Пространства россии – Проблема разбегающегося политического пространства в современной России

Геополитическое пространство России

Поиск причин развала СССР шел как с позиций серьезного анализа, так и, увы, больше всего — со спекулятивных позиций “запрограммированности” такого развала. Тезис “запрограммированности” в наиболее массовом варианте сводится к весьма тривиальному: “СССР — империя”, “Все империи разваливались” — значит… и т. д.

Куда более неожиданным кажется другое объяснение “запрограммированности” — естественно-географическое — виновато оказывается, слишком большое пространство. Это действительно неожиданно, ибо вся история русской и мировой геополитики говорит о плюсах больших пространств1.

К сожалению, начало положили не журналисты, а ученые. В популярном журнале “Знание — сила” (Лев Гумилев шутливо называл его “Знание через силу”) появилась статья доктора географических наук Б.Родомана2, где эта идея пагубности пространства почему-то называется тривиальной. “Огромность России—причина ее бедствий. Громоздкое государство, фактически унитарное, не может защищать права и свободы человека потому, что более всего озабочено самосохранением. Своими огромными размерами Россия обречена на геополитическое одиночество… В гигантской унитарной стране невозможен парламент”

3.

Где же выход по Б.Родоману? “Надо дать мировому сообществу переварить Россию по кускам (выделено автором — С.Л.), иначе и мир нами подавится, и мы погибнем в его глотке”4. Автору вообще не нравится наша история, ибо “почти вся территория России образовалась путем завоеваний и неравноправных договоров под угрозой силы”, и оказывается, в России даже “сформировался своеобразный тоталитарный ландшафт”5.

Куда “мягче” позиция других известных географов — А.Трейвиша и В.Шупера. Их, с одной стороны, вроде бы обнадеживает тот факт, что Россия остается системой “от моря и до моря”, а с другой — они же сочувственно цитируют мнение еще одного географа — В. М. Гохмана: “..пространство — наш бич”. А далее следует совсем неожиданный пассаж, огорчивший бы М.В.Ломоносова: “..если бы за Уралом плескался океан, скорее всего, Россия уже давно была бы полнокровньм членом сообщества цивилизованных стран”. (Трейвиш А., Шупер В. Пространство России: богатство или бремя / Знание — сила, 1993, март. С. 91).

Удивляет здесь не столько раздвоенность позиции (надежда или бич?), сколько повторение серьезными учеными печально известной формулы “нобелевского тракториста” о вхождении в “цивилизованное сообщество”. Для него-то Пушкин и Толстой, Чайковский и Шостакович, Вернадский и Королев — не пропуск в этот мир, но для наших коллег это вроде бы должно быть очевидным.

Все цитированные “идеи” не совсем новы. Но в последнее время спекуляции с пространством усилились, и на этом “поле” работают уже не одиночки, а целые коллективы, и распространяет их уже не “Знание — сила”, а куда более многотиражный “Огонек”. Видимо, после масштабной идеологической работы по развалу СССР постперестроечный журнал решил внести свою лепту и в развал России.

Цитируем: “Предельно допустимая (!) (выделено автором — С. Л.) площадь государства, после превышения которой существование страны делается энергетически невыгодным, равна приблизительно 500 тыс.км26. Для убедительности тезиса статья предваряется эпиграфом: “Да знаете ли Вы, что такое Россия? Ледяная пустыня. А по ней ходит лихой человек” (К.Победоносцев). А для “научности” указывается, что лаборатория глобальных проблем при Институте безопасного развития атомной энергетики дает не просто, а “выявленные физические закономерности развития страны”.

Напомним, что территория России — более 17 млн.км2, т.е. в 35 раз (!) выше “нормы”. Спрашивается, правда, а как же живут другие “запредельные” страны и кто вообще эти “монстры” с большой территорией? Оказывается, их не так и мало — 24 страны мира имеют площадь более 1 млн.км

2, т. е. явно “запредельную”, а среди них и самые развитые (США, Канада, Австралия), и самые быстро развивающиеся (Китай), и другие самые крупные по населению (Индия, Бразилия). Кстати, грядущие энергетические проблемы Китая отнюдь не в его территории, а в потенциальном исчерпании нефтяных ресурсов…

Согласно “Огоньку”, в России все безнадежно и по другим параметрам. Кроме обширной территории у нее еще два “греха”: многонациональность (“культурно-психологическая разница регионов”, по элегантному выражению авторов) и еще худший — морозы. Оказывается, среднегодовая температура в России +5,5°, тогда как в Канаде +5,1°(но живут же!), в Исландии +0,9°, а в Финляндии, которая все-таки севернее основного массива России, +1,5°. Парадоксы? Но беда наших авторов в том, что среднегодовая температура огромной страны — показатель почти бессмысленный, некорректный, все равно что средняя температура у пациентов больницы: кто-то при смерти, а у других, наоборот, 36,6°…

Технократические объяснения в геополитике не срабатывают. Справедливо в них лишь то, что энергетически эффективными бывают преимущественно небольшие страны. Не срабатывают и любые объяснения, игнорирующие географическое положение страны, в частности сравнения показателей сельского хозяйства СССР—России и США, проводимые без учета “северности” нашей страны.

Смехотворны и “выводы”, делающиеся на такой шаткой основе, например, о том, что “сепаратизм” оказывается “не глупая амбициозность отдельных местных лидеров, а выражение объективных энергофизических механизмов истории»7. Пример Армении, объявившей когда-то свою АЭС источником всех зол, а недавно — с помощью России, восстановившей ее, —куда более объективная реальность. Довольно странно выглядит их “вывод” о том, что достаточно благополучным США, Канаде и Китаю тоже грозит развал…

Вообще судить о чем-то в области другой науки очень сложно, часто это оборачивается самоуверенно дилетантскими “выводами”. Оказывается, через 50 лет Россию ждет потепление, и можно определить, какое именно, — на 2,1° (0,1 —тут трогательная деталь — все, дескать, просчитано и ясно), а заодно добавляется, что пусть хоть при этом пол-Европы потонет, зато “даст Бог, возможен скорый распад страны” (России — С.Л.), и это доведет ее “до эффективных площадей”8.

Беда в том, что авторы не знают новейших авторитетных прогнозов “парникового эффекта”, хотя и до них все было достаточно спорно и неоднозначно. В 1995 г. на Международной климатической конференции ООН в Берлине было четко сформулировано, что в первой половине XXI в. никакого заметного потепления в мире не произойдет. И что, у России и здесь “особенная стать”? (Подробнее этот вопрос освещен К.Я.Кондратьевым). (Кондратьев К.Я. Новые тенденции в исследовании глобального климата // Известия РГО, 1996, т. 128. …6. С. 47, 54.)

А теперь насчет пространства России всерьез. Со времен Петра I (с сегодняшних позиций его можно назвать геополитиком) и вплоть до 1914 г. Российская Империя ежедневно расширялась на 83 км2, т.е. на 80 тыс.км2 в год. В одном лишь XIX в. ее территория увеличилась на 1/3, согласно подсчетам американских журналистов. Это означает, что территория бывшего СССР была на 90% создана не “тоталитарным режимом”, а столетними усилиями русских государственников. И это была не «лоскутная» колониальная империя, а органически единое геополитическое, экономическое и культурное пространство. Л.Н.Гумилев отмечал, что “только в XVIII в. России удалось решить важнейшую проблему обретения естественных границ”

9, при этом “включение в Московское царство огромных территорий осуществлялось не за счет истребления присоединенных народов или насилия над традициями и верой туземцев, а за счет комплиментарных контактов русских с аборигенами или добровольного перехода народов под руку московского царя”10. “Цивилизованные народы” поступили со своими колониями иначе — отмечает ученый.

Хорошо известно (но, увы, забыто сегодняшними политиками Грузии), как просила Грузия быть присоединенной: “..долгое время первые Романовы — Михаил, Алексей, даже Петр — не хотели принимать Грузию, брать на себя такую обузу. Только сумасшедший Павел дал себя уговорить Георгию XIII и включил Грузию в состав Российской Империи. Результат был таков: в 1800 г. насчитывалось 800 тыс. грузин, в 1900-м их было 4 млн. И когда русские войска защитили Грузию от горцев, она много выиграла от этого”

11.

Задолго до Л.Н.Гумилева значимость пространства подчеркивал великий русский географ П.П.Семенов-Тян-Шанский: “…устойчива территория, которая простирается “от моря до моря»”. Писал об этом и В. И. Вернадский: “Мы недостаточно оцениваем значение огромной непрерывности нашей территории. Подобно северо-американским Соединенным Штатам, мы являемся государством-континентом… Огромная сплошная территория, добытая кровью и страданиями нашей истории, должна нами охраняться как общечеловеческое достижение, делающее более доступным, более исполнимым наступление единой мировой организации человечества”12.

Значение и выгоду больших пространств признавали как неоспоримую истину крупнейшие западные географы и геополитики — от немца Ф.Ратцеля до англичанина X.Маккиндера — отца геополитики как науки. Да и родилась-то геополитика как “наука о пространстве с точки зрения государства”, по одному из кратких определений. А внутри нее развилась теория «больших пространств», особенно важных в нашем веке авиации и освоения космоса. Конечно, геополитические мотивы использовались и в целях оправдания агрессии (“жизненное пространство”, которого якобы не хватало Германии 30-х—40-х годов), но это — не вина теории.

Для России ее пространство — это и зона формирования евразийского суперэтноса, зона длительного сосуществования и сотрудничества народов леса и степи, причем разнообразие ландшафтов было импульсом связей и развития. Недаром сейчас много и справедливо говорится об утере единого экономического, военно-стратегического, информационного, экологического пространства и однозначны выводы — сугубо негативные.

Одна деталь: у России сейчас осталось всего 8 надгоризонтных радиолокационных станций (РЛС), определяющих направление полета ракет, но четыре из них на чужой территории: Рига, Мукачево, Севастополь, Балхаш. От их функционирования зависит обороноспособность и безопасность страны, особенно в условиях приближения НАТО к границам России.

Экологические резервы России — это 45% ее территории, не отягощенной антропогенной и техногенной нагрузкой, чистые природные регионы, преимущественно в Сибири. Они влияют не только на обстановку в “остальной России”, но и планетарно. Это ли не значимость обширных пространств?

Пространство России — не только материальная, но и моральная, духовная категории. Александр Дугин отмечал, что “отношение к пространству у русских особое, подчеркнуто священное и даже антиутилитарное — русские никогда не стремились эксплуатировать свои земли, извлекать из них максимальную выгоду. Русские — хранители пространства, а не расчетливые колонизаторы или добытчики”

13.

Почему эти — немного абстрактные — вопросы о роли пространства вообще вдруг стали жизненно важными для России? Ведь, казалось бы, и сократившееся на 5 млн. км2 (в сравнении с СССР) пространство России вполне достаточно… Дело в том, что большое пространство — зона жизненных интересов России — сжимается и трансформируется под натиском Запада. Этот натиск идет под красивым лозунгом “геополитического плюрализма”, на деле означающем максимальную поддержку тем новым соседям России, которые против любых попыток интеграции, тем, кто занимает антироссийскую позицию.

Пояс “осколков” (по выражению американского геополитика С.Коэна) (другие наименования этого пояса: “серая зона” —министр иностранных дел ФРГ К.Кинкель — или “провалившиеся страны” — западная геополитическая литература) отделяет нашу страну от Центральной и Западной Европы. Самой сложной частью этого пояса является северная — страны Балтии. Экономически их функция относительно России была цинично, неверно определена В. Жириновским как “паразитарный трансферт”. Это:

  • и контрабандный реэкспорт цветных металлов из России;

  • и авиапереброска 18 т (!) российских денег из Эстонии в Чечню;

  • и новые пути транспортировки наркотиков на запад;

  • и “черная дыра” латвийских железных дорог на пути грузов Россия—Калининград.

Экономическая функция дополняется внешнеполитической — лидеры стран, где большинство русскоязычных— “неграждане”, пытались препятствовать приему России в Совет Европы. Еще опаснее военная перспектива — принятие стран Балтии в НАТО, так как в этом случае полетное время ракеты до центра европейской территории России составит 1,5—2 минуты…

Дело здесь не в каких-то территориальных претензиях к странам Балтии (анекдотично, но имеет место обратное!) — они все же лежат за пределами исторической территории России. “Западная граница православной религии отделяет их от России и на картах современных французских геополитиков” (1991 г.), а С.Хантингтон называет эту границу “зоной конфликта в 13 веков” (1993 г.). Дело в обеспечении российской безопасности, которая должна осознаваться и за пределами российской территории — в «ближнем зарубежье» вне СНГ.

Ситуацию на Украине известный американский миротворец на Балканах Ричард Холбрук оценил как “критический элемент европейской безопасности”. Заметим, не в бывшей Югославии, а на Украине… Экономическое и военное заигрывание Запада с Украиной наглядно хотя бы потому, что она стала третьим центром финансовых усилий США за рубежом после Израиля и Египта. Наконец, Молдавия, с известным стремлением ее властей к полной “румынизации”, уже переоборудует аэродром в Маркулештах для приема самолетов НАТО14.

Ситуация на Кавказе и в Закавказье вообще не укладывается в рамки коротких оценок. При этом существенно, что на юге (это касается и Закавказья, и республик Средней Азии) за пределами СНГ формируется единая “дуга нестабильности” — исламская дуга с большим уровнем координации, чем когда бы то ни было раньше. А в Закавказье идет геополитическая “нефтепроводная война” Запада (при активной “пробивной” роли Турции) против России, целью которой является отключить нашу страну от потенциальных поставок нефти каспийского шельфа на запад. При этом “контрдействия” России явно неадекватны: блокада пророссийской Абхазии в угоду крайне ненадежному союзнику — Грузии.

И здесь мы возвращаемся к теории «больших пространств», популярной в правых кругах Запада. Николай фон Рейтор — видный западный юрист и политолог (США) так определяет это понятие: “Большое пространство —это географически ограниченное пространство, которое находится в сфере влияния государства, представляющего определенную политическую идею — идею-силу”15. (Заметим, что “идея-сила” — формула евразийцев.) Касаясь современной ситуации, он отмечает, что “воссоздание русского Большого пространства является абсолютной геополитической необходимостью для России”. Географически это территория бывшего Советского Союза, территориальная целостность которого была когда-то гарантирована Хельсинкскими соглашениями 1975 г.

Речь идет не о “восстановлении бывшего СССР” (как любит интерпретировать “демпресса”), а о четком обозначении и отстаивании очевидной сферы государственных интересов России. Это — не надуманная проблема, а тяжелая реальность в условиях геополитического (военно-стратегического, геоэкономического, психологического) массированного наступления Запада на эту сферу.

В этом должны заключаться приоритеты внешней политики страны, включающие адекватные ответы на внедрение в эту сферу (в особенности через каналы экономического давления), смену приоритетов (поиск истинных партнеров), в частности, более прочные связи с некоторыми странами вне «ближнего зарубежья» (Иран, Китай), наконец, жесткое реагирование на приближение НАТО к границам России.

Автор С.Б. Лавров

1 И.Ильин, правда, говорил о «бремени природы» (оно, конечно, было и есть) и о «бремени пространства», но отнюдь не как о разрушающем факторе.

22 Родоман Б. География и судьбы России//3нание — сила, 1993, март

33 Там же. С. 12

44 Там же. С. 6, 7

55 Там же. С. 11

66 Прощай, немытая Россия!//0гонек, 1996, № 8. С. 60

77 Там же. С. 60

88 Там же. С. 62

99 Гумилев Л. Н. От Руси к России. М., Экопрос, 1992. С. 231

1010 Там же. С. 262

1111 Гумилев Л. Н. Интервью в журнале «Наш современник», 1991, № 1. С. 145

1212 Вернадский В. И. Задачи науки в связи с государственной политикой в России// Научная мысль Кавказа, 1995, № 1. С. 10

1313 «День», 24-30 сентября, 1993 г.

1414 «Правда», 9 апреля, 1996 г.

1515 «День», 1993, 24-30 сентября.

doc4web.ru

Проблема разбегающегося политического пространства в современной России

Проблема «разбегающегося» политического пространства в современной России

Введение

С момента распада СССР и образования однополярного мира прошло уже 20 лет. За эти годы современная Россия пережила большое количество различных кризисов: путчи, политическую нестабильность, этнонационализм, войну, экономические проблемы и т.д. Некоторые из них наша страна смогла преодолеть, но некоторые кризисы существуют и сейчас.

Но к постимперским проблемам сегодня дополняются и проблемы совершенно нового характера – проблемы глобализирующегося мира. Мировые тенденции диктуют свои правила игры на международной арене. Сегодня мы имеем совершенно иное по отношению к ялтинско-потсдамскому мировое устройство. Государственная монополия на геополитику исчезла. В наше время в неё включены также: транснациональные компании, международные организации, регионы, политические лидеры, отдельно взятые народы и т.д.

Таким образом, при модернизации социальных коммуникаций, появилась принципиально новая проблема политического характера: проблема «разбегающегося» политического пространства. Тенденции данного процесса напрямую связаны с иным мироустройством и быстрым темпом развития технологий.

Природа понятия «политического пространства»

Сегодня политология как наука, наравне с философией имеет специфический, зачастую довольно абстрактный категориальный аппарат. Потребность в возникновении таких понятий обусловлена изменчивым временем сегодняшнего дня. Это такие понятия как: политическое время, политическая смерть, политическое пространство и т.д. Подобные понятия предназначены раскрывать наиболее общее представление о том или ином событии, явлении.

Так в политической науке актуальным понятием стало «пространство». Оно актуализировалось в политической науке в результате перехода общества на следующий уровень своего развития – информационный. Такое понятие как «территория» уже не способно было объяснить некоторые специфические моменты, таких как появление Интернета и виртуальной реальности. Современный мир является очень сложной и взаимосвязанной системой пространств, которые взаимодействуя между собой, образуют привычное для нас общество, государство и т.п. Пространства эти могут быть экономическими, политическими, культурными, виртуальными и др.

Пространство – поле деятельности человека в определённой сфере, которое имеет свои организующие правила и механизмы регулирования взаимоотношений. Таким образом, политическое пространство – это поле взаимоотношений и правил между политическими субъектами, которые обладают реальными инструментами и полномочиями политического воздействия.[1]

Все эти системы неоднородны и не являются чем-то монолитным: в них существуют свои центры и периферии, зоны активного развития и регресса. Но, так или иначе, большинство проблем, возникающих в этих пространствах, распространяются на всю его структуру.

Так недавний экономический кризис, который возник непосредственно в мировом экономическом пространстве быстро перешёл в кризис социо-культурного (безработица, рост преступности) и политического (политическая нестабильность, кризисы политических взаимоотношений) пространств многих стран мира.

Также тесный контакт этих пространств вызывает их размытость. Чётких границ между политическим и экономическим (а вместе с тем и социо-культурным) пространствами сейчас не существует, так как основной политической задачей в XXI веке стало не господство той или иной идеологии, не военное превосходство, а экономическая развитость той или иной страны. Все политические процессы большинства стран направлены на поддержание экономической конкурентоспособности. Это вызвано невозможностью начала мировой войны, так как следующая мировая война станет последней в истории человечества…

Проблема суверенитета в глобальном пространстве

Как уже говорилось ранее, сегодняшний мир имеет принципиально новое мировое устройство. На данный момент геополитика включает в себя новые субъекты воздействия: транснациональные компании, международные организации, регионы, политические лидеры, отдельно взятые народы и т.д. Политическое пространство XXI века по отношению к XX веку сильно раздулось, «разбежалось» и деформировалось. Это выражается в том, что у каждого субъекта геополитики свои цели, и порой они прямо противоположны.

Примером могут служить столкновения интересов ТНК с местными народами в центральной и южной Африке. ТНК, добывающие алмазы или другие полезные ископаемые заинтересованы, прежде всего, в стабильности в стране.[2] Но как мы знаем, чёрная Африка является нестабильным регионом. Бесчисленные гражданские войны и сепаратистские акции заставляют ТНК опасаться за свои инвестиции. Поэтому ТНК обычно поддерживают ту политическую силу, которая контролирует место добычи полезных ископаемых. Заинтересованность в стабильности политической ситуации заставляет закрывать их глаза на методы контроля (какими бы кровавыми они не были) финансируемых политических сил.[3]

Иными словами, в мировом политическом пространстве государственные образования играют далеко уже не первую роль. Поэтому сегодня мир столкнулся с размыванием такого понятия как государственный суверенитет.

Что такое государственный суверенитет 20 лет назад? Это верховенство власти внутри страны и ее независимость во внешней сфере, т.е. полнота законодательной, исполнительной и судебной власти государства на его территории, исключающая подчинение властям иностранных государств, в т.ч. в сфере международного общения, кроме случаев явно выраженного и добровольного согласия со стороны государства на ограничение своего суверенитета.[4] Суверенитет – один из существенных признаков государства, его возможность полноправно осуществлять внутриполитические и внешнеполитические дела страны и не допускать вмешательства в свою деятельность иностранных государств и других внутригосударственных сил. «В качестве неотъемлемых юридических свойств суверенитета выделяются единство, верховенство, независимость государственной власти». Верховенство государственной власти характеризуется тем, что государственная власть посредством правотворчества регулирует весь комплекс общественных отношений в государстве и на его территории, при этом над государственной властью не может стоять никакая другая власть ни внутри страны, ни за ее пределами.

Но что такое государственный суверенитет сегодня? Однозначного ответа на него нет в современной науке, так как мир сталкивается с принципиально новой практикой государствоустройства.

Часто бывает так, что некоторые государства (в особенности центральной Африки) находятся в постоянной гражданской войне и поддерживать военную, политическую и т.д. независимость они не в состоянии. Но эти государства признаны и пытаются осуществлять политику.

Также нередки случаи, когда некоторые территории той или иной страны просто не подконтрольны существующему государственному строю. Самым ярким примером может стать граница между Пакистаном и Афганистаном. Местные племена в этих горах живут абсолютно обособлено и придерживаются только своих клановых традиций.

К тому же возникла проблема бесконтрольности средств массовых коммуникаций: Интернет, радио, телефонная связь и т.д. Всем известные волнения на ближнем востоке и в странах северной Африки организовывались путём передачи информации через интернет. Не будем забывать, что в интернете также находятся ресурсы, принадлежащие террористам, религиозным радикалам, фундаменталистам и т.д. Эти ресурсы невозможно убрать, а их действия зачастую направлены против существующего государственного строя, против общества и т.д.

Сегодня многие государства не способны полностью контролировать свои территории и тем более собственное виртуальное пространство. Поэтому политика проникновения государства в различные пространства современного общества оправдана. Ведь без контроля теряется суверенитет. Благодаря подобным процессам политическое пространство «разбегается» вширь и вглубь.

Проблемы политического пространства в современной России

Современное политическое пространство России также сталкивается с «раздуванием». Во времена Советского Союза государственная власть была во всех сферах жизни советского общества. Она распространялась на всей территории страны, имела одну из самых мощных армий и имела безоговорочный суверенитет.

Но говорить о «разбежавшемся» политическом пространстве в СССР не стоит, так как в стране была только одна политическая сила – партия. Только партия имела монополию на осуществление государственной власти. Конкурирующих или значимых в политическом пространстве субъектов политики не существовало. Поэтому политика была «во всём и везде» изначально. Она действовала в тех рамках, которые существовали в тот момент.

Также стоит отметить, что советское политическое пространство тесно связано с идеологией. Именно идеология была связующим звеном между советскими людьми, независимо от того, какой человек этничности, национальности, с каким ты достатком и т.д. Суверенитету СССР ничего не угрожало, так как государство контролировало своё политическое пространство в должной мере.

Но после развала «тоталитарного монстра» ситуация стала противоположной. В период 1991–2000 гг. политическое пространство России приняло свой сильный «разбег», включаясь в общемировые тенденции. Прежде всего, за неимением связующего звена между гражданами – идеологии, общество автономизировалось и вместе с тем появились политические силы, которые были способны конкурировать и имели достаточно большой политический вес. Это такие силы как: партии, этнонационалисты, ТНК и т.д. Быстро встал вопрос и о суверенитете страны. Ведь Россия уже не могла поддерживать контроль за территориями, выполнение законов и обеспечение безопасности.

mirznanii.com

Геополитическое пространство России


Геополитическое пространство России: мифы и реальность
Поиск причин развала СССР шел как с позиций серьезного анали­за, так и, увы, больше всего — со спекулятивных позиций “запрограм­мированности” такого развала. Тезис “запрограммированности” в наиболее массовом варианте сводится к весьма тривиальному: “СССР — империя”, “Все империи разваливались” — значит… и т. д.

Куда более неожиданным кажется другое объяснение “запрограм­мированности” — естественно-географическое — виновато оказыва­ется, слишком большое пространство. Это действительно неожидан­но, ибо вся история русской и мировой геополитики говорит о плюсах больших пространств1.

К сожалению, начало положили не журналисты, а ученые. В попу­лярном журнале “Знание — сила” (Лев Гумилев шутливо называл его “Знание через силу”) появилась статья доктора географических наук Б.Родомана2, где эта идея пагубности пространства почему-то назы­вается тривиальной. “Огромность России—причина ее бедствий. Гро­моздкое государство, фактически унитарное, не может защищать права и свободы человека потому, что более всего озабочено самосохране­нием. Своими огромными размерами Россия обречена на геополити­ческое одиночество… В гигантской унитарной стране невозможен пар­ламент”3.

Где же выход по Б.Родоману? “Надо дать мировому сообществу пе­реварить Россию по кускам (выделено автором — С.Л.), иначе и мир нами подавится, и мы погибнем в его глотке”4. Автору вообще не нра­вится наша история, ибо “почти вся территория России образовалась путем завоеваний и неравноправных договоров под угрозой силы”, и оказывается, в России даже “сформировался своеобразный тоталитар­ный ландшафт”5.

Куда “мягче” позиция других известных географов — А.Трейвиша и В.Шупера. Их, с одной стороны, вроде бы обнадеживает тот факт, что Россия остается системой “от моря и до моря”, а с другой — они же сочувственно цитируют мнение еще одного географа — В. М. Гохмана: “..пространство — наш бич”. А далее следует совсем неожидан­ный пассаж, огорчивший бы М.В.Ломоносова: “..если бы за Уралом плескался океан, скорее всего, Россия уже давно была бы полнокровньм членом сообщества цивилизованных стран”. (Трейвиш А., Шупер В. Пространство России: богатство или бремя / Знание — сила, 1993, март. С. 91).

Удивляет здесь не столько раздвоенность позиции (надежда или бич?), сколько повторение серьезными учеными печально известной формулы “нобелевского тракториста” о вхождении в “цивилизован­ное сообщество”. Для него-то Пушкин и Толстой, Чайковский и Шо­стакович, Вернадский и Королев — не пропуск в этот мир, но для на­ших коллег это вроде бы должно быть очевидным.

Все цитированные “идеи” не совсем новы. Но в последнее время спе­куляции с пространством усилились, и на этом “поле” работают уже не одиночки, а целые коллективы, и распространяет их уже не “Зна­ние — сила”, а куда более многотиражный “Огонек”. Видимо, после масштабной идеологической работы по развалу СССР постперестроечный журнал решил внести свою лепту и в развал России.

Цитируем: “Предельно допустимая (!) (выделено автором — С. Л.) площадь государства, после превышения которой существование стра­ны делается энергетически невыгодным, равна приблизительно 500 тыс.км26. Для убедительности тезиса статья предваряется эпигра­фом: “Да знаете ли Вы, что такое Россия? Ледяная пустыня. А по ней ходит лихой человек” (К.Победоносцев). А для “научности” указы­вается, что лаборатория глобальных проблем при Институте безопас­ного развития атомной энергетики дает не просто, а “выявленные фи­зические закономерности развития страны”.

Напомним, что территория России — более 17 млн.км2, т.е. в 35 раз (!) выше “нормы”. Спрашивается, правда, а как же живут другие “за­предельные” страны и кто вообще эти “монстры” с большой террито­рией? Оказывается, их не так и мало — 24 страны мира имеют площадь более 1 млн.км2, т. е. явно “запредельную”, а среди них и самые развитые (США, Канада, Австралия), и самые быстро развивающиеся (Китай), и другие самые крупные по населению (Индия, Бразилия). Кстати, грядущие энергетические проблемы Китая отнюдь не в его тер­ритории, а в потенциальном исчерпании нефтяных ресурсов…

Согласно “Огоньку”, в России все безнадежно и по другим пара­метрам. Кроме обширной территории у нее еще два “греха”: многонациональность (“культурно-психологическая разница регионов”, по элегантному выражению авторов) и еще худший — морозы. Оказыва­ется, среднегодовая температура в России +5,5°, тогда как в Канаде +5,1°(но живут же!), в Исландии +0,9°, а в Финляндии, которая все-таки севернее основного массива России, +1,5°. Парадоксы? Но беда наших авторов в том, что среднегодовая температура огромной стра­ны — показатель почти бессмысленный, некорректный, все равно что средняя температура у пациентов больницы: кто-то при смерти, а у других, наоборот, 36,6°…

Технократические объяснения в геополитике не срабатывают. Спра­ведливо в них лишь то, что энергетически эффективными бывают пре­имущественно небольшие страны. Не срабатывают и любые объясне­ния, игнорирующие географическое положение страны, в частности сравнения показателей сельского хозяйства СССР—России и США, проводимые без учета “северности” нашей страны.

Смехотворны и “выводы”, делающиеся на такой шаткой основе, на­пример, о том, что “сепаратизм” оказывается “не глупая амбициозность отдельных местных лидеров, а выражение объективных энерго­физических механизмов истории»7. Пример Армении, объявившей когда-то свою АЭС источником всех зол, а недавно — с помощью России, восстановившей ее, —куда более объективная реальность. До­вольно странно выглядит их “вывод” о том, что достаточно благопо­лучным США, Канаде и Китаю тоже грозит развал…

Вообще судить о чем-то в области другой науки очень сложно, ча­сто это оборачивается самоуверенно дилетантскими “выводами”. Оказывается, через 50 лет Россию ждет потепление, и можно опреде­лить, какое именно, — на 2,1° (0,1 —тут трогательная деталь — все, дескать, просчитано и ясно), а заодно добавляется, что пусть хоть при этом пол-Европы потонет, зато “даст Бог, возможен скорый распад страны” (России — С.Л.), и это доведет ее “до эффективных площа­дей”8.

Беда в том, что авторы не знают новейших авторитетных прогно­зов “парникового эффекта”, хотя и до них все было достаточно спор­но и неоднозначно. В 1995 г. на Международной климатической кон­ференции ООН в Берлине было четко сформулировано, что в первой половине XXI в. никакого заметного потепления в мире не произой­дет. И что, у России и здесь “особенная стать”? (Подробнее этот воп­рос освещен К.Я.Кондратьевым). (Кондратьев К.Я. Новые тенденции в исследовании глобального климата // Известия РГО, 1996, т. 128. …6. С. 47, 54.)

А теперь насчет пространства России всерьез. Со времен Петра I (с сегодняшних позиций его можно назвать геополитиком) и вплоть до 1914 г. Российская Империя ежедневно расширялась на 83 км2, т.е. на 80 тыс.км2 в год. В одном лишь XIX в. ее территория увеличилась на 1/3, согласно подсчетам американских журналистов. Это означает, что территория бывшего СССР была на 90% создана не “тоталитар­ным режимом”, а столетними усилиями русских государственников. И это была не «лоскутная» колониальная империя, а органически еди­ное геополитическое, экономическое и культурное пространство. Л.Н.Гумилев отмечал, что “только в XVIII в. России удалось решить важнейшую проблему обретения естественных границ”9, при этом “включение в Московское царство огромных территорий осуществля­лось не за счет истребления присоединенных народов или насилия над традициями и верой туземцев, а за счет комплиментарных контактов русских с аборигенами или добровольного перехода народов под руку московского царя”10. “Цивилизованные народы” поступили со своими колониями иначе — отмечает ученый.

Хорошо известно (но, увы, забыто сегодняшними политиками Гру­зии), как просила Грузия быть присоединенной: “..долгое время пер­вые Романовы — Михаил, Алексей, даже Петр — не хотели принимать Грузию, брать на себя такую обузу. Только сумасшедший Павел дал себя уговорить Георгию XIII и включил Грузию в состав Российской Империи. Результат был таков: в 1800 г. насчитывалось 800 тыс. гру­зин, в 1900-м их было 4 млн. И когда русские войска защитили Гру­зию от горцев, она много выиграла от этого”11.

Задолго до Л.Н.Гумилева значимость пространства подчеркивал великий русский географ П.П.Семенов-Тян-Шанский: “…устойчива территория, которая простирается “от моря до моря»”. Писал об этом и В. И. Вернадский: “Мы недостаточно оцениваем значение огромной непрерывности нашей территории. Подобно северо-американским Со­единенным Штатам, мы являемся государством-континентом… Огром­ная сплошная территория, добытая кровью и страданиями нашей ис­тории, должна нами охраняться как общечеловеческое достижение, делающее более доступным, более исполнимым наступление единой мировой организации человечества”12.

Значение и выгоду больших пространств признавали как неоспо­римую истину крупнейшие западные географы и геополитики — от немца Ф.Ратцеля до англичанина X.Маккиндера — отца геополити­ки как науки. Да и родилась-то геополитика как “наука о простран­стве с точки зрения государства”, по одному из кратких определений. А внутри нее развилась теория «больших пространств», особенно важ­ных в нашем веке авиации и освоения космоса. Конечно, геополити­ческие мотивы использовались и в целях оправдания агрессии (“жиз­ненное пространство”, которого якобы не хватало Германии 30-х—40-х годов), но это — не вина теории.

Для России ее пространство — это и зона формирования евразийс­кого суперэтноса, зона длительного сосуществования и сотрудничества народов леса и степи, причем разнообразие ландшафтов было импуль­сом связей и развития. Недаром сейчас много и справедливо говорит­ся об утере единого экономического, военно-стратегического, инфор­мационного, экологического пространства и однозначны выводы — сугубо негативные.

Одна деталь: у России сейчас осталось всего 8 надгоризонтных ра­диолокационных станций (РЛС), определяющих направление полета ракет, но четыре из них на чужой территории: Рига, Мукачево, Сева­стополь, Балхаш. От их функционирования зависит обороноспособ­ность и безопасность страны, особенно в условиях приближения НАТО к границам России.

Экологические резервы России — это 45% ее территории, не отя­гощенной антропогенной и техногенной нагрузкой, чистые природные регионы, преимущественно в Сибири. Они влияют не только на обста­новку в “остальной России”, но и планетарно. Это ли не значимость обширных пространств?

Пространство России — не только материальная, но и моральная, духовная категории. Александр Дугин отмечал, что “отношение к про­странству у русских особое, подчеркнуто священное и даже антиути­литарное — русские никогда не стремились эксплуатировать свои зем­ли, извлекать из них максимальную выгоду. Русские — хранители пространства, а не расчетливые колонизаторы или добытчики”13.

Почему эти — немного абстрактные — вопросы о роли пространства вообще вдруг стали жизненно важными для России? Ведь, казалось бы, и сократившееся на 5 млн. км2 (в сравнении с СССР) пространство Рос­сии вполне достаточно… Дело в том, что большое про­странство — зона жизненных интересов России — сжимается и транс­формируется под натиском Запада. Этот натиск идет под красивым лозунгом “геополитического плюрализма”, на деле означающем мак­симальную поддержку тем новым соседям России, которые против лю­бых попыток интеграции, тем, кто занимает антироссийскую позицию.

Пояс “осколков” (по выражению американского геополитика С.Коэна) (другие наименования этого пояса: “серая зона” —министр иностранных дел ФРГ К.Кинкель — или “провалившиеся страны” — западная геополитическая литература) отделяет нашу страну от Цен­тральной и Западной Европы. Самой сложной частью этого пояса яв­ляется северная — страны Балтии. Экономически их функция относительно России была цинично, неверно определена В. Жиринов­ским как “паразитарный трансферт”. Это:


  • и контрабандный реэкспорт цветных металлов из России;

  • и авиапереброска 18 т (!) российских денег из Эстонии в Чечню;

  • и новые пути транспортировки наркотиков на запад;

  • и “черная дыра” латвийских железных дорог на пути грузов Рос­сия—Калининград.

Экономическая функция дополняется внешнеполитической — ли­деры стран, где большинство русскоязычных— “неграждане”, пыта­лись препятствовать приему России в Совет Европы. Еще опаснее во­енная перспектива — принятие стран Балтии в НАТО, так как в этом случае полетное время ракеты до центра европейской территории Рос­сии составит 1,5—2 минуты…

Дело здесь не в каких-то территориальных претензиях к странам Балтии (анекдотично, но имеет место обратное!) — они все же лежат за пределами исторической территории России. “Западная граница православной религии отделяет их от России и на картах современных французских геополитиков” (1991 г.), а С.Хантингтон называет эту границу “зоной конфликта в 13 веков” (1993 г.). Дело в обеспечении российской безопасности, которая должна осознаваться и за предела­ми российской территории — в «ближнем зарубежье» вне СНГ.

Ситуацию на Украине известный американский миротворец на Бал­канах Ричард Холбрук оценил как “критический элемент европейской безопасности”. Заметим, не в бывшей Югославии, а на Украине… Эко­номическое и военное заигрывание Запада с Украиной наглядно хотя бы потому, что она стала третьим центром финансовых усилий США за рубежом после Израиля и Египта. Наконец, Молдавия, с известным стремлением ее властей к полной “румынизации”, уже переоборудует аэродром в Маркулештах для приема самолетов НАТО14.

Ситуация на Кавказе и в Закавказье вообще не укладывается в рам­ки коротких оценок. При этом существенно, что на юге (это касается и Закавказья, и республик Средней Азии) за пределами СНГ форми­руется единая “дуга нестабильности” — исламская дуга с большим уровнем координации, чем когда бы то ни было раньше. А в Закавка­зье идет геополитическая “нефтепроводная война” Запада (при актив­ной “пробивной” роли Турции) против России, целью которой явля­ется отключить нашу страну от потенциальных поставок нефти каспийского шельфа на запад. При этом “контрдействия” России явно неадекватны: блокада пророссийской Абхазии в угоду крайне нена­дежному союзнику — Грузии.

И здесь мы возвращаемся к теории «больших пространств», попу­лярной в правых кругах Запада. Николай фон Рейтор — видный за­падный юрист и политолог (США) так определяет это понятие: “Боль­шое пространство —это географически ограниченное пространство, которое находится в сфере влияния государства, представляющего оп­ределенную политическую идею — идею-силу”15. (Заметим, что “идея-сила” — формула евразийцев.) Касаясь современной ситуации, он от­мечает, что “воссоздание русского Большого пространства является абсолютной геополитической необходимостью для России”. Геогра­фически это территория бывшего Советского Союза, территориаль­ная целостность которого была когда-то гарантирована Хельсинкскими соглашениями 1975 г.

Речь идет не о “восстановлении бывшего СССР” (как любит интер­претировать “демпресса”), а о четком обозначении и отстаивании оче­видной сферы государственных интересов России. Это — не надуман­ная проблема, а тяжелая реальность в условиях геополитического (военно-стратегического, геоэкономического, психологического) мас­сированного наступления Запада на эту сферу.

В этом должны заключаться приоритеты внешней политики стра­ны, включающие адекватные ответы на внедрение в эту сферу (в особенности через каналы экономического давления), смену приоритетов (поиск истинных партнеров), в частности, более прочные связи с не­которыми странами вне «ближнего зарубежья» (Иран, Китай), нако­нец, жесткое реагирование на приближение НАТО к границам России.

Автор С.Б. Лавров


baza-referat.ru

Доклад: Геополитическое пространство России

Поиск причинразвала СССР шелкак с позиций серьезного анали­за, так и, увы, больше всего — со спекулятивных позиций “запрограм­мированности” такого развала. Тезис “запрограммированности” в наиболее массовом варианте сводится к весьма тривиальному: “СССР — империя”, “Все империи разваливались” — значит… и т. д.

Куда более неожиданным кажется другое объяснение “запрограм­мированности” — естественно-географическое — виновато оказыва­ется, слишком большое пространство. Это действительно неожидан­но, ибо вся история русской и мировой геополитики говорит о плюсах больших пространств[1] .

К сожалению, начало положили не журналисты, а ученые. В попу­лярном журнале “Знание — сила” (Лев Гумилев шутливо называл его “Знание через силу”) появилась статья доктора географических наук Б.Родомана2 , где эта идея пагубности пространства почему-то назы­вается тривиальной. “Огромность России—причина ее бедствий. Гро­моздкое государство, фактически унитарное, не может защищать права и свободы человека потому, что более всего озабочено самосохране­нием. Своими огромными размерами Россия обречена на геополити­ческое одиночество… В гигантской унитарной стране невозможен пар­ламент”3 .

Где же выход по Б.Родоману? “Надо дать мировому сообществу пе­реварить Россию по кускам (выделено автором — С.Л.), иначе и мир нами подавится, и мы погибнем в его глотке”4 . Автору вообще не нра­вится наша история, ибо “почти вся территория России образовалась путем завоеваний и неравноправных договоров под угрозой силы”, и оказывается, в России даже “сформировался своеобразный тоталитар­ный ландшафт”5 .

Куда “мягче” позиция других известных географов — А.Трейвиша и В.Шупера. Их, с одной стороны, вроде бы обнадеживает тот факт, что Россия остается системой “от моря и до моря”, а с другой — они же сочувственно цитируют мнение еще одного географа — В. М. Гохмана: “..пространство — наш бич”. А далее следует совсем неожидан­ный пассаж, огорчивший бы М.В.Ломоносова: “..если бы за Уралом плескался океан, скорее всего, Россия уже давно была бы полнокровньм членом сообщества цивилизованных стран”. (Трейвиш А., Шупер В. Пространство России: богатство или бремя / Знание — сила, 1993, март. С. 91).

Возможно вы искали — Дипломная работа: Современная украинская государственность региональные геополитические аспекты

Удивляет здесь не столько раздвоенность позиции (надежда или бич?), сколько повторение серьезными учеными печально известной формулы “нобелевского тракториста” о вхождении в “цивилизован­ное сообщество”. Для него-то Пушкин и Толстой, Чайковскийи Шо­стакович, Вернадский и Королев — не пропуск в этот мир, но для на­ших коллег это вроде бы должно быть очевидным.

Все цитированные “идеи” не совсем новы. Но в последнее время спе­куляции с пространством усилились, и на этом “поле” работают уже не одиночки, а целые коллективы, и распространяет их уже не “Зна­ние — сила”, а куда более многотиражный “Огонек”. Видимо, после масштабной идеологической работы по развалу СССР постперестроечный журнал решил внести свою лепту и в развал России.

Цитируем: “Предельно допустимая (!) (выделено автором — С. Л.) площадь государства, после превышения которой существование стра­ны делается энергетически невыгодным, равна приблизительно 500 тыс.км2 ”6 . Для убедительности тезиса статья предваряется эпигра­фом: “Да знаете ли Вы, что такое Россия? Ледяная пустыня. А по ней ходит лихой человек” (К.Победоносцев). А для “научности” указы­вается, что лаборатория глобальных проблем при Институте безопас­ного развития атомной энергетики дает не просто, а “выявленные фи­зические закономерности развития страны”.

Напомним, что территория России — более 17 млн.км2 , т.е. в 35 раз (!) выше “нормы”. Спрашивается, правда, а как же живут другие “за­предельные” страны и кто вообще эти “монстры” с большой террито­рией? Оказывается, их не так и мало — 24 страны мира имеют площадь более 1 млн.км2 , т. е. явно “запредельную”, а среди них и самые развитые (США, Канада, Австралия), и самые быстро развивающиеся (Китай), и другие самые крупные по населению (Индия, Бразилия). Кстати, грядущие энергетические проблемы Китая отнюдь не в его тер­ритории, а в потенциальном исчерпании нефтяных ресурсов…

Согласно “Огоньку”, в России все безнадежно и по другим пара­метрам. Кроме обширной территории у нее еще два “греха”: многонациональность (“культурно-психологическая разница регионов”, по элегантному выражению авторов) и еще худший — морозы. Оказыва­ется, среднегодовая температура в России +5,5°, тогда как в Канаде +5,1°(но живут же!), в Исландии +0,9°, а в Финляндии, которая все-таки севернее основного массива России, +1,5°. Парадоксы? Но беда наших авторов в том, что среднегодовая температура огромной стра­ны — показатель почти бессмысленный, некорректный, все равно что средняя температура у пациентов больницы: кто-то при смерти, а у других, наоборот, 36,6°…

Похожий материал — Доклад: Современное геополитическое положение России и Украины

Технократические объяснения в геополитике не срабатывают. Спра­ведливо в них лишь то, что энергетически эффективными бывают пре­имущественно небольшие страны. Не срабатывают и любые объясне­ния, игнорирующие географическое положение страны, в частности сравнения показателей сельского хозяйства СССР—России и США, проводимые без учета “северности” нашей страны.

Смехотворны и “выводы”, делающиеся на такой шаткой основе, на­пример, о том, что “сепаратизм” оказывается “не глупая амбициозность отдельных местных лидеров, а выражение объективных энерго­физических механизмов истории»7 . Пример Армении, объявившей когда-то свою АЭС источником всех зол, а недавно — с помощью России, восстановившей ее, —куда более объективная реальность. До­вольно странно выглядит их “вывод” о том, что достаточно благопо­лучным США, Канаде и Китаю тоже грозит развал…

Вообще судить о чем-то в области другой науки очень сложно, ча­сто это оборачивается самоуверенно дилетантскими “выводами”. Оказывается, через 50 лет Россию ждет потепление, и можно опреде­лить, какое именно, — на 2,1° (0,1 —тут трогательная деталь — все, дескать, просчитано и ясно), а заодно добавляется, что пусть хоть при этом пол-Европы потонет, зато “даст Бог, возможен скорый распад страны” (России — С.Л.), и это доведет ее “до эффективных площа­дей”8 .

Беда в том, что авторы не знают новейших авторитетных прогно­зов “парникового эффекта”, хотя и до них все было достаточно спор­но и неоднозначно. В 1995 г. на Международной климатической кон­ференции ООН в Берлине было четко сформулировано, что в первой половине XXI в. никакого заметного потепления в мире не произой­дет. И что, у России и здесь “особенная стать”? (Подробнее этот воп­рос освещен К.Я.Кондратьевым). (Кондратьев К.Я. Новые тенденции в исследовании глобального климата // Известия РГО, 1996, т. 128. …6. С. 47, 54.)

А теперь насчет пространства России всерьез. Со времен Петра I (с сегодняшних позиций его можно назвать геополитиком) и вплоть до 1914 г. Российская Империя ежедневно расширялась на 83 км2 , т.е. на 80 тыс.км2 в год. В одном лишь XIX в. ее территория увеличилась на 1/3, согласно подсчетам американских журналистов. Это означает, что территория бывшего СССР была на 90% создана не “тоталитар­ным режимом”, а столетними усилиями русских государственников. И это была не «лоскутная» колониальная империя, а органически еди­ное геополитическое, экономическое и культурное пространство. Л.Н.Гумилев отмечал, что “только в XVIII в. России удалось решить важнейшую проблему обретения естественных границ”9 , при этом “включение в Московское царство огромных территорий осуществля­лось не за счет истребления присоединенных народов или насилия над традициями и верой туземцев, а за счет комплиментарных контактов русских с аборигенами или добровольного перехода народов под руку московского царя”10 . “Цивилизованные народы” поступили со своими колониями иначе — отмечает ученый.

Очень интересно — Реферат: Судьбы восточнославянских народов в глобальном контексте

Хорошо известно (но, увы, забыто сегодняшними политиками Гру­зии), как просила Грузия быть присоединенной: “..долгое время пер­вые Романовы — Михаил, Алексей, даже Петр — не хотели принимать Грузию, брать на себя такую обузу. Только сумасшедший Павел дал себя уговорить Георгию XIII и включил Грузию в состав Российской Империи. Результат был таков: в 1800 г. насчитывалось 800 тыс. гру­зин, в 1900-м их было 4 млн. И когда русские войска защитили Гру­зию от горцев, она много выиграла от этого”11 .

Задолго до Л.Н.Гумилева значимость пространства подчеркивал великий русский географ П.П.Семенов-Тян-Шанский: “…устойчива территория, которая простирается “от моря до моря»”. Писал об этом и В. И. Вернадский: “Мы недостаточно оцениваем значение огромной непрерывности нашей территории. Подобно северо-американским Со­единенным Штатам, мы являемся государством-континентом… Огром­ная сплошная территория, добытая кровью и страданиями нашей ис­тории, должна нами охраняться как общечеловеческое достижение, делающее более доступным, более исполнимым наступление единой мировой организации человечества”12 .

Значение и выгоду больших пространств признавали как неоспо­римую истину крупнейшие западные географы и геополитики — от немца Ф.Ратцеля до англичанина X.Маккиндера — отца геополити­ки как науки. Да и родилась-то геополитика как “наука о простран­стве с точки зрения государства”, по одному из кратких определений. А внутри нее развилась теория «больших пространств», особенно важ­ных в нашем веке авиации и освоения космоса. Конечно, геополити­ческие мотивы использовались и в целях оправдания агрессии (“жиз­ненное пространство”, которого якобы не хватало Германии 30-х—40-х годов), но это — не вина теории.

Для России ее пространство — это и зона формирования евразийс­кого суперэтноса, зона длительного сосуществования и сотрудничества народов леса и степи, причем разнообразие ландшафтов было импуль­сом связей и развития. Недаром сейчас много и справедливо говорит­ся об утере единого экономического, военно-стратегического, инфор­мационного, экологического пространства и однозначны выводы — сугубо негативные.

Одна деталь: у России сейчас осталось всего 8 надгоризонтных ра­диолокационных станций (РЛС), определяющих направление полета ракет, но четыре из них на чужой территории: Рига, Мукачево, Сева­стополь, Балхаш. От их функционирования зависит обороноспособ­ность и безопасность страны, особенно в условиях приближения НАТО к границам России.

Вам будет интересно — Доклад: Техногенно-экологическая безопасность Украины

Экологические резервы России — это 45% ее территории, не отя­гощенной антропогенной и техногенной нагрузкой, чистые природные регионы, преимущественно в Сибири. Они влияют не только на обста­новку в “остальной России”, но и планетарно. Это ли не значимость обширных пространств?

Пространство России — не только материальная, но и моральная, духовная категории. Александр Дугин отмечал, что “отношение к про­странству у русских особое, подчеркнуто священное и даже антиути­литарное — русские никогда не стремились эксплуатировать свои зем­ли, извлекать из них максимальную выгоду. Русские — хранители пространства, а не расчетливые колонизаторы или добытчики”13 .

Почему эти — немного абстрактные — вопросы о роли пространства вообще вдруг стали жизненно важными для России? Ведь, казалось бы, и сократившееся на 5 млн. км2 (в сравнении с СССР) пространство Рос­сии вполне достаточно… Дело в том, что большое про­странство — зона жизненных интересов России — сжимается и транс­формируется под натиском Запада. Этот натиск идет под красивым лозунгом “геополитического плюрализма”, на деле означающем мак­симальную поддержку тем новым соседям России, которые против лю­бых попыток интеграции, тем, кто занимает антироссийскую позицию.

Пояс “осколков” (по выражению американского геополитика С.Коэна) (другие наименования этого пояса: “серая зона” —министр иностранных дел ФРГ К.Кинкель — или “провалившиеся страны” — западная геополитическая литература) отделяет нашу страну от Цен­тральной и Западной Европы. Самой сложной частью этого пояса яв­ляется северная — страны Балтии. Экономически их функция относительно России была цинично, неверно определена В. Жиринов­ским как “паразитарный трансферт”. Это:

— и контрабандный реэкспорт цветных металлов из России;

Похожий материал — Доклад: Российско-Украинских отношения

— и авиапереброска 18 т (!) российских денег из Эстонии в Чечню;

— и новые пути транспортировки наркотиков на запад;

— и “черная дыра” латвийских железных дорог на пути грузов Рос­сия—Калининград.

Экономическая функция дополняется внешнеполитической — ли­деры стран, где большинство русскоязычных— “неграждане”, пыта­лись препятствовать приему России в Совет Европы. Еще опаснее во­енная перспектива — принятие стран Балтии в НАТО, так как в этом случае полетное время ракеты до центра европейской территории Рос­сии составит 1,5—2 минуты…

cwetochki.ru