (ред) Введение в политику. Лагос: Imprints Services

Поля, проблемы и области их изменения

Гражданство

Гражданское общество

Демократия

Европейский Союз

Международные отношения

Политическая методология

Свобода

Качественный



Аннотация

Предложение секции выпущено организаторами предлагаемой новой Постоянной группы «Политика и концептуальные изменения», которая в настоящее время находится на рассмотрении. Руководитель секции: Клаудия Визнер, Университет Ювяскюля и Марбургский университет PD Dr.Клаудия Визнер — научный сотрудник Финского исследовательского центра политической мысли и концептуальных изменений, занимающийся Марией Кюри. Ее основные исследования сосредоточены в области демократизации, политической теории и концептуальных изменений, а также сравнительной политической социологии ЕС. Основные публикации в этой области включают в себя совместно отредактированный том «Парламент и Европа», Nomos, 2011, готовящаяся к выходу монография Demokratisierung der EU durch nationale Europadiskurse? (Демократизация ЕС через национальные европейские дискурсы ?; Номос) и готовящийся к выходу том «Значения Европы» (Рутледж).Сопредседатель: Кари Палонен, Университет Ювяскюля Кари Палонен — ​​профессор политологии Университета Ювяскюля, редактор журнала Redescriptions и соучредитель группы по истории политических и социальных концепций. Он опубликовал множество публикаций по четырем взаимосвязанным областям: концепция политики и ее история; принципы и практики концептуальной истории с акцентом на работы Квентина Скиннера и Рейнхарта Козеллека; политическая теория и методология исследования Макса Вебера; политическая теория, риторика и концептуальная история парламентаризма. Абстрактный: Политические концепции играют ключевую роль в политической науке и для нее. Во-первых, они служат для описания, анализа, объяснения и понимания объектов исследования как аналитических и теоретических категорий. Политические концепции сами по себе противоречивы и являются объектом политики и всегда связаны с изменениями в реальном мире: они являются объектами и индикаторами политических изменений, конфликтов или дебатов. Концептуальные исторические подходы к изучению истории и изменений политических концепций могут предложить важные ресурсы для анализа и решения этих вопросов.Истоки концептуальных исторических подходов можно проследить до работ Рейнхарта Козеллека и Квентина Скиннера. С 1990-х годов во многих европейских странах развиваются международные сети, исследовательские проекты и публикации по концептуальной истории, и ученые-политологи играют в них активную роль. Целью секции является расширение использования концептуальных исторических подходов в политической науке, а также разработка методологий и практик для дальнейшего анализа и последствий концептуальных изменений применительно к целям политической науки. Концептуальная борьба лежит в основе политических изменений. Концептуальные изменения могут указывать на новые дискуссии, например, вокруг концепции гражданского общества начиная с 1980-х годов. Концептуальные споры также изменяют классические ключевые концепции, такие как свобода и демократия, заставляя политических мыслителей задавать вопросы и обсуждать, как их следует понимать. Более того, изменения в европейской интеграции и международных отношениях бросают вызов устоявшимся интерпретациям ключевых вопросов, таких как суверенитет, государство, гражданство или правительство.Наконец, концептуальная борьба в устной и письменной формах может происходить на таких аренах, как газеты, другие средства массовой информации, публичные и парламентские дебаты.

Политическая теория для студентов | Программа бакалавриата | Департамент политологии | Университет Вандербильта

Политическая теория — это исследование политических идей и ценностей, таких как справедливость, власть и демократия, которые мы используем для описания, понимания и оценки политической практики и институтов.Бакалавриат по политической теории в Vanderbilt подходит к этому исследованию двумя способами: путем знакомства студентов с исторической традицией политической теории и путем обучения студентов дискуссиям о современной политической теории. Многие из наших курсов сочетают в себе обе точки зрения, так что студенты могут, например, узнать о таких важных концепциях, как справедливость или демократия, как мы понимали их исторически и как мы видим их сегодня. Преподаватели нашего факультета работают в обеих областях, и мы настоятельно рекомендуем нашим студентам использовать критическое изучение концепций и норм политической теорией, чтобы размышлять о политической теории и практике в том виде, в каком мы находим их в мире.

В соответствии с требованиями, предъявляемыми к основным (ссылка) или второстепенным (ссылка) политическим наукам, студенты могут выбрать специальность политической теории, но мы также приглашаем студентов с других факультетов посещать столько наших курсов, сколько они пожелают. Студенты, которые хотят начать изучение политической теории, должны пройти PSCI 103: Justice, класс, который знакомит студентов с основной темой исторической и современной мысли и способами подхода к политическим проблемам с использованием теории.Оттуда студенты могут выбирать из ряда 200-уровневых курсов, и мы рекомендуем студентам посещать как лекции, так и небольшие семинары.

Мы предлагаем последовательность курсов по истории политической мысли, PSCI 202 и 203, предназначенную для ознакомления студентов с политической теорией как давней традиции, начиная с древних времен и заканчивая 20-м веком. Наши конкретные сильные стороны преподавания в современной мысли включают права человека, политическую экономию, феминистскую теорию, а также религию и политику.Мы рекомендуем студентам изучать обе области обучения, чтобы получить глубокое понимание глубины и диапазона дебатов и вопросов, которые оживляют политическую теорию и практику.

Студенты должны обратиться к каталогу курсов Vanderbilt (ссылка) для получения полного списка курсов, учитывая, что около 200-уровневые курсы предлагаются только раз в два года.

Политическая теория готовит студентов к разнообразным программам и направлениям карьеры.

Политология | Encyclopedia.com

Основная тема

Содержание

Метод и теория

БИБЛИОГРАФИЯ

Эта статья представляет собой общее введение в политологию. Основные подполя рассмотрены в статьях Международное право; Международные отношения; Политическое поведение; Политическая теория; Политика, сравнительная; Государственное управление; Публичное право. Для индивидуального вклада в развитие дисциплины см. Биографии Бэджхота; Барнард; Борода; Bentham; Бентли; Брехт; Брайс; Коксователь; Кондорсе; Фоллетт; Теперь хорошо; Хеллер; Ключ; Линдси; Llppmann; Лоуэлл; Мэн; Маркс; Мерриам; Млчелс; Mlll; Моска; Острогорский; Парето; Rlce; Ричардсон; Шмитт; Токвиль; Валлас; Вебер, Макс; Уиллоуби; Уилсон. Связанные материалы из других дисциплин можно найти в Политическая антропология; Политическая социология.

Политология середины двадцатого века — это дисциплина, ищущая свою идентичность. Благодаря усилиям по разрешению этого кризиса идентичности он начал демонстрировать признаки превращения в автономную и независимую дисциплину с собственной систематической теоретической структурой. Фактором, который больше всего способствовал достижению этой цели, было принятие и интеграция научных методов в ядро ​​дисциплины.

Длительная неспособность политической науки утверждать фундаментальную согласованность предмета заставила некоторых ученых отрицать, что она может когда-либо сформировать автономную область исследования, координируемую с другими социальными науками, такими как социология, антропология и психология.Они предпочли бы отнести его к категории прикладной области, в которой теоретические концепции, сформированные в других социальных науках, применяются при изучении политических институтов. Но такая оценка теоретического статуса политической науки во многом является результатом неспособности осознать глубокую революцию, произошедшую в этой дисциплине, особенно после Второй мировой войны. За эти десятилетия политическая наука предприняла некоторые твердые и четко сформулированные шаги в направлении своей собственной реконструкции в качестве теоретической дисциплины.

На протяжении многих веков от классической античности почти до конца девятнадцатого века изучение политической жизни оставалось не дисциплиной в строгом смысле слова, а скоплением унаследованных интересов. Только ретроспективно, когда современные критерии навязываются мысли социальных философов прошлого, становится возможным идентифицировать их интеллектуальные интересы как действительно часть того, что сегодня мы предпочитаем называть политической наукой. В результате к тому времени, когда политическая наука оформилась как самостоятельная академическая дисциплина, она приняла полностью синтетический характер; его предмет, по-видимому, состоял в основном из набора слабо связанных тем, передаваемых и изменяемых на протяжении веков.На первый взгляд, все, что, казалось, сближало эти интересы, было их отношением к некоторым неопределенно определенным политическим институтам и практикам.

Если мы исследуем историю политических исследований за последние 2500 лет, мы обнаружим, что по большей части вопросы, которые занимали видное место в мышлении тех социальных философов, которые занимались политическими вопросами, не противоестественно отражали основные проблемы день. С течением времени эти темы накапливались, так что чем старше политическая наука развивалась как интеллектуальное занятие, тем больший объем и разнообразие предметов она охватывала.К середине двадцатого века дисциплина в целом оказалась под угрозой коллапса из-за нагрузки, связанной с поглощением и наложением логического и последовательного порядка на ошеломляющую нагрузку знаний по самым разным предметам.

К тому времени, однако, также появились явные признаки того, что традиционный способ отбора проблем для исследования угрожает коренным образом измениться. Навязчивый вопрос начал всерьез задаваться участниками того, что к тому времени стало узкоспециализированной дисциплиной.Действительно ли политология — это всего лишь синтетическая дисциплина, состоящая из смешения тем, на которые указывают исторические соображения? Является ли политическая наука не чем иным, как исторической случайностью, которая объединила все мышление в окружении правительственных или политических институтов — и не имеет более точного или глубокого определения, чем это? Или можно сказать, что это в каком-то смысле теоретическая дисциплина с определенным интеллектуальным единством?

Два сильно различающихся набора критериев появились за последние сто лет или около того, чтобы отделить политическую жизнь от всех других аспектов общества и, таким образом, изолировать предмет политической науки.Один пытался определить политическую жизнь в терминах институтов, через которые она выражается; другой обратился к деятельности или поведению институтов, являющихся особыми историческими формами. В первом наборе политическая наука описывалась не очень глубоко как изучение государственных (или политических) институтов или государства. Во втором наборе, который не получил широкого распространения вплоть до двадцатого века, он был охарактеризован как исследование власти или принятия решений.

Институциональные критерии

Можно выделить два институциональных подхода.

Государственные учреждения. По сей день наиболее частым и популярным способом описания области политологии является изучение государственных или политических институтов (Bentley 1908; Truman 1951). Однако он наименее полезен, поскольку почти полностью оставляет на усмотрение отделение политических институтов от всех других типов. [ См. Правительство.]

В качестве основной концепции данной области возникает жизненно важный вопрос. Это не помогает нам отличать правительственные или политические институты от других типов. Мы как никогда остаемся в неведении относительно предмета политической науки, то есть во власти нашей интуиции. Такой способ ориентации на политические исследования фактически снимает с себя всякую ответственность за повышение теоретического уровня дисциплины. То, что должно быть включено в него, должно основываться на возникающем, но неопределенном консенсусе каждого поколения политологов.

Государство. Ни одна концептуализация предмета политической науки не имеет более долгой истории, чем у «государства». Его истоки как способа ориентирования политического исследования были похоронены в шестнадцатом и семнадцатом веках. Макиавелли часто называют одним из первых известных пользователей этого термина, но его изобретение вызывает споры. Однако в течение этих столетий он постепенно заменял более ранние термины для обозначения важных политических образований, таких как королевство, земля, княжество, содружество, республика, доминион и империя (Ma-clver 1926).

Давняя традиция государства как центральной политической концепции свидетельствует больше о постоянстве практических политических интересов в определении перспектив исследования, чем о полезности идеи для понимания политической жизни. Фактически, его недостатки для теоретических целей стали настолько широко признаны после Второй мировой войны, что его профессиональное использование сократилось до небольшой доли от его прежней частоты (Easton 1953). В исследовательских и аналитических целях ученые лишили термин большей части его значения; он был просто сведен к нейтральной и пустой концептуальной оболочке для определения действующих лиц в международной сфере.На его месте появляется «политическая система», концепция, отягощенная небольшим практическим политическим подтекстом. [ См. Статью State, статью о концепции ]

Функциональные критерии

Перед лицом теоретических ограничений, присущих институциональным концепциям, едва ли удивительно, что были предприняты попытки разработать альтернативные первые приближения к общему описанию концепции. основные переменные политологии. Неудовлетворенность институциональным подходом породила множество интерпретаций, которые имеют по крайней мере одно общее качество: все они идентифицируют предмет политической науки как вид деятельности, поведения или, в широком смысле, функции.Хотя некоторые определения такого рода возникли в девятнадцатом веке, только с середины двадцатого века они, наконец, стали восприниматься как подход, превосходящий институциональный. Спецификация политической функции в обществе позволяет политологам обобщать предмет их изучения. Оно больше не ограничивается разнообразными историческими структурами и институтами, через которые может выражаться политическая деятельность, будь то в форме высокоцентрализованных «государств», недифференцированных племенных систем или диффузно организованных международных систем.

Питание. В течение девятнадцатого века концептуализация политической науки как исследования государства достигла своего апогея в школе политического исследования Staatslehre (теория государства) в немецкоязычных странах. Его главная особенность заключалась в том, что политическое исследование сводилось к идее государства, интерпретируемого как совокупность формальных конституционных норм. В конечном итоге это превратило политологию в засушливый правовой формализм, который полностью отвернулся от социальной реальности, а временами даже, казалось, ускользнул от контакта с самой правовой реальностью.

Противники этой школы рассматривали государство не как совокупность правовых норм, а как совокупность социальных групп в вечном соперничестве за власть над своими инструментами. Например, Маркс, Трейчке (1897–1898) и первые политические социологи, такие как Гумплович (1885), Ратценхофер (1893) и Оппенгеймер (1907), видели силу и власть, особенно в борьбе и конфликтах между группами или классы, как неотъемлемый аспект политических отношений. В Соединенных Штатах потребовалось несколько больше времени для того, чтобы это изменение получило признание, хотя бы потому, что оно часто ассоциировалось с неприемлемыми европейскими социальными философиями.Но к 1930-м годам Кэтлин (1930) и Мерриам (1934) выступали за интерпретацию политики как набора властных отношений, и к ним вскоре присоединились многие другие (Lasswell 1936; Lasswell & Kaplan 1950; Key 1942).

В качестве средства приближения к анализу политических явлений власть оказалась чрезвычайно успешной в преодолении стен институционального подхода и в проложении нового пути, который привел к функциональной концептуализации политической науки.Огромное количество времени и энергии ушло на описание и определение властных отношений между людьми, группами и нациями, а также внутри национальных политических систем, местных сообществ и организаций. Он привлек внимание всех дисциплин. Однако как центральная тема власть имеет один серьезный недостаток. Несмотря на все усилия, идея власти остается погребенной под тяжелым облаком двусмысленности. Было высказано предположение, что, возможно, давно пора серьезно рассмотреть вопрос о том, не следует ли социальным наукам полностью отказаться от этой идеи как полезной концепции для непосредственных целей анализа и исследования (март 1966 г.).

Но мы, возможно, пожелаем занять более обнадеживающую позицию. Мы можем предположить, что неспособность достичь ясного понимания референтов власти проистекает из недостаточного исследования или из-за неадекватных, но поддающихся улучшению инструментов анализа, а не из чрезмерно глобального характера самого термина. В этом случае мы остались бы с другими, не менее непреодолимыми концептуальными препятствиями на пути использования власти в качестве ориентирующей концепции. Даже при устойчивом, однозначном значении власть все равно была бы одновременно слишком узкой и слишком широкой, чтобы даже грубо описать границы политического исследования.

Это слишком узко, потому что политическое взаимодействие в рамках любого нормального использования этого термина включает больше, чем контроль одного человека или группы другим или попытки взаимного влияния. Власть, правда, проявляется во всех политических взаимодействиях. Однако любые политические отношения могут включать и другие аспекты, и мы можем пренебрегать ими только из-за риска неспособности достичь адекватного понимания ситуации.

Описание политики как исследования власти также слишком широко использует сеть определений.Конфликты из-за контроля имеют место во всех сферах жизни, а не только в политической. Родитель имеет власть над ребенком, священник — над своим прихожанином, друг — над другом, корпорация — над своими сотрудниками. При желании мы могли бы обозначить все эти виды властных отношений как политические. В этом случае мы могли бы по распоряжению превратить изучение политики в поиск общей теории власти, применимой ко всем социальным отношениям.

Но если бы мы взялись за это, это все равно оставило бы нерешенный вопрос в наших руках.Обычно кажется, что многие из этих силовых отношений выходят далеко за рамки даже самой широкой концепции политической науки. Контроль родителей над ребенком редко считается политическим, кроме как в аналогичном смысле. Но если это будет предоставлено и будет признано, что существуют некоторые ситуации с властью, которые не являются политическими, тогда нам останется задача разработать критерии для отделения политической власти от всех других типов, таких как родительская или, если на то пошло, экономическая. , религиозные и тому подобное.В этом случае мы вернемся к тому месту, с которого начали, к поиску работоспособного критерия для определения «политического».

В лучшем случае общая теория социальной власти была бы чрезвычайно полезна для того, чтобы пролить свет на свойства властных отношений в политической обстановке. Само по себе это было бы немалым достижением. Но помимо этого, это не поможет нам достичь концептуализации политических отношений в целом. [ См. Мощность ]

Принятие решения. К середине двадцатого века появилась важная и популярная вариация на тему власти как центрального предмета политической науки. С этой точки зрения власть приобретает значение, потому что она ведет к контролю над процессами, посредством которых общественные решения принимаются и претворяются в жизнь. Эта интерпретация быстро вошла в дисциплину. Это привело к прямой интерпретации политической жизни как совокупности отношений, посредством которых формулируются и претворяются в жизнь общественные решения или политика.Власть как компонент отходит на второй план, как один из возможных факторов, определяющих решения.

Описание политической науки как исследования выработки государственной политики стало настолько широко распространенным, особенно в американской политической науке, и стало настолько частью нормального и даже неустановленного интеллектуального аппарата большинства изучающих политику, что его разработка как основная концепция больше не может быть связана с каким-либо отдельным человеком или группой. Его начало можно найти в работах Карла Шмитта в Германии, где оно возникло как ответ на годы нерешительности после Первой мировой войны [ см. Schmitt].В то время, однако, эта идея мало повлияла на политологию как дисциплину, и только благодаря усилиям теоретиков организации в Соединенных Штатах в 1940-х годах ее общее значение для политического анализа и исследований стало очевидным.

С самого начала в изучении организационного поведения изучение выработки политики распространилось практически на все сектора политических исследований. Действительно, его использование в политической науке отражало еще более широкое проникновение идеи принятия решений во все социальные науки.Принятие решений оказалось одной из поистине плодотворных идей десятилетий после Второй мировой войны, и лишь немногие концептуальные концепции политической науки могут позволить себе полностью игнорировать ее. [ См. «Принятие решений », статья о политических аспектах .]

Но каким бы прозрачным ни был подход принятия решений к пониманию хотя бы одного компонента политических процессов, решения, такие как власть, характерны и для всех других сфер жизни. . Подобное поведение при принятии решений имеет место в таких организациях, как профсоюзы, корпорации, церкви и семьи, а также в политической системе.Таким образом, простое определение политологии как исследования процесса принятия решений не дает никаких указаний по дифференциации политических решений от других видов решений. Принятие решения о принятии решений в качестве основного внимания, безусловно, предоставит нам общую теорию принятия решений в обществе, которая, несомненно, прольет некоторый свет на наше понимание процессов принятия решений в политическом контексте. Но нам по-прежнему нужны критерии, с помощью которых можно отделить политические решения от других решений.Сама по себе концепция недостаточна, чтобы очертить, даже на самом грубом уровне, диапазон данных, которые должно включать любое первоначальное описание политической науки.

Политическая система

В целом попытки описать широкий круг интересов политической науки были менее чем успешными в десятилетия после начала двадцатого века. Институциональные определения, такие как правительство и государство, просто служат для определения одного неизвестного, политической науки, другими неизвестными.Функциональные концептуализации, основанные на власти и принятии решений, выходят далеко за рамки любого диапазона интересов, которые политологи, по крайней мере, интуитивно стремятся охватить в рамках своей дисциплины.

В каждом описании предмета политической науки есть что похвалить, хотя бы потому, что ни один способ объяснения внутренней сплоченности какой-либо области не является ни единственным, ни обязательно правильным. Каждый способ концептуализации создает свои слепые зоны и открывает свои уникальные окна в политическую реальность.Адекватность любого формального определения будет зависеть от того, в какой степени оно дает достаточно общее описание предмета, чтобы не исключать прошлые и текущие области содержания, принятые большинством ученых, или, если да, то с убедительным теоретическим обоснованием.

Политологам, как социологам, экономистам, антропологам или психологам, уместно предположить, что общее поведение общества является их особой заботой. Скорее, из всех социальных взаимодействий политическая наука может абстрагироваться только от тех видов, которые ее теоретические перспективы диктуют как политические по своей природе.В этом смысле политика как область исследования аналитически отличается от других дисциплин. По той же логике, поскольку каждая дисциплина направляет свое особое внимание только на один аспект общей совокупности взаимодействий, называемой обществом, ни одна дисциплина не является «более базовой», чем другие или предшествующие им. По своему теоретическому статусу каждое из них представляет собой эквивалентный уровень абстракции от совокупности взаимодействий, в которых участвует весь биологический человек. [ См. Системный анализ ]

Мы можем с пользой идентифицировать политические взаимодействия в обществе как его политическую систему, а не как правительство, государство, власть или совокупность процессов принятия решений.Как отличить эту систему от других систем поведения, таких как религиозная, экономическая, психологическая и культурная? Отвечая на этот вопрос, мы одновременно получим начальную, грубую концептуализацию политической науки, которая может служить отправной точкой для выделения политической науки как теоретически отдельной и автономной дисциплины.

Мы можем описать политическую систему как поведение или набор взаимодействий , посредством которых осуществляются авторитетные распределения (или обязательные решения) для общества (Easton 1953; 1965a; 1965b).Значение этого миниатюрного определения огромно, и здесь мы можем рассмотреть только самые важные из них.

Авторитетное распределение ценностей

Во всех обществах преобладает дефицит. Это фундаментальная отправная точка для политического анализа. Не хватает ценностей (ценных вещей), чтобы удовлетворить потребности членов общества. Это столь же важное политическое предположение, как и социологическое, антропологическое и экономическое. Невозможно избежать разногласий и конфликтов по поводу ценностей при дефиците предложения.В большинстве разногласий члены всех обществ могут вести переговоры об урегулировании независимо, без вмешательства какого-либо специального агентства, выступающего от имени общества. Интеграция социального поведения в значительной степени является следствием независимого взаимодействия членов, продиктованного их личностями, социальной структурой и культурой. Благодаря такому автономному поведению они могут улаживать свои разногласия, каким бы приемлемым или неприятным ни было решение для участников.

Но во всех обществах всегда есть какие-то ценные вещи, разногласия по которым не могут быть легко согласованы самими членами. В этих случаях эмпирически мы всегда обнаруживаем, что особые институты или процессы возникли как механизмы, помогающие навязать урегулирование. Без таких специальных средств в распоряжении общества может возникнуть угроза его интеграции. Кроме того, коллективные целенаправленные действия будут нарушены, если не устранены. Если общество стремилось принять какие-либо цели, требующие объединенных усилий или ресурсов части или всех его членов, необходимо было найти некоторые средства для организации и направления их энергии.Различия необходимо будет примирить или урегулировать, чтобы стало возможным целенаправленное действие от имени общества. Это включает в себя нечто большее, чем просто установление и поддержание порядка, хотя это может быть и обычно было основной целью. Но независимо от целей каждое общество фактически разработало некоторые средства для регулирования различий, чтобы иметь возможность координировать усилия своих членов.

Один из способов достижения этого результата — применение силы во имя общества.Другие — с помощью убеждения, манипуляции, ad hoc, посредничества и т.п. Слабость этих методов состоит в том, что они не предлагают стабильных и упорядоченных процедур, с помощью которых можно разрешить конфликты по поводу ценных вещей, когда участники не могут прийти к автономному урегулированию.

Регулярные и стабильные средства для решения этой ситуации требуют как минимум двух вещей: во-первых, структур и процедур для принятия решений и связанных действий — то, что мы можем назвать распределениями — которые помогут уменьшить или урегулировать различия, и гарантия того, что будет большая, а не меньшая вероятность того, что эти решения и действия (распределения) будут приняты как авторитетных. То есть результаты усилий по регулированию различий должны иметь относительно высокую вероятность того, что они будут приняты как обязательные.

В структурно дифференцированных обществах принятие и выполнение решений, которым обычно подчиняются члены, поручено особым учреждениям, которые стали известны как «правительственные». Но в небольших, бесписьменных обществах, где структуры являются комбинированными и неспециализированными, такие задачи обычно берут на себя лица, занимающие социальные роли, которые нельзя описать как чисто или в основном правительственные.Глава рода в племенном обществе может быть главным религиозным лидером, регулятором охоты (экономическим директором) и семейным вождем, а также главным переговорщиком в спорах, не урегулированных самими членами.

Таким образом, в каждом обществе мы можем ожидать найти такие виды взаимодействий, которые в первую очередь связаны с влиянием и формированием способа, которым авторитетное распределение ценностей (решений и действий) осуществляется для общества. Именно эти взаимодействия, взятые вместе, составляют поведение, к которому относится термин «политическая система»; именно изучение этих взаимодействий составляет основной предмет политической науки.Мы должны изучить каждый из составных терминов фразы «авторитетное распределение ценностей для общества», если мы хотим понять ее полный смысл.

Политика вращается вокруг распределения. При распределении ценные вещи распределяются между членами общества. Обеспечивая безопасность, полицейский помогает распределить эту ценность иначе, чем она была бы распределена без его присутствия; Строя дороги, правительство предлагает выгоду своим пользователям и лишения другим налогоплательщикам, для которых это может не иметь никакого значения.Распределение может происходить тремя существенно разными способами: когда решение или действие не позволяют члену сохранить ценность, которой он уже обладает; когда это мешает ему получить тот, которым он хотел бы обладать; когда это дает ему доступ к ценности, которую он иначе не получил бы. Обычно при распределении выгоды или лишения распределяются таким образом, что они отличаются от того, чем они были бы, если бы не распределительные действия.

Распределение ценностей может быть формальным.В модернизированных политических системах распределения принимают такие формы, как законодательство, законы, судебные решения и административные указы. Они могут быть неформальными в этих системах, например, когда административные действия существенно изменяют или подрывают закон в процессе его применения. Они также могут быть неформальными, как в безграмотных обществах, где совет старейшин может собраться и прийти к нечетко сформулированному консенсусу по поводу того, что следует делать, а ответственные члены линии или клана могут тогда почувствовать побуждение по обычаю предпринять необходимые действия. .Контроль над распределением может быть распространен по всему обществу, как при прямой демократии, или может быть ограничен в руках немногих, как при автократии. Распределение может принести пользу всем членам системы или только нескольким влиятельным. В каждом случае произошло некоторое перераспределение ценностей в том смысле, который мы здесь обсуждаем.

Но выделения происходят во всех сферах жизни. Отличительным свойством распределения в политической системе является то, что обычно весьма вероятно, что решения и действия будут приняты как авторитетные.Если это не так, то либо система находится в агонии краха, либо ее члены не лучше, чем они были бы без политической системы. В этом случае не было бы возможности выполнить то, что мы можем считать требованием во всех обществах к политическим поселениям.

Утверждение, что выделение является авторитетным, не обязательно означает, что оно будет принято как законное. Этот вывод станет возможным только в том случае, если мы отождествим власть с легитимностью — возможной, но не необходимой идентичностью.Таким образом, тоталитарный узурпатор может иметь возможность распределять ценности через политические процессы, даже если большинство членов системы считают его власть незаконной. Однако из страха перед последствиями они могут принять его решения и действия как обязательные. Пока существует большая, а не меньшая вероятность того, что большинство членов примут решение и его действия по реализации, как обязательные большую часть времени, оно является авторитетным.

Существует множество причин, по которым участники принимают распределения как авторитетные.Они могут поступать так из-за традиций и инерции, любви и привязанности к правителям, страха перед насилием из-за несоблюдения, своекорыстия или лояльности. Но, как это часто бывает, согласие может быть результатом твердой убежденности в том, что это правильно и уместно подчиняться тем, кто принимает решения и претворяет их в жизнь, то есть в том, что они законны. При таком использовании понятия «авторитетный» легитимность является лишь одним из оснований для признания действия как имеющего это качество. Но независимо от оснований для признания решения и связанных с ним действий авторитетными, что отличает политические ассигнования от других видов, так это то, что с ними связано это неотразимое качество.[ См. Легитимность.]

Но политическая наука не заинтересована в каждом распределении, даже если оно признано авторитетным. В каждой организации, помимо политической системы, обычно есть те, кто участвует в принятии и выполнении решений, которые члены организации считают обязательными. Если бы мы хотели, мы могли бы настолько расширить и переопределить сферу политической науки, чтобы она охватила изучение авторитетных распределений, где бы они ни находились.В этом случае принятие обязательных решений в семье, церкви, профсоюзе, братском клубе или корпорации станет феноменом, лежащим в основе политических исследований. Но есть более полезный и теоретически более экономичный способ справиться с этой ситуацией. Это также позволит нам получить все преимущества исследования авторитетного распределения, где бы оно ни происходило, и при этом будет четко различать политическое распределение как аналитический тип, отличный от других.

Теоретически мы более верно придерживались бы давних традиций политического исследования, если бы ограничили понятие «политическое» теми авторитетными распределениями, которые применяются к обществу , а не только к организации внутри этого общества.Иными словами, мы бы сосредоточили свое внимание на тех ассигнованиях, которые обычно принимаются как обязательные для большинства членов общества, независимо от того, действительно ли они затрагивают самих членов. Это контрастирует с обязательными решениями и действиями, предпринимаемыми организациями в обществе. Такое распределение должно приниматься в качестве авторитетного только учредителями организации; другие члены общества не должны считать себя связанными каким-либо образом. Таким образом, политические распределения в предлагаемом здесь всеобъемлющем смысле являются общественными по своему охвату и значению.Именно из-за этого и функций, которые они выполняют для общества, с ними часто связаны формальные и особые санкции, такие как применение силы. Но это всего лишь типичный, а не необходимый аккомпанемент политических систем (Schapera 1956).

Эта концептуализация политической науки не должна игнорировать тот очевидный факт, что в других типах организаций также осуществляются авторитетные распределения и что исследование процессов, окружающих их, неизмеримо поможет в понимании подобных процессов в политической системе общества.При желании мы могли бы описать те аспекты добровольных организаций, семей, сегментов родословной или групп интересов, которые определяют способ принятия и реализации обязательных решений для этих групп в качестве их политических систем. Тогда мы могли бы отличить организационные политические системы от политической системы общества.

Безусловно, политологов обычно интересовали внутренние процессы таких групп и организаций, по крайней мере, по двум причинам. Во-первых, в большинстве обществ такие группы помогают влиять на то, как формулируются обязательные решения, на их содержание и их выполнение.Но это только побочный интерес. Это вытекает из гипотезы о том, что мы не можем понять авторитетные распределения для общества, не будучи хорошо знакомы с внутренними операциями групп, которые влияют на эти распределения. Но вторая возможная причина заключается в том, что эти организации и социальные единицы очень похожи на политические системы, по крайней мере, в микромире. Мы могли бы даже обозначить их как параполитических систем , сравнительное изучение которых могло бы помочь пролить свет на политические процессы в обществе в целом (Easton 1965a).Но признание их значимости для политических исследований полностью отличается от приравнивания их к объекту, находящемуся в центре внимания политической науки, то есть к политической системе.

Результирующие области исследования

Области политических исследований, вытекающие из этого описания, не могут быть здесь перечислены. В общем, они будут охватывать все структуры, процессы и виды деятельности, более или менее непосредственно связанные с созданием и осуществлением авторитетных распределений для общества.Но мы не можем знать заранее, что это такое в определенных исторических условиях. Они будут различаться в зависимости от типа исследуемой политической системы и исторического периода, в который она изучается. Этот вывод сам по себе показывает безрассудство попытки описать предмет политической науки в конкретных терминах тех институтов, которые существуют в любой исторический момент.

Поучительно, однако, признать, что ни одна из переменных структур и процессов, представляющих интерес для политической науки в середине двадцатого века, не должна игнорироваться при концептуализации предлагаемой здесь дисциплины.Таким образом, в бесписьменных системах, где преобладает небольшая дифференциация политической структуры, такие общие социальные структуры, как группы родства, советы родословных, старосты деревень, верховные вожди, клики дружбы и военные партии, могут быть наиболее важными для выявления способа принятия обязательных решений. сделаны и введены в действие. [ См. Политическая антропология.]

В промышленно развитых, структурно дифференцированных обществах области исследований принимают столь же специализированный характер.Путем изучения таких различных дифференцированных структур, как законодательные органы, исполнительная власть, административные организации, партии и группы интересов, политическая наука стремилась изучить те элементы политической системы, которые влияют на определение того, кто распределяет средства, и характер тех, которые предпринимаются и как они реализуются.

Путем изучения электорального или избирательного поведения политологи стремятся определить виды вопросов, которые становятся предметом споров, как возможные авторитетные распределения и пытаются объяснить набор тех, кто отвечает за повседневные задачи, связанные с созданием и осуществление таких распределений [ см. Голосование] Публичное право изучает способ, которым система подтверждает обязательные решения в соответствии с правовыми критериями, тем самым способствуя их признанию в качестве авторитетных в системе [ см. Публичное право].Сравнительная политика бросает свою сеть на аналогичные аспекты политической жизни, но в культурной и социальной среде, чуждой национальному происхождению самого исследователя [ см. Политика, сравнительная]. Международные отношения обращают внимание политологии на те институты и структуры, через которые принимаются и реализуются обязательные решения в отношениях между отдельными политическими системами. Здесь полезно представить взаимодействие между политическими системами как составную часть самой политической системы на более высоком уровне обобщения.С этой точки зрения участвующие политические системы являются всего лишь подсистемами международной системы, во многом таким же образом, как государства или провинции могут быть подсистемами так называемых национальных политических систем [ см. Международные отношения].

Другие стандартные предметы в политической науке середины двадцатого века также легко встают на свои места, когда мы концептуализируем политологию как исследование тех действий, которые более или менее напрямую связаны с установлением авторитетных распределений.Таким образом, политическая философия представляет собой область, посвященную оценке распределения и связанных структур в соответствии с этическими критериями. Он также исследует и критически оценивает то, как философы пытались сделать это в прошлом. Однако эмпирическая теория стремится систематизировать сами исследовательские процессы и внести концептуальный порядок и последовательность в дисциплину в целом или в ее различных частях. Ему принадлежит задача разработки в форме общих теорий исчерпывающих объяснений того, как авторитетные распределения для общества производятся и осуществляются; и в форме частичных теорий, интерпретаций действий аспектов или сегментов политических систем.[ См. Политическая теория.]

Каким бы кратким и формальным ни был этот перечень интересов политической науки, он демонстрирует, что описание предложенной дисциплины согласуется со всеми исследованиями, которые обычно проводят политологи. . Не то чтобы только что упомянутые подполя были в каком-то смысле фиксированными: исторически все обстоит как раз наоборот. Они представляют собой лишь удобный и изменяющийся способ разделения всей области для целей специализированных исследований.Но дело в том, что новая концептуализация ключевых проблем, с которыми имеет дело политическая наука, сама по себе не исключает продолжения прежних проблем в политических исследованиях. Он включает их и объединяет аналитически, но оставляет дверь открытой для их переформулирования и расширения и даже приглашает их.

Содержание политической науки как дисциплины также обнаруживает долгосрочную тенденцию к большему аналитическому единству. Мы сможем лучше понять это, если проследим различные существенные области, на которые политическая наука разделилась.Описывая развивающиеся отношения между этими подразделениями, мы обнаружим, что они все в большей степени стали меньше зависеть от практических вопросов и проблем для определения своих основных областей интересов — хотя приверженность проблемной ориентации все еще сильна — и больше от теоретических критериев.

Исторически последовательные модели подполей, которые политическая наука сочла полезным принять, делятся на четыре основные категории: универсализм (моральная философия), законничество ( Staatslehre ), реализм (политический процесс) и бихевиорализм.Методологические соображения имеют важное значение для движения к последнему формированию паттернов субполей, но мы можем оставить обсуждение этого аспекта для следующего раздела. Хотя фактические изменения от одной модели к другой происходили относительно медленно и незаметно, они вызвали серьезные потрясения в том виде данных, на которые политическая наука обратила свое внимание.

Универсализм

Период универсализма был, безусловно, самым продолжительным и наименее однородным или отличительным.Он охватывает время от основания сознательной политической рефлексии в греческой древности до девятнадцатого века. Предмет политики был полностью интегрирован с общим изучением общества, то есть с универсальной моральной философией. Каждый ученый был тем, кого сегодня можно назвать обществоведом-общим или универсальным. Без специализации в изучении политических вопросов не было причин для возникновения специальных исследовательских подразделений. Социальный философ был свободен следовать своим политическим интересам, диктуемым проблемами дня.Таким образом, предмет был столь же разнообразен, как и история западной политической мысли.

Законничество

После столетий, когда политические интересы были неотличимы от универсальной философии, появление в XIX веке юридической школы Staatslehre открыло новую эру. Импортированный из Германии в Соединенные Штаты Дж. У. Берджессом и другими, он был усилен позитивистским утилитаризмом Бентама и Остина. В течение короткого времени это звучало как нота, согласующаяся с мнением ученых в Соединенных Штатах, поскольку это мнение уже соответствовало мнению специалистов.Школа Staatslehre предоставила знания, посвященные изучению государства. Верно, что государство было узко определено как совокупность правовых норм и эмпирически ограничено формальными правовыми структурами. Тем не менее, концентрация на государстве, даже таким образом, действительно позволила тем в Соединенных Штатах, кто позже в XIX веке называть себя политологами, присвоить, хотя и ненавязчиво, эту совокупность знаний как свои собственные.

На рубеже ХХ века поток текстов в США — от Дж.У. Берджесс, У. У. Уиллоуби, Р. Г. Геттел, Дж. У. Гарнер и другие — ясно показали, что, когда впервые начала формироваться специализированная дисциплина политологии, она впитала и адаптировала формальный легализм школы Государственного собрания как основной суть его проблем. Таким образом, политическая наука обратилась к исследованию природы и происхождения юридически задуманного государства, особенно в отношении его суверенных свойств и развития права. К ним были добавлены подробные описания правовых положений, касающихся форм правления и официальных полномочий избирателей, судебной системы, административных служб и исполнительного департамента.Это объективное формальное описание было подкреплено традиционным философским исследованием целей правительства и государства.

Реализм

Хотя в Европе политические исследования оставались ограниченными юридическими формами вплоть до двадцатого века, американская среда не могла долго терпеть такое ограничение. Социальные проблемы быстрорастущего индустриального общества и политические сложности, сопровождающие крупномасштабную иммиграцию различных этнических групп, явно требовали более точных и расширенных знаний о реалиях политической жизни.За этими социальными и политическими потребностями, в интеллектуальной сфере, прагматизм как социальная философия настаивал на контакте с социальным опытом и его интерпретации.

Как бы то ни было, мы можем объяснить раннюю кончину подхода Staatslehre в Соединенных Штатах, его сознательное отклонение в конечном итоге привело политическое расследование к совершенно новым предметным путям. На этом третьем этапе политология начала проникать под правовые формы в политические реалии, которые со временем были определены как лежащий в основе политический процесс.К правовой форме и структуре были добавлены нелегальные и неформальные процессы.

Переход к этим новым видам данных произошел в два отличительных, но частично совпадающих этапа. Во-первых, тенденция заключалась в осуждении засушливого законничества в пользу нового реализма в политических исследованиях. Следуя подходу Бэджхота в Конституции Англии (1865–1867), Вудро Вильсон в своем правительстве Конгресса (1885) осудил «литературную теорию» конституции и вместо нее обнаружил, что истинный источник законодательного контроля лежит в комитетах Конгресса.По его стопам пошли и другие реалисты. Джеймс Брайс в своем труде American Commonwealth (1888) добавил еще одно измерение в новую реальность, подчеркнув роль партий и выявив их внутренние группы — очень похоже на съемщиков проволоки Джеймса Фитцджеймса Стивена, — в которых, как предполагалось, была сосредоточена основная сила. .

Реализм быстро открыл вторую стадию исследования. В нем общий поиск политических реалий позволил сосредоточить внимание на основных группах, которые, казалось, усиливали свое влияние на американской сцене.В этом открытии групп как основного средства, посредством которого разворачивалась политическая борьба, американская политическая наука нашла новое направление для исследований, последствия которого не были исчерпаны до окончания Второй мировой войны. Политика стала интерпретироваться как процесс, посредством которого групповая деятельность вне формальной политической структуры, но воздействующая на нее и через нее, могла влиять на все фазы правительственной деятельности.

Чарльз Бирд показал влияние внелегальных экономических групп на ход исторических событий.Хотя Артур Бентли не пользовался влиянием почти полвека спустя, в начале двадцатого века его настойчивое отношение к пониманию всей политической деятельности как группового феномена (и необходимости отказаться от привычки приписывать причинно-следственные связи идеям и правовым нормам) отразилось. скрытые взгляды на политические исследования, которые собирались принять другие. Групповая ориентация европейских социологов, привнесенная социологом Альбионом Смоллом, вместе с философским плюрализмом усилили этот интерес среди американских политологов.С появлением Херринга «Представление группы перед Конгрессом » (1929 г.) была заложена основная модель групповых исследований на первую половину двадцатого века. Только Трумэн в книге The Governmental Process (1951) систематически формулировал всю концепцию политической жизни как конфликта между группами. [ См. Политический групповой анализ.]

С проникновением в группы в качестве нового типа данных для объяснения политических событий, двадцатый век стал свидетелем большого распространения подполей в политической науке.В 1960-е годы большинство ученых все еще функционировало более или менее в некоторой степени в зависимости от тематического разграничения области, которое было заложено на этом третьем этапе существенного развития дисциплины.

Впервые политология разделилась на большое количество специализированных областей. Распределение этих подполей безошибочно указывает на их истоки в законничестве девятнадцатого века. Кроме того, они свидетельствуют о продолжении исторической привычки выбирать тему исследования со ссылкой на различные практические проблемы, для которых она может предложить немедленное и прямое решение.Таким образом, основные разделы политической науки как дисциплины определены институционально, как наследие политического законничества; а институты — это те, которые присущи западным политическим системам и интуитивно связаны с решением меняющихся вопросов политики, особенно в демократических системах.

До Второй мировой войны политическая наука состояла из четырех основных областей с названиями, которые четко отражали эти юридические истоки и практические интересы: политическая философия или теория, национальное правительство, сравнительное правление и международные отношения.Политическая философия показала наиболее сильную связь с прошлым (мы еще вернемся к этому полностью). В области национального правительства практические критерии легалистической фазы привели к тому, что политология открыла для серьезного исследования все институциональные аспекты западной демократии: исполнительную, законодательную, судебную и административную. Основная организация здесь была региональной: на национальном, государственном (провинция, департамент) и местном (муниципальном, поселковом, уездном) уровне. «Как их улучшить» была непосредственной, подразумеваемой и настойчивой темой.

С проникновением заботы о так называемых реалиях политики сфера национального управления была значительно расширена, включив в нее основную и неформальную структуру социальных и политических групп. Для удовлетворения этих новых интересов возникли новые специальные области исследований: политические партии, группы интересов или давления, а также общественность или электорат как влиятельная совокупность и этически важный элемент демократии.

Сравнительное управление мало что добавило к критериям выбора тем, уже заметных в сфере национального управления.Исследования в области сравнительного анализа требовали внимания только к одним и тем же типам институтов, но в политических системах, отличных от той, в которой исследователь жил, упрощенное, но тем не менее близкое к точному описание отличительных характеристик этой области. Однако, поскольку эмпирические политические исследования были менее развиты в других странах, чем США, сравнительное управление в этих странах, как правило, ограничивало свое внимание правительственным и партийным уровнями, а группам и избирателям уделялось мало внимания до окончания Второй мировой войны.

В области сравнения, как ни странно, систематическому сравнению уделялось мало серьезного внимания. Исследования либо принимали форму конфигурационных описаний комплекса политических институтов в каждой рассматриваемой системе, либо в тех случаях, когда проводились сравнения, они заключались только в том, чтобы брать институты с одинаковыми названиями из одной системы, помещать их рядом с институтами другой и комментировать очевидное сходство и различия. Герман Файнер и К. Дж. Фридрих были практически единственными, кто отошел от этой модели и, несколько опередив свое время, указали путь к аналитическому подходу.

Наконец, создание Лиги Наций фактически породило сферу международных отношений. Но в этой области правовая традиция умерла с трудом. Международное право и формальное описание различных международных организаций и договорных отношений в сочетании с традиционным изучением внешней политики как истории дипломатии изрядно исчерпали исследовательские интересы.

Во всех областях до Второй мировой войны некоторые ранние попытки переосмысления начали проявлять себя.В частности, взгляд на политическую жизнь как на борьбу между группами за некоторую степень влияния на правительство помог привлечь внимание к тому факту, что может существовать единственный основной вид деятельности, в свете которого можно объяснить всю политику: борьба за власть над политикой. Этот сдвиг акцента с правовых норм сначала на группы, а затем на власть (невзирая на общие недостатки власти как введения в основной предмет политической науки), указал на наступление четвертой фазы в организации поля, то бихевиоризма.На этом этапе теоретические критерии начинают возникать помимо традиционных, практических и играть определенную роль в выборе основных областей исследования в политической науке.

Бихевиорализм

Поведенческое движение в политической науке расцвело после Второй мировой войны. Как и тенденция, которая пронизывала все социальные науки, политология начала всерьез исследовать конкретное поведение, составляющее деятельность, широко описываемую как правовые структуры и как неформальные группы.Он обратился к человеку — его взглядам, мотивам, ценностям и познаниям. Раскрытый таким образом новый уровень реальности политического процесса в значительной степени явился результатом открытия новых методов изучения человеческого поведения в интерактивной ситуации; как методы исследования нового уровня предмета, так и новые виды данных возникли одновременно и как разные аспекты одних и тех же общих направлений исследований. [ См. Поведенческие науки.]

Хотя методологические последствия политического бихевиорализма обычно привлекают наибольшее внимание (мы обратимся к ним в следующем разделе), в значительной степени игнорировалось не менее важное влияние, которое он оказал на организацию предмет политологии.Это продвигало дисциплину к фундаментальному переосмыслению того, как она подразделяется на исследования.

Эта реструктуризация месторождения все еще продолжалась в 1960-х годах, и конечная точка стабилизации отнюдь не ясна или легко предсказуема. Тем не менее, одного вывода не избежать. В результате этой революции в методах и данных политическая наука начала серьезно отходить от институциональной ориентации. Формулировка исследовательских задач также стала значительно отходить от непосредственности практических политических вопросов, понимаемых здравым смыслом, к тонкому, хотя иногда и невнятному поиску основных теоретических критериев, которые будут определять выбор тем исследования.Процессы, а не структуры и институты, стали появляться в качестве основных руководящих принципов для политических исследований. Это одновременно отражает и усиливает медленную тенденцию от старой синтетической дисциплины к новой аналитической. При этом сама организация политической науки претерпевает глубокие изменения.

Задолго до Второй мировой войны Грэм Уоллас в работе Человеческая природа в политике (1908) обратился к политическим мотивам как к существенно новому и неинституциональному измерению в понимании политической жизни.Спустя десятилетия к нему присоединилось несколько других. Вальтер Липпманн в своей работе Public Opinion (1922) обозначил важность стереотипных мнений в формировании поведения людей. В статье Психопатология и политика (1930) Гарольд Лассуэлл представил психоанализ как метод изучения влияния скрытых мотиваций на политическую деятельность. В 1930-х годах вся чикагская школа задумывалась о важности психологии для понимания участия в политике.Выделяя различные типы поведения, которые пронизывают существующие институты, известные из наблюдений здравого смысла, эти новые подходы начали процесс разрушения основ преобладающего институционального подразделения политической науки.

Подполя политологии

Хотя дисциплина еще не установила новую, последовательную и жизнеспособную структуру, ясно, что старые подполя начали приобретать новые названия; в то же время к ним присоединилось множество новых специальностей.

Национальная политика. В частности, национальное правительство как область демонстрирует признаки распада. На его месте возникает огромное количество отраслевых или функциональных тем. Например, наряду с продолжающимся изучением исполнительной власти, политического лидерства и элитарности как общих явлений, обнаруживаемых во многих различных условиях, исследования стали новым направлением. Точно так же судебное, административное и законодательное поведение стали замещающими или параллельными полями-компаньонами для ранее существовавших институциональных сфер судебной системы, администрации и законодательной власти.Возросло убеждение, что конкретная институциональная среда имеет меньшее значение, чем общие формы поведения, которые проявляются в различных институтах, по крайней мере, в качестве отправной точки для лучшего понимания того, как функционируют сами институты.

К старым институциональным интересам, которые были уничтожены таким образом, во все большем количестве добавлялись новые основные подполя. Из-за ранее существовавшей озабоченности общественным мнением как влиятельной силой, по крайней мере, в демократических системах, расцвело обширное поле избирательного или электорального поведения (Berelson et al.1954; Мичиганский университет… 1960 г.). Посредством этого были предприняты усилия для документирования точного способа воздействия общественного мнения на политические институты при выборе руководства в демократической системе, влиянии на партии и формировании государственной политики. Распространение идей и влияния прослеживается как закономерность в потоке политических коммуникаций (Deutsch 1953; Bauer et al. 1963). Исследования выявили роль личности в определении характера политического участия в различных институциональных условиях (Lasswell 1948; Lane 1962).Исследования политической социализации начали изучать влияние ранних взглядов, ценностей и убеждений на привязанность к политической системе и на последующее участие в политической жизни. Новые подходы охарактеризовали такие проблемы, как политическая вербовка, лидерство, представительство и идеология. Здесь мы имеем лишь приблизительное представление о степени распространения новых областей, имеющих отношение к национальному правительству, но прорезающих его с совершенно новых, неинституциональных направлений. [ См. Политическое поведение.]

Сравнительная политика. К 1960-м гг. Сравнительное правление также было подорвано до корней общим поведенческим сдвигом в политических исследованиях. Политические интересы, которые выражались в конфигурационном и формальном описании структуры, теперь начали уступать место поиску теоретических критериев как основы для организации исследования. Темы в сравнительной области стали очень похожи на те, которые возникли в поведенческом исследовании национальной политики.Форма и структура поддались изучению поведения, которое проявляется во всех структурных условиях. Принятие решений, социализация, лидерство, политическая мотивация и личность, коммуникации, политическое участие, идеология и т. Д. Стали не менее важными темами сравнительного исследования.

Кроме того, сравнительные исследования сами по себе смогли внести важный вклад в теоретический анализ исследований отечественных систем. В результате Второй мировой войны и последовавших за ней колониальных революций сравнительное правление расширило круг своих интересов в двух новых основных направлениях.Статическое описание уступило место стремлению понять условия политических изменений. Тем самым он предоставил политическому анализу новое и глубокое измерение, в котором теоретическая мысль начала кристаллизоваться. Более того, сравнительное правление вышло за узкие рамки европейских правительств и включило политические системы экзотических культур. Это привело к признанию особой функции культурных вариаций и необходимости строгих концепций для обеспечения адекватной изоляции культурных детерминант.Оба эти нововведения — определение изменения как предмета внимания и культуры как жизненно важной переменной — демонстрируют обещание поднять изучение политики в сравнительной области до того же уровня сложности, что и поведенческое движение. национальных политических систем. В знак признания этой глубокой трансформации к 1960-м годам название этой области изменилось с сравнительного управления на сравнительную политику. [ См. Политика, сравн.]

Наиболее значительный результат вливания нового контента в эту старую область в результате повсеместного поведенческого движения состоит в том, что становится все труднее отличать исследования в сравнительной области от исследований в домашних условиях. Открытие важности изменений и культуры получило отклик в основной части политических исследований и позволило изучающим национальную политику понять значение их собственных культурных паттернов в поведении членов их собственных систем.В результате становится все более бессмысленным пытаться отличить сравнительное исследование от национального исследования, тем более что весь строгий научный анализ по определению должен быть сравнительным, как давно настаивал Дж. С. Милль в книге 6 своей системы логики .

Эти взаимные эффекты национальной и сравнительной подполей помогли добиться более единообразного и последовательного сочетания дисциплины в целом. Они усилили импульс к поиску теории, объединяющей изучение всех политических систем, и тем самым могут в конечном итоге навязать дисциплине серьезную реорганизацию ее подполей.Поскольку все научные исследования по своей природе являются сравнительными, подполя больше не могут основываться на географических различиях между внутренними и чужеродными системами, существующем принципе разделения, а должны основываться на основных теоретических различиях в предмете, независимо от пространственного положения и политической юрисдикции.

Международная политика . Поведенческое движение привело к аналогичным изменениям в области международных исследований. В прошлом он носил ярлык «международные отношения и организация»; к середине двадцатого века его внутренние преобразования под воздействием бихевиорализма начали давать ему новое название «международная политика» — небольшой, но очень значимый сдвиг в акцентах.Это указывает на то, что политология больше не считает, что, поскольку действующими лицами в международной сфере являются нации, поле, следовательно, составляет sui generis. [ См. Международная политика.]

В статье Политика среди наций, (1948), Моргентау продемонстрировал, что, как и на этапе группового процесса внутренних исследований, власть также необходима как концепция, чтобы помочь преодолеть разнообразие институты, в которых проявилась международная политика. Как было замечено ранее, концепция принятия решений также оказалась полезным инструментом для анализа поведенческих аспектов международной политики, тем самым освобождая подполе от исключительной озабоченности теми институтами и структурами, которые свойственны данному этапу истории.Другие разработали логические модели для анализа поведения международных акторов, основанные на стратегиях выбора при различных типах политических и социальных отношений (Kaplan 1957). Дойч (1953) пытался объяснить международное политическое взаимодействие как сложный процесс раскола и приспособления, зависящий от моделей общения между соответствующими единицами. Как и в других областях политологии, актуальные практические проблемы теряют свою важность в определении приоритетов исследований.[ См. Международные отношения.]

Политическая теория. Ни в одной области поведенческий сдвиг от институциональной и практической проблемной ориентации не проявляется более резко, чем в подполе самой политической теории. В самом прямом смысле происходящие внутри нее изменения суммируют всю модель развития политической науки в направлении аналитической дисциплины. В то же время эти изменения еще сильнее подтолкнули политологию в том же направлении. По этой причине особого внимания заслуживает подполе политической теории.Дальнейшая реструктуризация подполей в дисциплине может зависеть от сознательного лидерства, предлагаемого политической теорией, поскольку только она принимает на себя всю ответственность за согласованность и направление всей дисциплины.

Современная политическая теория берет свое начало в общей политической философии. Как отмечалось ранее, в течение длительного процесса отделения от основной части социального знания политическая философия была едва ли отличима от всех размышлений о человеческих институтах.Действительно, это было краеугольным камнем такой мысли. Намерение большинства социальных философов состояло в том, чтобы сформировать моральные критерии для оценки текущих тенденций и построения образов хорошего общества. Следовательно, политическая философия была этически творческой в ​​своих намерениях. От Аристотеля до Джона Стюарта Милля он стремился создать новые цели и социальные механизмы, которые послужили бы руководством для личного поведения и социальной политики.

Однако на рубеже двадцатого века, когда политология превратилась в отдельную область специализации, она утратила это этически творческое качество.Если моральная конструктивность и сохранялась где-либо, она оставалась с исходной основой — самой философией. В своем стремлении к науке о политике политическая философия ограничивалась историей идей других людей, например великих политических философов. В нем не только рассказывается о развитии таких идей — как эволюция идей о свободе, конституционализме, демократии или равенстве — но также делается попытка понять их лучше, анализируя их ясность, последовательность и значение.Кроме того, он пытался объяснить их рост, устойчивость и распространение как исторические явления. По сути, политическая философия, таким образом, стала неразборчивой, но тем не менее реальной смесью истории идей, логического анализа и социологии знания (Sabine 1937; Easton 1953). Размышления и предположения о желаемом положении дел — этически творческий анализ — лишь случайно попали в область политической философии.

Но в рамках развития поведенческих исследований латентный аспект политической философии впервые вышел на передний план, требующий пристального внимания.В некоторой ограниченной мере, хотя бы случайно, вся политическая философия в прошлом стремилась объяснить, как и почему политические системы функционируют именно так. Именно этот аспект расширился после Второй мировой войны и стал эмпирически ориентированной или поведенческой теорией. [ См. Политическая теория.]

Эмпирическая теория развивается на нескольких уровнях, тем самым демонстрируя, каким образом тенденции в предметной области со времен Второй мировой войны превращают политологию из актуальной дисциплины в аналитическую.В самом ограниченном масштабе новая теория требует формулировки предложений как единичных обобщений, если они предназначены для описания отношений между двумя или несколькими явлениями. На более широком уровне утверждения, которые охватывают определенный сегмент политической жизни, но что-то значительно меньшее, чем целое, могут быть обозначены как частичные теории. Таким образом, были предприняты попытки сформулировать теории партий (Duverger, 1951), лидерства, административного поведения (Simon, 1947), принятия решений, представительства, структуры власти сообщества, консенсуса и раскола (Lipset 1960) и тому подобное.

Но теория также входит в более крупные пакеты и стремится охватить весь предмет, описываемый как дисциплина. Это общая теория. На каждом уровне — единичном, частичном и общем — поведенческая революция стимулировала формулировку эмпирически ориентированной теории. Но только общая теория предлагает политической науке основные средства для выявления и оценки всего диапазона ее интересов и, в конечном итоге, присущего ей чувства идентичности как дисциплины.

Общая теория показала признаки самоутверждения в двух обличьях: как теории распределения и как теории систем.Теории распределения проливают свет на то, каким образом различные политические процессы способствуют распределению и использованию политических ресурсов. По сути, они помогают нам понять те силы, которые действуют в определении видов политики, принимаемой в политической системе. Например, групповой подход к политике, систематизированный Бентли и Трумэном, представляет собой теорию равновесия политических процессов. Он интерпретирует политику как результат или равновесие, достигаемое по мере того, как группы в системе достигают приспособления или приспособления при осуществлении своей власти.Теории власти ищут различные аспекты влияния, которые определяют контроль над ресурсами, персоналом и учреждениями и, таким образом, над формулированием и реализацией государственной политики. Теории принятия решений представили третью альтернативу анализу распределительных процессов в политических системах.

Равновесие, власть и принятие решений как теории распределения имели тенденцию доминировать в политической науке со времен Второй мировой войны. Не то чтобы они обычно сознательно интерпретировались как аллокативные теории.Природа теоретических исследований в политической науке на этапе ее развития в 1960-е годы заключается в том, что статус этих теорий совершенно не определен четко. Они не видят друг в друге застенчивых конкурентов или даже как частично совпадающие объяснения на одном уровне анализа. Ни одна теория не предназначена специально для объяснения проблем распределения. Политическая наука все еще находится на очень ранней стадии осознания собственного теоретического развития и роли теории как неотъемлемой части ее роста как науки.

Аллокативная теория помогает в организации исследования политической жизни как бы изнутри, то есть в отношении ее внутренних операций. Это помогает нам понять силы, которые способствуют принятию авторитетных распределений или обязательных решений, виды результатов, характерные для политического взаимодействия. Но если такое распределение вообще должно производиться, это предполагает, что система политических взаимодействий может сохраняться с течением времени. Что аллокативная теория считает само собой разумеющимся — устойчивость системы политического поведения — вопросы теории систем.Он предполагает, что логически приоритетная проблема состоит в том, чтобы объяснить условия, при которых системе политических взаимодействий удается вообще существовать.

Общий подход к политической системе на этом уровне появился в двух формах: функциональный анализ и системный анализ. Функциональный анализ только начался в политической науке в 1960-х годах (Almond & Coleman 1960). Хотя он еще не проработан в деталях, которых он заслуживает, если он будет развиваться по направлениям, известным в социологии и антропологии, он будет сосредоточен в первую очередь на проблеме поддержания политических систем.Предполагается, что мы сможем лучше понять политические структуры и институты, если сможем изобразить роль, которую они играют в поддержании всего комплекса взаимодействий, который мы называем политической системой. Однако тщательный анализ показал бы, что функциональный подход представляет собой не теорию как таковую, а скорее всего лишь протокол, устанавливающий процедуры, которые должны использоваться в любых адекватных научных исследованиях социальных отношений. Но поскольку он действительно поощряет поиск моделей взаимоотношений, он движется в направлении всеобъемлющей или общей теории.

Системный анализ, однако, вводит нас непосредственно в построение теории (Easton 1965a; 1965b). Он не считает необходимым постулировать самоподдержание как теоретический организующий принцип. Скорее, его можно использовать для рассмотрения политической жизни как набора взаимодействий, встроенных в социальную среду, но аналитически отделимых от нее. Политические взаимодействия тогда составили бы открытую систему, подверженную влиянию этой среды в форме входов. Система, в свою очередь, модифицирует окружающую среду за счет производства продуктов, свойственных только этому типу системы — распределения, которые большую часть времени принимают как обязательные для большинства членов общества.

Ключевой вопрос для системного анализа состоит в том, как такой политической системе удается сохраняться в течение долгого времени даже перед лицом потрясений из окружающей среды, таких как экономические кризисы, социальная дезорганизация из-за быстрых изменений, поражение в военном конфликте, — которые угрожают ей. с разрушением. Он предполагает, что стойкость в условиях возможного стресса является функцией того факта, что политическая система представляет собой саморегулирующуюся модель взаимодействий. Такая система способна творчески реагировать на стресс и предпринимать действия, направленные на ее сохранение во времени.Он может сохраняться, поддерживая существующие структуры и процессы, но он также может реагировать, изменяя их как незначительно, так и фундаментально. В этой интерпретации самообслуживание — это только один способ реакции, и не обязательно самый частый. [ См. Системный анализ , статья о политической системе .]

Независимо от достоинств распределительных или системных теорий, которые стали доступны после Второй мировой войны, вместе они могут предложить наиболее полный и самый общий инструмент анализа для политическая наука.Верно, что на нынешнем этапе развития ни одна из этих теорий не соответствует высшим идеалам теоретической науки. Как и в большинстве других социальных наук, теория находится в очень раннем и рудиментарном состоянии. Тем не менее неоспоримо, что это первоначальное представление о распределительной теории и теории систем, даже в первые несколько десятилетий после Второй мировой войны, освещало путь к всеобъемлющей, эмпирически обоснованной общей теории политических систем. В процессе это может помочь навести порядок в изменениях, происходящих в подобластях политической науки, предлагая положительные критерии для проверки актуальности и значимости альтернативных способов разделения дисциплины для специализированных исследований.

Растущая тенденция политической науки принимать форму аналитической дисциплины, а не синтетической, была усилена и, в некоторой степени, даже инициирована крупной революцией в методологии, которая также потрясла дисциплину. К 1960-м годам методы современной науки глубоко проникли в политические исследования под рубрикой изучения политического поведения. Эта поведенческая революция навсегда изменила методологическое и техническое лицо политической науки.Это повысило уровень научной осведомленности политологов, сделав их все более чувствительными к роли научной теории. Это также способствовало быстрому росту объема и количества фактических исследований политической жизни; экономическая интерпретация этого стала невозможной без руководящей руки теории. Таким образом, метаморфоза в политических исследованиях породила поиск новой теоретической согласованности в политической науке.

Техническая революция

Только когда в Соединенных Штатах в XIX веке начала формироваться специализированная академическая дисциплина политики, методы политического исследования стали важным вопросом.Отчасти политическая наука могла возникнуть как дисциплина, отдельная от других социальных наук, благодаря тому импульсу, который Маркс дал идее разницы между государством и обществом — идее, практически неслыханной до его времени. Эта интерпретация позволила изучающим политику рассматривать государство как независимый центр своих интересов. Но отчасти истоки политической науки также похоронены в подходе Staatslehre , который был внедрен в США в XIX веке.Он также определил государство как центральный и отдельный предмет, но он отрезал государство от тех корней в обществе, которые Маркс пытался раскрыть. Как мы видели, он интерпретировал государство как социологически бесплотный набор абстрактных конституционно-правовых норм. Какой бы неадекватной ни была эта формальная интерпретация, она действительно предлагала студентам-политологам явно независимый и последовательный предмет, чего им не хватало до того времени.

Это одна из тех странных иронических историй, что тот самый подход, который помог поставить политологию на ноги как отдельную академическую дисциплину, должен быть так быстро отвергнут, как это было в Соединенных Штатах.Но даже будучи отвергнутым, подход Staatslehre вдохновил новое научное сознание в политических исследованиях. Восстание против засушливого законничества в Соединенных Штатах произошло от имени самой науки.

Работа Джеймса Брайса является классической и представительной иллюстрацией. Хотя он был шотландец, в своем застенчивом стремлении к науке и в своем настоянии (1921) на том, что это связано с открытием фактов политической жизни любой ценой: «Нужны факты: факты, факты, факты». — он отражал антиюридические настроения американской интеллектуальной среды.К 1920-м годам эта страсть к обнаружению фактов была полностью узаконена под внушительным названием «новая наука о политике» (Merriam 1925). Началась гиперфактическая эра, когда совокупность грубых, но, как считалось, надежных фактов стала общепринятым правилом и неотъемлемой частью преобладающего понимания науки (Easton 1953).

Но из-за вновь обретенной страсти к «достоверным» данным американская политическая наука упустила из виду тот великий факт, что, несмотря на расточительное употребление прилагательного «научный», ей еще предстоит пройти долгий путь, чтобы отбросить тяжелое иго греческой классической традиции.Новая политическая наука в том виде, в котором она развивалась в первые несколько десятилетий двадцатого века, ошибочно приняла заботу о так называемых фактах политической жизни за всю науку о политике. Он заменил собой один вид научного продукта — эмпирические, поддающиеся проверке данные — вместо целого. Но в области метода он все еще опирался на некоторые из основных предпосылок классической традиции. Он продолжал исходить из предположения, что методы расследования сами по себе не вызывают проблем. У него не было четкого представления о форме предложений, в которых должны были быть изложены его выводы, чтобы сделать проверку возможной.Он мало что сделал для прояснения своих взглядов на взаимосвязь между фактами и ценностями, и в результате политическая наука продолжила свое полное и неоспоримое погружение в предписывающий, проблемно-ориентированный подход.

«Бихевиоральная революция» в политической науке после Второй мировой войны представляет собой обобщающий ярлык для последствий полного принятия научного метода. Он получил свое важное начало в 1920-х и 1930-х годах под влиянием чикагской школы, что отражено в работах и ​​вдохновении Мерриама, Лассуэлла и Госнелла.Он обострил многие тенденции, которые развивались на протяжении веков, а затем взорвал дисциплину во множестве новых направлений. К 1960-м годам поведенческие методы прошли долгий путь к тому, чтобы стать гомогенизированным с основной массой политической сцены.

Если на время отбросить подробности, то в поведенческой революции в политической науке с блестящей ясностью выделяется окончательное и полное принятие идеи о том, что методы исследования во всех их аспектах проблематичны и, соответственно, заслуживают особого внимания. , сосредоточенное внимание.Как только это было признано, был разрушен главный барьер на пути сложной методологической разработки. Это открыло безграничные возможности для приобретения надежных методов исследования. Чтобы последствия сработали, нужно было только время. Но одним из непосредственных результатов было внезапное пробуждение дисциплины к необходимости специальных академических курсов, посвященных только методам исследования. Благодаря этому особому вниманию дисциплина со временем сможет предложить такое же инновационное лидерство в области методов и методов исследования и анализа, которое характерно для ее лучших усилий в основных областях.

Теоретическая революция

Пока происходила техническая революция, поведенческое движение отбрасывало последние остатки классического наследия в политической науке. Это вызвало глубокую трансформацию представлений о роли теории как инструмента политических исследований. Таким образом, это привело к тому, что политология отошла от предписывающей, проблемно-ориентированной дисциплины к дисциплине, в которой исследования все больше зависят от теоретических критериев, ориентированных на эмпирический опыт.

Растущее признание разницы между фактическими и оценочными утверждениями, а также необходимость осознавать, когда и как каждое из них используется, поместили предписывающую политическую ориентацию прошлой политической науки в новую перспективу. В долгом прошлом политических исследований и даже в значительной степени в 1960-е годы исследователи политики считали своей главной целью непосредственно обратиться к вопросу о том, как решить текущие политические проблемы — как создать ответственного двойника. партийная система, чтобы улучшить контроль над бюрократией, повысить отзывчивость представителей, добиться политической стабильности в меняющемся мире, снизить шансы на выживание диктаторских систем, контролировать международные конфликты и т. д.Все эти проблемы, взятые вместе, фактически определили цели политического исследования.

С растущей приверженностью целям и методам строгой науки к 1960-м годам политологи начали проявлять сильную склонность ставить вопросы совершенно иным образом. Понимание стало иметь логический и хронологический приоритет над преждевременными попытками прописать политику. Не то чтобы политологи пришли к убеждению, что им следует избегать применения своих знаний для решения практических повседневных проблем общества.Любая наука, оторвавшаяся таким образом от общества, вскоре вымерла, и это вполне оправданно. Но считается, что часто может существовать четкая разница между краткосрочными потребностями общества, с одной стороны, и долгосрочными потребностями в адекватном понимании политической жизни, с другой. Чтобы иметь возможность предлагать надежные суждения о том, как улучшить и реформировать политические системы, может потребоваться понимание основ их деятельности, независимо от первоначально целей, для которых эти знания могут быть использованы позже.[См. Государственная политика.]

Однако разъяснение роли ценностей и предписаний в методах политического анализа создало новую серьезную проблему. И все же именно благодаря усилиям по решению и преодолению этой проблемы мы можем ожидать ускорения превращения политической науки из синтетической науки в чистую.

Несмотря на то, что желание предписывать решение текущих политических вопросов может отвлечь политологию от поиска фундаментального понимания политических систем, постулирование этических целей имело исключительное достоинство.По крайней мере, он определил некоторые внешние границы диапазона исследований; исследования должны были иметь какое-то отношение к текущим социальным проблемам. Но когда к 1960-м годам эти этические критерии начали исчезать, ворота широко распахнулись для безудержного потока эмпирических исследований. Если больше нет необходимости проверять актуальность результатов исследования по их значимости в качестве возможных решений практических проблем, казалось бы, выбор тем полностью зависит от интуиции и склонностей самого исследователя.Следовательно, не будет никаких предсказуемых пределов разнообразию или объему исследований, проводимых от имени политической науки. Если бы только предотвратить подобную опасность, можно было бы ожидать, что теоретические критерии самоутвердятся, как это действительно было в 1960-е годы.

Даже если бы ни один из этих факторов не работал, состояние технических достижений в социальных исследованиях сегодня двигало бы политологию в том же направлении. Политология осознала роль тщательных исследований в то самое время, когда быстрый рост компьютерных технологий сделал возможным сбор, хранение, поиск и анализ огромных гор необработанных данных.Сам факт того, что в прошлом политическая наука не спешила использовать систематические методы в своих исследованиях, в 1960-х годах превратился в ее пользу. Поскольку у него не было традиций или личных интересов в старых технологиях, чтобы сдерживать его, когда он перешел в область более сложных методов, он смог воспользоваться преимуществами самых передовых доступных технологий. По этой причине в 1960-е годы политологи оказались лидерами в разработке систем хранения и поиска информации для социальных данных.[См. Хранение и поиск информации.]

Но эти новые навыки принесли с собой параллельную опасность: даже больше, чем в прошлом, стало возможным генерировать данные в политологии с еще большей скоростью. Даже если бы чисто этические критерии продолжали определять модели исследований, данные, которые уже начали накапливаться в межвоенный период, требовали некоего систематического способа обеспечения экономики и порядка их организации, анализа и будущего роста.Именно здесь теория начала играть важную роль. Ибо теория накладывает ограничения, отделяя фундаментальные исследования от тривиальных исследований, систематизируя и кодируя знания и предлагая руководство для будущих исследований. Таким образом, превращение политической науки из синтетической дисциплины в теоретическую дисциплину больше не было вопросом выбора; это было навязано на поле из чувства самосохранения.

Десятилетия после Второй мировой войны стали свидетелями заметного роста научного сознания во всех дисциплинах, сопровождаемого растущим признанием места теории в самой научной методологии.Это дало дополнительный импульс в политической науке к поиску более респектабельных и приемлемых с научной точки зрения критериев для анализа границ и внутреннего единства дисциплины. Упадок чистого эмпиризма в других социальных науках помог создать в политической науке стимулы для еще более интенсивного поиска теоретической матрицы, которая придала бы направление и аналитическую цель эмпирическим исследованиям и которая объединила бы все основные подразделения политической науки. в концептуально последовательное единство.Не то, чтобы консенсус на теоретическом уровне был достигнут или даже в ближайшем будущем. Но эксперименты с альтернативными теоретическими рамками и аналитическими моделями обещают выявить внутреннюю согласованность политической науки как дисциплины. Подобные разработки убедительно свидетельствуют о том, что политическая наука медленно эволюционировала из своего синтетического прошлого в теоретическое будущее. Когда это произойдет, политология присоединится к соседним дисциплинам в качестве одной из основных социальных наук.

Дэвид Истон

Миндаль, Габриэль А .; и Коулман, Джеймс С. (редакторы) 1960 Политика развивающихся регионов. Princeton Univ. Нажмите.

Бэджхот, Уолтер (1865–1867) 1964 Конституция Англии. Лондон: Уоттс. → Впервые опубликовано в обзоре Fortnightly Review.

Bauer, Raymond A .; Пул, Итильда Сола; и Декстер, Л. А. 1963 Американский бизнес и государственная политика: политика внешней торговли. Нью-Йорк: Атертон

Бентли, Артур Ф.(1908) 1949 Процесс управления: исследование социального давления. Введение Х. Т. Дэвиса. Блумингтон, Индиана: Principia Press.

Берельсон, Бернар; Lazarsfeld, Paul F .; и Макфи, Уильям Н. 1954 г., Голосование: исследование формирования мнения в ходе президентской кампании. Univ. Чикаго Пресс. → В 1966 году было опубликовано издание в мягкой обложке.

Брайс, Джеймс (1888) 1909 Американское Содружество. 3-е изд. 2 тт. Нью-Йорк и Лондон: Макмиллан.→ Сокращенное издание было опубликовано Патнэмом в 1959 году.

Брайс, Джеймс 1921 Современные демократии. 2 тт. Нью-Йорк: Макмиллан.

Кэтлин, Джордж Э. Г. 1930 A «Исследование принципов политики: эссе на пути к политической рационализации». Нью-Йорк: Макмиллан.

Крик, Бернард 1959 Американская наука о политике, ее происхождение и условия. Беркли: Univ. Калифорнийской прессы.

Дойч, Карл В. 1953 Национализм и социальная коммуникация: исследование основ национальности. Кембридж, Массачусетс: M.I.T. Нажмите; Нью-Йорк: Вили.

Дойч, Карл В. 1963 Нервы правительства: модели политической коммуникации и контроля. Нью-Йорк: Свободная пресса.

Дюверже, Морис (1951) 1962 Политические партии: их организация и деятельность в современном государстве. 2d англ. Изд., Изм. Нью-Йорк: Уайли; Лондон: Метуэн. → Впервые опубликовано на французском языке.

Истон, Дэвид 1953 Политическая система: исследование состояния политической науки. Нью-Йорк: Кнопф

Истон, Дэвид 1965a A Основы политического анализа. Энглвуд Клиффс, Нью-Джерси: Прентис-Холл.

Истон, Дэвид 1965 b ? Системный анализ политической жизни. Нью-Йорк: Уайли.

Guetzkow, Harold et al. 1963 Моделирование в международных отношениях: разработки для исследований и преподавания. Энглвуд Клиффс, Нью-Джерси: Прентис-Холл

Гумплович, Людвиг (1885) 1963 Очертания социологии. Отредактировано с введением и примечаниями Ирвинга Луи Горовица. 2-е изд. Нью-Йорк: Пейн-Уитмен. → Впервые опубликовано на немецком языке.

Херринг, Э. Пендлтон 1929 Представление группы перед Конгрессом. Балтимор: Johns Hopkins Press.

Каплан, Мортон А. 1957 Система и процесс в международной политике. Нью-Йорк: Уайли.

Ки, В. О. мл. (1942) 1964 Политика, партии и группы давления. 5 изд. Нью-Йорк: Кроуэлл.

переулок

, Роберт Э.1962 Политическая идеология: почему американский обыкновенный человек верит в то, что он делает. Нью-Йорк: Свободная пресса.

Лассуэлл, Гарольд Д. (1930) 1960 Психопатология и политика. Новое изд., С запоздалыми размышлениями автора. Нью-Йорк: Викинг.

Лассуэлл, Гарольд Д. 1936 Политика: кто что получает, когда и как? Нью-Йорк: Макгроу-Хилл.

Лассуэлл, Гарольд Д. 1948 Власть и личность. Нью-Йорк: Нортон.

Lasswell, Harold D .; и Каплан, Абрахам 1950 Власть и общество: рамки политического исследования. Исследования Йельской школы права, Vol. 2. Нью-Хейвен: Йельский университет. Нажмите. → В 1963 году было опубликовано издание в мягкой обложке.

Липпманн, Вальтер (1922) 1944 Общественное мнение. Нью-Йорк: Макмиллан. → Издание в мягкой обложке было опубликовано в 1965 году Free Press.

Липсет, Сеймур М. 1960 Политический человек: социальные основы политики. Гарден-Сити, Нью-Йорк: Doubleday

Макивер, Роберт М. (1926) 1955 Современное государство. Oxford Univ. Нажмите.

Марч, Дж.Г. 1966 г. Сила власти. Страницы 39–70 в Дэвиде Истоне (редактор), разновидностей политической теории. Энглвуд Клиффс, Нью-Джерси: Прентис Холл.

Мерриам, Чарльз Э. (1925) 1931 Новые аспекты политики. 2-е изд. Univ. Чикаго Пресс.

Мерриам, Чарльз Э. 1934 Политическая власть: ее состав и масштабы. Нью-Йорк: Макгроу-Хилл. → Издание в мягкой обложке было опубликовано в 1964 году издательством Collier.

Мичиган, Университет, Исследовательский центр исследования.1960 Американский избиратель, Ангуса Кэмпбелла и др. Нью-Йорк: Вили.

Моргентау, Ханс Дж. (1948) 1967 Политика между народами: борьба за власть и мир. 4-е изд., Изм. Нью-Йорк: Кнопф.

Оппенгеймер, Франц (1907) 1926 Государство: его история и развитие с социологической точки зрения. Нью-Йорк: Авангард. Впервые опубликовано на немецком языке как Der Staat.

Ratzenhofer, Gustav 1893 Wesen und Zweck der Politik. 3 тт. Лейпциг: Брокгауз. → Том 1: Die sociologische Grundlage. Том 2: Die Staatspolitik nach Aussen. Том 3: Der Zweck der Politik im Allgemeinen.

Райкер, Уильям Х. 1962 Теория политических коалиций. Нью-Хейвен: Йельский университет. Нажмите.

Рансимен, Уолтер Г. 1963 Социальные науки и политическая теория. Cambridge Univ. Нажмите.

Сабина, Джордж Х. (1937) 1961 История политической теории. 3-е изд. Нью-Йорк: Холт.

Шапера, Исаак 1956 Правительство и политика в племенных обществах. Лондон: Уоттс.

Саймон, Герберт А. (1947) 1961 Административное поведение: исследование процессов принятия решений в административной организации. 2-е изд. Нью-Йорк: Макмиллан.

Трейчке, Генрихвон (1897–1898) 1963 Политика . Нью-Йорк: Харкорт. → Впервые опубликовано на немецком языке.

Трумэн, Дэвид Б. (1951) 1962 Правительственный процесс: политические интересы и общественное мнение. Нью-Йорк: Кнопф.

Валлас, Грэм (1908) 1962 Человеческая природа в политике. 4-е изд. Глостер, Массачусетс: Смит.

Уилсон, Вудро (1885) 1961 Правительство Конгресса: исследование американской политики. Нью-Йорк: Меридиан.

Право и политика: критические концепции в политологии

Закон и политика (Нью-Йорк: Routledge Press, 2015) Buy It!

Часть серии «Критические концепции в политической науке»

Разработанный для удовлетворения потребностей в исследованиях, справочной информации и обучении в области гуманитарных и социальных наук, Routledge Major Works объединяет лучшие и наиболее влиятельные работы по определенным концепциям, предметам и отдельным людям.Каждое крупное произведение Routledge редактируется ведущим ученым в данной области для создания «мини-библиотеки», обычно в виде набора из четырех или пяти томов. Наборы состоят из тщательно отобранных ранее опубликованных статей из различных журналов, отрывков или глав из ранее опубликованных книг, а также материалов из других источников, которые вместе предоставляют пользователям исторические покупки по рассматриваемой концепции, предмету или отдельному лицу. как подробный обзор текущих проблем.

Закон и политика тесно взаимосвязаны.Закон — это важный инструмент действий правительства, инструмент, с помощью которого правительство пытается влиять на общество. Закон также является средством структурирования, регулирования и контроля самого правительства. Поэтому неудивительно, что закон является важным призом в политической борьбе и что закон определяет то, как проводится политика.

Научное изучение права и политики — это растущая и разнообразная область. Спектр стипендий в этой области отражает широкий круг проблем и вопросов, которые имеют отношение к области права и политики и требуют новых и дальнейших исследований.Разнообразие научных интересов в области права и политики также отражает междисциплинарный диалог, который приглашает эта область.

Право и политика охватывает эту тему в качестве нового заголовка в серии Routledge «Критические концепции в политической науке». В четырехтомном сборнике наряду с новым вступлением редактора собраны лучшие канонические и передовые работы в данной области. Он представляет собой всестороннее введение в область права и политики и будет служить важным исследовательским ресурсом как для ученых, так и для студентов.

Первый том сборника посвящен юриспруденции и конституционализму и объединяет ключевые работы, исследующие такой основной вопрос, как что такое право и каким целям служат конституции. Второй том обращает внимание на то, как работают суды и как судьи принимают свои решения, исследуя судебный процесс от судов первой инстанции до апелляционных судов. Третий том посвящен взаимоотношениям между законом и обществом и рассматривает взаимосвязь между правовым процессом и социальными субъектами, рассматривая такие вопросы, как то, как обычные люди думают о законе и как работает соблюдение правовых норм.Последний том рассматривает право, суды и политику в международной и сравнительной перспективе, объединяя исследования по таким темам, как основы независимости судебной системы и взаимосвязь между правом и экономическим развитием.

Том 1: Правоведение и конституционализм

Общее введение

Вступление

1. Путь Закона

Оливер Уэнделл Холмс

2.Позитивизм и разделение закона и морали

H.L.A. Харт

3. Позитивизм и верность закону: ответ профессору Харту

Лон Фуллер

4. Авторитет и обоснование

Джозеф Раз

5. Право как толкование

Рональд М. Дворкин

6. Конституционализм: древнее и современное.

Чарльз Ховард Макилвейн

7. Конституция как институт

Карл Н.Ллевеллин

8. Конституционализм

Кит Э. Уиттингтон

9. Конституционная диктатура

Клинтон Росситер

10. Происхождение и сфера действия американской доктрины конституционного права.

Джеймс Брэдли Тайер

11. Демократия и недоверие

Джон Харт Эли

12. Суть дела против судебного надзора.

Джереми Уолдрон

13.«Конституция» в американской гражданской религии

Сэнфорд Левинсон

Том 2: Судебная политика

Вступление

14. Принятие решений в условиях демократии: Верховный суд как лицо, определяющее национальную политику.

Роберт А. Даль

15. Верховный суд и новый взгляд на модель отношения

Джеффри А. Сигал и Гарольд Дж. Спет

16. Что делают судьи и судьи? (То же самое, что и все остальные)

Ричард А.Познер

17. Элементы судебной стратегии

Уолтер Ф. Мерфи

18. Информативный прецедент и внутрисудебное общение

Итан Буэно де Мескита и Мэтью С. Стивенсон

19. Стратегический аудит в политической иерархии: информационная модель решений Верховного суда Certiorari.

Чарльз М. Кэмерон, Джеффри А. Сигал и Дональд Р. Сонгер

20. Организованные интересы и определение повестки дня в США.S. Верховный суд

Грегори А. Калдейра и Джон Р. Райт

21. Неосновательная трудность: уважение законодательства к судебной власти.

Марк А. Грабер

22. Как политические партии могут использовать суды для продвижения своих интересов: Федеральные суды в США, 1875–1891

Говард Гиллман

23. Законодательно-судебные отношения: теоретико-игровой подход к конституционному контролю

Георг Ванберг

24.Разделение властей, судебное преследование и судебная легитимность

Том С. Кларк

25. Влияние Конгресса на бюрократию

Джон А. Фереджон и Чарльз Р. Шипан

26. Пространственная модель поименного голосования: сенаторы, избиратели, президенты и группы интересов в подтверждениях Верховного суда.

Джеффри А. Сигал, Чарльз М. Кэмерон и Альберт Д. Ковер

27. Учитель-республиканец: Верховный суд США, Общественное мнение и аборты.

Чарльз Х.Франклин и Лиана К. Косаки

28. Возвращение к наименее опасной ветви власти: новые доказательства реакции Верховного суда на общественные предпочтения

Кевин Т. Макгуайр и Джеймс А. Стимсон

29. Подотчетность и принуждение: слепо ли правосудие, когда оно приходит к власти?

Грегори А. Хубер и Сэнфорд Гордон

Том 3: Закон и общество

Вступление

30. Виги и охотники.

Э.П. Томпсон

31. Благополучие народа

Уильям Дж. Новак

32. Состязательный легализм и американское правительство.

Роберт А. Каган

33. Проблема социальных издержек.

Рональд Х. Коуз

34. Подрывные истории и гегемонистские сказки: к социологии нарратива.

Патрисия Юик и Сьюзен С. Силби

35. Правовая двусмысленность и символические структуры: организационное посредничество закона о гражданских правах.

Лорен Бет Эдельман

36.Возникновение и трансформация споров: наименование, обвинение и претензия

Уильям Л.Ф. Фельстинер, Ричард Л. Абель и Остин Сарат

37. Почему «имения» выходят вперед: размышления о пределах правовых изменений

Марк Галантер

38. Пустая надежда

Джеральд Н. Розенберг

39. Действия, когда избранные должностные лица не будут: Федеральные суды и обеспечение гражданских прав в профсоюзах США, 1935-85 гг.

Пол Фраймер

40.Почему мы наказываем? Сдерживание и справедливые заслуги как мотивы наказания

Кевин М. Карлсмит, Джон М. Дарли и Пол Х. Робинсон

41. Культура обществ с высоким уровнем преступности.

Дэвид Гарланд

42. Роль процессуального правосудия и легитимности в формировании общественной поддержки деятельности полиции.

Джейсон Саншайн и Том Р. Тайлер

43. Искажение закона

Уильям Халтом и Майкл В. Макканн

Том 4: Сравнительные и международные вопросы

Вступление

44.Суды

Мартин Шапиро

45. Загадочная (не) зависимость судов: сравнительный подход.

Дж. Марк Рэмсиер

46. ​​Судебная независимость в нестабильных условиях, Аргентина, 1935–1998 годы.

Матиас Ярычовер, Пабло Т. Спиллер и Мариано Томмази

47. О легитимности высших национальных судов.

Джеймс Л. Гибсон, Грегори А. Калдейра и Венесса А. Бэрд

48. Конституционные суды vs.Религиозный фундаментализм: три ближневосточных сказки

Ран Хиршль

49. Конституции и обязательства: эволюция институтов, регулирующих общественный выбор в Англии семнадцатого века.

Дуглас С. Норт и Барри Р. Вайнгаст

50. Судебные проверки и противовесы

Рафаэль Ла Порта, Флоренсио Лопес-де-Силанес, Кристиан Поп-Элечес и Андрей Шлейфер

51. Колониальные истоки сравнительного развития: эмпирическое исследование.

Дарон Аджемоглу, Саймон Джонсон и Джеймс А.Робинсон

52. Президенты и Ассамблеи.

Мэтью Соберг Шугарт и Джон М. Кэри

53. Стойкость национальных конституций.

Закари Элкинс, Том Гинзбург и Джеймс Мелтон

54. Глобализация в поисках оправдания: к теории сравнительного конституционного толкования.

Суджит Чоудри

55. Истоки режимов прав человека: демократическое представительство в послевоенной Европе.

Андрей Моравчик

56.Международное право и поведение государства: приверженность и соблюдение в международных валютных делах

Бет А. Симмонс

57. Жесткое и мягкое право в международном управлении.

Кеннет В. Эбботт и Дункан Снидал

Routledge Press

Описание книги Рутледж

Декабрь 2012 г.

1600 страниц, ткань

ISBN: 978-0-415-68035-6

1275,00 $ (cl)

Дело «Революции» на JSTOR

Abstract

Исторические концепции неоднократно используются для описания и объяснения в политической науке, несмотря на попытки их запретить общепринятым взглядом на общую теорию.Исторические концепции бывают двух видов. Это либо концепции с собственной историей в том смысле, что их значения меняются с политическими изменениями, либо они представляют собой концепции, определяющие конкретный исторический период. «Революция» — это концепция первого типа в значительной степени потому, что это по существу оспариваемая концепция между революционными акторами, а также концепция теоретиков. Только концептуальная история может уловить его полное значение. Недавние попытки создать антиисторическую концепцию «революции» потерпели неудачу, поэтому здесь это утверждается.Более того, нам следует ожидать будущих концептуальных изменений не только в «революции», но и в большинстве наших ключевых политических концепций; и такое будущее концептуальное изменение в принципе непредсказуемо. Учитывая эти различные методологические соображения, мы должны отказаться от сложившегося образа политологии как незрелой версии физики. Скорее, политология — это, по сути, историческая наука.

Информация о журнале

Американский журнал политических наук (AJPS), опубликовано четыре раза в год — один из самых читаемых политологических журналов. В Соединенных Штатах.AJPS — общий политологический журнал. открыт для всех представителей профессии и для всех областей политической дисциплины. наука. JSTOR предоставляет цифровой архив печатной версии American Journal политологии. Электронная версия американского журнала политологии доступна по адресу http://www.blackwell-synergy.com/servlet/useragent?func=showIssues&code;=ajps. Авторизованные пользователи могут иметь доступ к полному тексту статей на этом сайте.

Информация об издателе

Ассоциация политологии Среднего Запада, основанная в 1939 году, является национальной организацией. более 2800 профессоров политологии, исследователей, студентов и государственные администраторы со всей территории США и более 50 иностранных страны.Ассоциация посвящена развитию научного общения. во всех областях политологии. Ежегодно ассоциация спонсирует трехдневную конференцию политологов. в Чикаго с целью представления и обсуждения последних исследований в политологии. В конференции принимают участие более 2000 человек, в котором представлены 300 панелей и программ о политике. MPSA имеет штаб-квартиру в Университете Индианы. Для получения дополнительной информации свяжитесь с Уильямом Д.Морган, руководитель Директор, электронная почта: [email protected]

учебных целей | Политология

Департамент политологии имеет две основные цели обучения. Первый — это получение специализированных знаний в области политологии. Второй — развитие общих навыков, которые пригодятся студентам независимо от их будущего курса обучения или работы.

Специализированные знания по дисциплине политологии

По специальностям политология:

  • Познакомьтесь с каждой из четырех основных областей дисциплины: американская политика; сравнительная политика; политическая теория; международные отношения
  • Продемонстрировать передовые знания и понимание одной из подполей дисциплины
  • Знать место политологии в более широком спектре социальных наук и истории.
  • Понимать центральную роль расового разнообразия и иерархии в формировании государства, национальной политики, международных отношений и самой дисциплины политической науки.

Общие навыки

Специалисты по политологии должны уметь:

  • Понимать и использовать методы, которые политологи используют для ответа на вопросы о политике
  • Используйте критическое мышление и доказательства для понимания и оценки конкурирующих теорий и интерпретаций
  • Сформулировать и изложить в письменной форме хорошо организованный аргумент, подтвержденный доказательствами
  • Проводить исследования в области политологии, используя такие материалы, как первичные, вторичные и онлайн-источники или базы данных, в поддержку оригинального аргумента.

Успеваемость студентов оценивается по:

  • Студенческие работы, от коротких эссе до оригинальных исследовательских работ и диссертаций
  • Устные выступления и выступления в дискуссиях в классах
  • экзаменов.