Это социальный эксперимент: «Это великий социальный эксперимент» – Огонек № 16 (5611) от 27.04.2020

Содержание

«Это великий социальный эксперимент» – Огонек № 16 (5611) от 27.04.2020

Пока многие не работают, социологи страдают от переизбытка заказов: как стало известно «Огоньку», отрасль проводит множество непубличных опросов, зондирующих настроения в обществе и выявляющих реакцию на действия власти по борьбе с вирусом. Полученные результаты вызывают все большую озабоченность «вертикали». О возможных изменениях социального ландшафта во время и после карантина журнал поговорил с Симоном Кордонским, профессором, председателем экспертного совета фонда «Хамовники».

Беседовала Ольга Филина

— Вы всегда утверждали, что в России гражданского общества как такового нет, социальных групп тоже, зато имеются сословия. И что реальная матрица нашей жизни еще нуждается в описании, свободном от западных шаблонов. Стала ли эта матрица виднее, когда наступил «идеальный шторм» — текущий коронавирусный кризис?

— Сословия — это социальные группы, создаваемые государством. Сословная структура у нас оформилась с начала 2000-х, когда стали один за другим появляться законы: о военной службе, о статусе депутатов, о судебных приставах и далее. Под каждое сословие на сегодняшний день издан свой собственный закон. Но правда и то, что в обычной жизни межсословные перегородки были не очень заметны, существовали как бы номинально. Они появлялись, когда случалось ЧП для отдельного человека: арест или, наоборот, повышение по службе и прочее. А вот теперь ЧП настало для всех, и власть вынуждена жестко обозначить межсословные ограничения.

Симон Кордонский, социолог

Есть группы, которые должны самоизолироваться, есть группы, которые будут работать, несмотря ни на что, наконец, есть группы «вне сословий», которых как бы не существует. Формальное разделение стало фактическим, поведенческим, причем подневольным. Это тяжело переживается, причем всеми: нефтяники, например, работали до последнего, гражданские служащие и теперь работают — и не очень в восторге от того, что должны рисковать. Хотя беспрекословная служба государству предписана их сословной группе законом. Плюс ко всему происходит интересное оформление корпоративной структуры общества, как бы дополняющей сословную. Есть список из 600 предприятий, на которые не распространяются ограничения деятельности: наконец стало ясно, какие корпорации в Системе, а какие нет. Все это способствует социальной определенности, выяснению априори конфликтных отношений между группами.

— Такая ясность — к лучшему?

— Открытые конфликты легче разрешать. Так что в этом смысле — да.

— Какие конфликты вы считываете?

— Глобально один — конфликт за ресурсы; локально — множество споров за свою долю пирога, свой кусок. У нас же распределительная экономика. И тут еще другая проблема: если раньше процедура распределения ресурсов была более или менее понятна, как-то описана в бюджете, то теперь все сломалось. Регионам дарована часть ресурсов, которая раньше забиралась в центр, непонятно, надолго ли и как все перестроится. Масса номинальных граждан вычеркивается из распределительных потоков, хозяйственного оборота. На мой взгляд, мы присутствуем при великом социальном эксперименте, имеющем большое значение для бюрократии: выясняем, каким образом система может обойтись без некоторых сословий, вроде пенсионеров, самозанятых. Может, выяснится, что они вообще не нужны. Ну и да, люди таким образом перестают быть субъектами/адресатами распределения, а сами осознаются как трудовые мобилизационные ресурсы. Государство захочет понять, как использовать даже «ненужных».

— Ненужными стали самозанятые, предприимчивые россияне? Условно: все те, которые в 1990-е как раз выплывали из кризисов первыми? 

— Систему самозанятости в России правильнее называть системой самовыживания. Она всегда была дополнительной к государственной экономике и обеспечивала живучесть нашей страны. Сегодня ее ограничили — по объективным и субъективным причинам (сиди дома, не ходи).

И это как раз нарушение некоего «обычного права», к которому все привыкли. Людей не просто оставили без денег, а не дают зарабатывать привычным путем. Пострадали практически все промыслы: от репетиторства (оказывается, онлайн оно не всегда возможно) до автомастерских (которые существовали как дополнение к официальной деятельности автодилеров, продавая и переставляя запчасти от старых/краденых машин). Что всем этим людям делать? Им не раздадут денег по западному сценарию, потому что они не существуют для государства, это принцип отношений с ними.

— Но это справедливо, наверное, для работников теневых секторов экономики, а самозанятые все же имеют статус, а значит, должны претендовать на поддержку…

— Да нет никакой теневой экономики: это глупый термин, придуманный для описания той реальности, которая не соответствует учебникам. Врач, например, использует свое служебное положение, чтобы консультировать по интернету, или создает свою клиентуру, так как имеет хорошую репутацию в цехе. Что это, теневая экономика? Нет, она более чем публичная. Есть криминальная экономика, но она как раз неплохо контролируется корпорациями внутри государства.

Попытки выставить самозанятых, или «самовыживающих», паразитами на социальном теле бессмысленны: когда нет никакого социального контракта (а у нас его нет), нельзя утверждать, что какие-то транзакции, переводы ресурсов менее правильные, чем другие. Любой электрик или сантехник, берущий «левые» деньги, платит местным органам власти своими услугами и лояльностью. Никаких рациональных доводов, почему он должен изменить свои практики ресурсообмена, вы не придумаете. Государство совершает усилия по выстраиванию силовых отношений с теми, кто где-то что-то делает без его санкции, проще говоря, грозит административкой и уголовкой. Но на этом аргументы заканчиваются.

— Как могут измениться отношения граждан и государства в условиях нынешнего кризиса? 

— Монополизация, национализация ресурсов, корпоративизация жизни — никакие иные варианты не просматриваются. Ограничение самодеятельности, конечно. Насколько это будет терпимым, не знаю, но государство попытается занять больше ниш.

— Общество относительно легко соглашается на текущие ограничения, потому что они имеют медицинское оправдание. Однако первые митинги против карантина (например, во Владикавказе) уже имели место. Ждать скачка оппозиционности?

— О «росте оппозиционных настроений» обычно говорит интеллигенция — социальная группа, которая меня интересует в последнюю очередь. Потому что она всегда реагирует по стандарту, заданному еще в сталинское время: или защищает народ, или прославляет власть. Она существует в этой триаде «народ — власть — интеллигенция» и все время кому-то оппонирует. Я уже не очень понимаю, кому. Существуют властные этажи: есть федералы, есть губернаторы, есть силовики, еще кто-то — и между ними сложные отношения. Вся эта пестрота вместе представляет «государство». Вокруг этого государства как-то существует народ. Но что такое наш народ сейчас? Никто ж не может определить.

— Давайте перефразируем: вы говорили, что конфликты становятся явными. Значит, они могут выливаться в протесты?

— Могут, но протесты бывают очень разного качества. Условно: если сейчас конфликт между организаторами здравоохранения и его акторами приведет к росту самосознания и ответственности последних — будет хорошо. Станут врачи сильной корпорацией, способной к диалогу с государством,— прекрасно. Однако они вполне могут конфликтовать, бузить и никакого самосознания не обретать. Тогда все впустую и не очень интересно.

У нас есть сословия, есть корпорации, а органы согласования их интересов отсутствуют. Оно понятно: быстро такие соборные институты не появляются. А в отсутствие всякого «собора» единственным способом поговорить оказываются некие акции, протесты.

Поэтому увеличение числа протестов само по себе не говорит об изменении системы, наоборот — протесты ей имманентно свойственны. Были, например, московские выступления после выборов в гордуму. Какой лозунг там стал центральным? А старый добрый, известный с начала 90-х: «Партия, дай порулить», пусти нас в Думу. Протест в наших условиях — это демонстрация того, что мы обижены, нашей группе/корпорации дали меньше, чем другой/чем мы заслуживаем. Я не вижу групп, которые были бы более рациональными в своих интересах, а не просто хотели бы откусить кусок у другого. Если текущий кризис здесь что-то изменит, станет интересно.

— При этом в отношении государства вы не сомневаетесь: оно прибегнет к мобилизации. То есть будет укрепляться и «откусывать куски», так?

— Попытается, но не думайте, что с большим удовольствием. Режим ЧС в стране ведь так и не введен: наши правители в действительности боятся мобилизации. Больше мобилизации — больше власти военных, а с военными придется делиться. Придется как-то подкручивать систему, перераспределять ответственность. К этому никто не готов, даже сами силовики. Пока расчет на то, что 2–4 недели протянем, а там все естественным образом сгладится. И в предсказанной мной мобилизации на передовой будут выступать в первую очередь штрафующие органы.

— Самозанятым есть куда отступать? Они ведь выживают, как я понимаю, в зонах, относительно свободных от государства.

— Лучшим исследованием сейчас было бы посчитать площади газонов/пустырей на дачах, вновь распаханных под грядки. По некоторым сведениям, народ раскупает семена и дешевые китайские генераторы, мотоблоки — но тут все надо проверять. Из Москвы выехал почти миллион дачников, в других городах — похожая ситуация. Что все эти люди делают? В какой-то степени они, естественно, перейдут к самообеспечению. Мне, например, непонятно, как долго выдержат наши торговые сети, которые сейчас распределяют продукты (уже в значительной мере не продают, а именно распределяют). Сейчас некоторая часть товаров отсутствует, ассортимент уменьшается. В райцентрах типовые торговые центры (так называемые стекляшки) еще год назад, в спокойное время, начали обживаться местными: превращаться в аналоги колхозных рынков, обросших своими лавчонками — передвижными точками торговли. Если штрафующие органы будут милосердны, эти рыночки смогут ожить; если прижмут — забьются вглубь социальных связей.

— Что происходит с отходниками? 

— Все очень зависит от сферы деятельности. Например, строительство не останавливается: кто работает на строительных объектах, прибавит активов. Вахты сохраняются и на добыче полезных ископаемых, и на охране различных объектов. С другой стороны, число вахтовиков урезают. Какая-то жизнь есть, но она в значительной мере зависит от государственного аппарата и его корпораций, поэтому отложенным образом еще войдет в кризис.

Плюс: те из вахтовиков, которые лишаются работы и возвращаются в семьи, сталкиваются дома с массой проблем — все привыкли жить порознь, при этом относительно обеспеченно. Теперь надо жить вместе при нехватке денег. На алкоголь ограничений нет, это социально значимый товар. И посмотрим, что еще будет происходить в российских семьях…

— Какие стратегии выживания кроме «натурального хозяйства» будут востребованы в этот кризис?

— Одна основная стратегия — избегание государства. Но это сложно, потому что государство старается залезть во все дыры, все регламентировать и всех поставить под подозрение. Все, кто с ним сталкивается, в том или ином виде под прицелом. Вот, скажем, есть участковая больница, у нее смета на ремонт крыши. А сломалось вдруг крыльцо. Главврач тратит деньги «крыши» на крыльцо, то есть совершает уголовно наказуемое деяние, нецелевое использование бюджетных ресурсов. Это замечает чиновник и, в свою очередь, решает сложную задачу: как интерпретировать действия врача? Какой закон применить или не применять вовсе? Ведь этого чиновника будет чуть позже проверять вышестоящий начальник и так далее… Если где-то кто-то захочет «навести порядок», мало никому не покажется. Поэтому очень многое зависит от личных оценок, от желания уклоняться от государства или следовать за ним.

— Можно ли вообразить какой-то механизм разрешения накопленных конфликтов и споров, который как-то сообразовывал бы людей с государством и наоборот?

— Я уже говорил, что нужен некий соборный орган. Федералы пытаются его выдумать, не случайно в Думу берут спортсменов, артистов и силовиков — далеко не первых гениев, но как бы представителей определенных сословий. Сурков был намерен созвать собор на базе «Единой России», Володин — «Общероссийского народного фронта», но, откровенно говоря, не получилось. Сложность в том, что собору нужно, чтобы все группы, выдвигающие своих представителей, как-то себя осознали. То есть осознали и свою особость, и свое единство с другими в рамках одной страны. А с этим туго.

Кризис может способствовать тому, чтобы уяснить «особость». Ну а единство, как давно известно, обычно связано с формированием национального самосознания. Тут требуется уйти от сталинского определения нации, которым все болеют, включая интеллигенцию, и перейти к нормальному политическому. У нас с советских времен русскими считалась совокупность людей, принадлежащих к разным этническим группам и находящихся вне территории их проживания. Наш адрес — не дом и не улица, как известно, а русский — это человек без территории, почти ругательство. Пока пытались построить «советских», в таком уничтожении «русских» был, цинично говоря, смысл. Ну а сейчас-то вообще непонятно, кто мы. Советские не получились, от русских отучились. Ну и называют нас по инерции «народом». Но народа-то тоже нет: есть группы интересов, песок… Поди собери его. Поэтому надежда на качественные изменения должна быть, но ожидать резкого скачка не советую. Какая-то работа по осознанию себя еще предстоит.

Социальный эксперимент в социологии

Понятие социального эксперимента

Определение 1

Под экспериментом понимается некий способ исследования, который связан с контролируемым взаимодействием исследуемого объекта и наблюдателя в заранее заданных условиях.

Эксперимент отличается от любого другого метода именно тем, что в нем можно получить информацию в искусственно созданной обстановке.

Разделяют два вида эксперимента:

  • естественно-научный, объектом которого выступает весь материальный мир; в процессе естественнонаучного эксперимента часто прибегают к физическому моделированию исследуемого объекта и создают для него различные управляемые условия;
  • социальный эксперимент, который представляет собой совместную деятельность всех испытуемых и ведущего (социолога) и направлен такой эксперимент на исследование особенностей взаимоотношения в какой-либо социальной группе или на исследование особенностей отдельной личности.

Помимо простого социального эксперимента можно говорить о таком, в котором изучаются причины и динамика конфликта, а потому в нем со стороны экспериментаторов используется насилие в разных формах.

В 1970-х гг. М.Б. Харрисов и другими исследователями был проведен социальный эксперимент, когда люди, находящиеся в супермаркетах, магазинах, подвергались насилию (их толкали сзади), после чего оценивалась реакция людей: кто-то был вежлив и понимающ в ответ, кто-то безразличен, кто-то откровенно агрессивен и т.д. Далее все полученные данные использовались при изучении агрессии и фрустрации.

Определение 2

Социальный (социологический) эксперимент — это определенный метод сбора и анализа данных, с помощью которого можно проверить наличие или отсутствие гипотез о существующих причинно-следственных связях между различными социальными явлениями.

Признаки социального эксперимента

  1. Исследователь (экспериментатор, ведущий) играет важную роль, непосредственно вмешиваясь в процесс исследования. Обычно этот человек представляет собой социолога или специалиста по психологии.
  2. Относительно изолированный экспериментальный фактор, а также его вариация или возможное сочетание с другими факторами должны быть введены максимально планомерно.
  3. За всеми детерминирующими факторами исследователь или его помощники должны вести планомерный контроль.
  4. Все изменения зависимых переменных должны быть сведены к изменениям переменных независимых.

Структура социального эксперимента

Можно представить социальный эксперимент как сочетание четырех условий, а именно экспериментатора, экспериментуемого (объект эксперимента), экспериментальной ситуации и экспериментального фактора.

В роли экспериментатора выступает, как правило, исследователь или их группа, которые непосредственно занимаются разработкой и проведением своего исследования.

В роли экспериментального объекта может быть любая группа лиц, которые приняли приглашение поучаствовать в эксперименте.

Сама экспериментальная ситуация — это некая ситуация, созданная искусственно, но часто повторяющая реальные события, в которой участвует объект исследования и которая отвечает всем целям и задачам исследования.

Наконец, экспериментальный фактор, который также называют независимой переменной, — это некая система условий, которые вводятся исследователей. Независимая переменная должна обладать определенными качествами: быть управляемой и контролируемой.

Замечание 1

Говоря о достоинствах социального эксперимента, можно отметить, что с помощью этого метода можно очень четко определить причинно-следственные связи между социальными объектами. К недостаткам метода относятся сложность и достаточно высокая стоимость проведения эксперимента.

Социальный эксперимент. Социальная философия

Социальный эксперимент

Если наблюдение является по своему существу созерцающим, то в эксперименте рельефно вырисовывается его активный, преобразующий характер. В эксперименте мы вмешиваемся в естественный ход событий. Воспользуемся тем определением эксперимента, которое предложено В. А. Штоффом:

«Эксперимент есть вид деятельности, предпринимаемой в целях научного познания, открытия объективных закономерностей и состоящей в воздействии на изучаемый объект (процесс) посредством специальных инструментов и приборов, благодаря чему удается:

1) изолировать исследуемый объект от влияния побочных, несущественных и затемняющих его сущность явлений и изучать его в „чистом“ виде;

2) многократно воспроизводить ход процесса в строго фиксированных, поддающихся контролю и учету условиях;

3) планомерно изменять, варьировать, комбинировать различные условия в целях получения искомого результата»[211].

Отвечая данному определению в целом, социальный эксперимент обладает в то же время, некоторыми существенными особенностями.

1. Социальный эксперимент носит конкретно-исторический характер. Эксперименты в области физики, химии, биологии могут быть повторены в различные эпохи, в различных странах, ибо законы развития природы не зависят ни от формы и типа производственных отношений, ни от национальных и исторических особенностей. Социальные же эксперименты, нацеленные на преобразование экономики, национально-государственного устройства, системы воспитания и образования и т. д., могут давать в различные исторические эпохи, в различных странах не только разные, но и прямо противоположные результаты.

2. Объект социального эксперимента (так называемая экспериментальная группа) обладает меньшей степенью изоляции от остающихся вне эксперимента подобных объектов (так называемой контрольной группы) и всех воздействий данного социума в целом. Здесь невозможны такие надежные изолирующие устройства, как вакуумные насосы, защитные экраны и т. п., применяемые в процессе физического эксперимента. А это значит, что социальный эксперимент, по сути дела, не может быть осуществлен с достаточной степенью приближения к, выражаясь языком науковедения, «чистым условиям». С этими обстоятельствами связана причина неудачи многих социальных экспериментов, например, опытов Ш. Фурье и его сторонников по созданию фаланг своеобразных первичных ячеек нового, идеального и гармоничного (по мысли экспериментаторов) общества; опытов Р. Оуэна по образованию кооперативов и коммун в Англии и Америке; нашего отечественного опыта начала 60-х годов по массовому созданию школ-интернатов, замышлявшихся в качестве инкубаторов по выращиванию личностей коммунистического типа. Во всех этих случаях общая объективная социальная обстановка, нравственно-психологическая атмосфера скрадывали и, в конечном счете, сводили на нет предполагавшиеся и даже вроде бы уже в какой-то степени проглядывавшие результаты эксперимента.

3. Социальный эксперимент предъявляет повышенные требования к соблюдению «техники безопасности» в процессе его проведения по сравнению с естественно-научными экспериментами, где допустимы даже эксперименты, совершаемые методом проб и ошибок. И хотя сегодня эта грань между экспериментом социальным и экспериментами в ряде отраслей естествознания (в генетике и биоинженерии, в атомной физике) стала менее резкой, в принципе она сохраняется. Речь идет об особой деликатности социального эксперимента, который в любой точке своего протекания, каждодневно и ежечасно оказывает непосредственное воздействие на самочувствие, благосостояние, физическое и психическое здоровье людей, вовлеченных в «экспериментальную группу». Недооценка любой детали, любой сбой в ходе эксперимента может оказать пагубное воздействие на людей, и никакими благими намерениями его организаторов оправдать это невозможно. Гуманистичность должна быть заложена в саму конструкцию исследовательского проекта и тщательно выверена еще до того как начнется осуществление эксперимента. Отсюда еще одно требование к социальному эксперименту, точнее — запрет, налагаемый на него.

4. Социальный эксперимент не вправе проводиться в целях получения непосредственно теоретического знания. Для понимания сущности этого запрета необходимо учитывать, что эксперимент имеет две функции — познавательную и прагматическую (прикладную). Скажем, когда академик И. П. Павлов и его ученики проводили свои знаменитые опыты на обезьянах и собаках, их непосредственной целью было нахождение физиологических закономерностей высшей нервной деятельности и создание соответствующей теории, хотя, разумеется, результаты экспериментов могли тут же использоваться и в прикладных целях. Иначе обстоит дело в обществознании. Ставить опыты (эксперименты) на людях антигуманно во имя любой теории, какой бы респектабельной и многообещающей она ни представлялась. Главная задача социального эксперимента — совершенствование общественной практики. Как же в таком случае он соотносится с теорией? Во-первых, социальный эксперимент должен иметь солидное теоретическое обоснование, в противном случае он перестает быть научным. А во-вторых, его результаты обязательно учитываются различными отраслями обществознания и стыковых с ним наук (медициной, архитектурой и т. д.). Но при этом, повторимся, подтверждение, опровержение или совершенствование теории ни в коей мере не превращается в самоцель эксперимента.

Научный коммунизм

Научный коммунизм

← Социально-политическое и идейное единство общества ← | ↑ К оглавлению ↑ | → Союз рабочего класса и крестьянства →


Социальный эксперимент

(лат. experimentum — проба, опыт) — метод научного исследования и элемент в управлении социальными явлениями и процессами; осуществляется в форме контролируемого воздействия на эти явления и процессы и имеет целью поиск возможностей для достижения запланированных новых результатов.

С. э. представляет собой важное средство совершенствования форм управления общественной жизнью, форм ее организации в соответствии с объективными законами ее развития; он в определенной степени позволяет, прежде чем идти на различного рода нововведения, предварительно выявить меру их целесообразности и эффективности в данных условиях. Эксперимент помогает обнаружить новые возможности и резервы повышения производительности труда, развития социальных отношений, роста активности трудящихся, их участия в управлении производством. Схема С. э. обычно следующая. Сначала формулируется целевая установка (и гипотеза, проверяемая в эксперименте), например, влияние системы оплаты труда и распределения премий в зависимости от конечных результатов производства (собранный урожай, поступившая в торговлю и проданная продукция данного предприятия, ремонт автобусов с гарантийным сроком их эксплуатации на линии и т. п.) на рост производительности труда, на отношение к труду. Затем подыскиваются экспериментальный и контрольный (служащий для сравнения) объекты, выделяются те значимые для конечного результата параметры (например, уровень технического оснащения, плановые показатели и др.), которые должны быть постоянными в ходе эксперимента, определяются сроки, осуществляются периодические измерения экспериментальных переменных и т. д. Перед проведением эксперимента необходимо предварительное разъяснение со стороны общественных организаций его целей и условий. Поскольку С. э. вплетается в реальную, обычную деятельность людей, естественными границами его применимости является недопустимость нанесения убытка в случае ложности гипотезы, тем более морального ущерба его участниками. Целью эксперимента является не только производственный эффект, но и воспитательный, повышение общественной активности его участников. Эксперименты подобного типа часто возникают в процессе подготовки и реализации планов социального развития трудовых коллективов (см. Социальное планирование) и неразрывно связаны с активной творческой деятельностью трудящихся. Они возможны лишь в условиях социалистического общества, где средства производства и государственная власть находятся в руках народа, руководимого коммунистической партией. Социальное экспериментирование таких предшественников научного коммунизма, как Оуэн, Фурье, было утопичным, не оправдало себя по той причине, что основывалось на попытках построить островки социалистических производственных отношений в рамках классово антагонистического общества с целью изменения этого общества под влиянием примера (см. Утопический социализм; Коммуна).

С. э. как метод научного исследования отличается от описанного выше эксперимента как элемента в управлении социальными процессами характером решения задач и тем, что субъектом экспериментальной деятельности здесь является ученый-экспериментатор. Испытуемые в этом случае не должны знать, что в их среде проводится экспериментальное исследование, так как само это знание может оказать влияние на результат. Научные социальные эксперименты активно проводятся в педагогике, социальной психологии и других общественных науках. Сфера их обычно ограничена малой группой, их целью является изучение механизмов, факторов, влияющих на становление личности и воспитание ее в коллективе.

В современных условиях, когда в социалистических странах предъявляются повышенные требования к уровню научного управления обществом, практика социального экспериментирования расширяется. Все это делает необходимым дальнейшее совершенствование методов С. э., форм его проведения. Одним из перспективных методов является эксперимент на модели, предшествующий реальному эксперименту с самим социальным объектом и позволяющий в краткие сроки и без ущерба для объекта изучить и оценить различные варианты его изменения. Наиболее эффективной при этом является человеко-машинная система моделирования, в которой одна часть параметров объекта формализована, а другая часть остается неформализованной и представлена в виде концепций, сценариев, ценностных ориентации человека, взаимодействующего с формальной частью в диалоговом режиме. Модельные эксперименты позволяют более точно определить стратегию реального эксперимента, но не могут заменить его. Только эксперимент на самом объекте позволяет получить надежное знание об эффективности проверяемых гипотез.


← Социально-политическое и идейное единство общества ← | ↑ К оглавлению ↑ | → Союз рабочего класса и крестьянства →

Дзюбенко С.Ю. Социальный эксперимент. Наука и шоу

Дзюбенко Станислав Юрьевич
Санкт-Петербургский государственный университет сервиса и экономики

Dzubenko Stanislav Yourievitch
Saint Petersburg State University of Service and Economics

Библиографическая ссылка на статью:
Дзюбенко С.Ю. Социальный эксперимент. Наука и шоу // Современные научные исследования и инновации. 2017. № 3 [Электронный ресурс]. URL: https://web.snauka.ru/issues/2017/03/79963 (дата обращения: 25.04.2021).

Социальные эксперименты благодаря СМИ и видеоблогерам известны широкой общественности. Результаты отдельных экспериментов, которые организуют энтузиасты без специального образования, не только показывают в новостях, но часто даже публикуют в журналах и книгах, на них ссылаются.

Популярное явление в действительности имеет мало общего с социальными экспериментами. Социальные проблемы интересуют людей, а формат популярного ролика или репортажа в СМИ популярнее социального эксперимента с научно обоснованной программой исследования.

В популярных роликах затрагиваются разные проблемы: сострадание жителей по отношению к неимущим, инвалидам, реакция общества на хулиганство, оскорбления или даже насилие. Подобные эксперименты проводятся всего за несколько дней. Как считают авторы, достаточно опросить нескольких человек (или посмотреть на реакцию), чтобы сделать обобщающие выводы, актуальные для всей страны.

Если в таком формате 10 человек не заступятся за девушку, которую оскорбляет ее молодой человек, а только один сделает замечание, то следует вывод: российское общество равнодушно.

Такие выводы, конечно, необоснованны. В данном случае всегда нужно помнить: популярные блогеры снимают видео зачастую для того, чтобы «шокировать» публику, чтобы было больше просмотров. Именно поэтому они снимают ролики на злободневную тему, иногда в формате социального эксперимента.

Нередко блогеры называют свои действия «шоу», что соответствует действительности. Для шоу характерен эффект, а для нужного эффекта снимать постановочные ролики, дабы результаты соответствовали схеме авторов, чтобы ролик получился по-настоящему зрелищным, а еще лучше скандальным.

Пример: участники проекта «Ракамакафо» в 2014 году провели социальный эксперимент, в ходе которого решили проверить, как поведут себя люди, если увидят, что человеку стало плохо посреди белого дня. Результаты таковы: в России большинство проходит мимо, а в США почти все помогают. На этом основании можно сделать какие угодно выводы, в том числе политические.

Затем последовали многочисленные публикации, интервью, снимали отдельные передачи на эту тему, даже издавали книги, где данный случай рассматривался как доказательство тезиса о «социальной неопределенности россиян»[1].

И дело не только в том, что эксперимент мог быть частично постановочным, а в том, что не совсем понятен выбор места. В России это Санкт-Петербург, место возле автобусных остановок и метро, а в США (г. Майями) возле зон отдыха. Такой подход к делу нельзя назвать научным, и это действительно не социальный эксперимент, а шоу. Особенно странно, что выборка из нескольких десятков человек якобы свидетельствует об обществе в целом, хотя речь идет о нескольких городах.

Критические замечания со стороны общественности только подогревали интерес к данному ролику. В социальных сетях некоторые люди выкладывали похожие видео, где результаты противоположные. Не так уж сложно провести подобный «эксперимент» для подтверждения любого тезиса.

Социальный эксперимент – научное исследование. У блогеров нет не только программы, но и отсутствуют элементарные принципы любого социального эксперимента. Пропускается процедура рандомизации – случайный выбор объекта исследования для объективного анализа результатов. О случайности говорить не приходится. Ничем не обоснован выбор мест и выбор человека, к которому блогеры обращаются. Тем более что этот человек может быть актером.

Отсутствует репрезентативность выборки, не представлены разные регионы страны и представители всех социальных слоев, следовательно, невозможно сделать вывод об обществе в целом. Нет никаких оснований считать результаты любого шоу, называемого социальный эксперимент, достоверными.

Социальный эксперимент – метод регулирования социальных процессов для их возможной корректировки. Подход в этом деле может опираться только на научные данные. Без обоснованной программы исследования и репрезентативной выборки такой проект неосуществим.

Для наглядности можно использовать несколько примеров. Один из самых известных – эксперимент Аша[2]. Исследователь предложил студентам проверить зрение. В группе был только один студент, который не понимал, в чем суть исследования, а с остальными исследователь заранее договорился, чтобы они намеренно отвечали неверно на поставленный вопрос, дабы проверить реакцию испытуемого.

Студентам показывали две карточки. На первой была одна вертикальная линия, а на второй – три. Задача испытуемого ответить, какая из трех линий второй карточки (a, b, c) по длине такая же, как на первой карточке.

Ответ ясен, поскольку на второй карточке все три линии были разной длины, и среди них была одна, как линия на первом изображении. Но все оказалось сложнее. Всего карточек было несколько десятков. И на первые два вопроса вся группа отвечала правильно, но затем каждый отвечал неверно. Испытуемый был последним.

В результате 75% испытуемых отвечали с большинством неверно, хотя знали правильный ответ. Таким образом, заключали исследовали, в группах есть власть конформизма.

Эксперимент в социологии нужен для разных целей. Есть несколько видов:

1) научно исследовательские;

2) практические.

Первые направлены на то, чтобы проверить гипотезы по новым научным данным, а вторые – сбор информации для применения в реальной жизни (например, улучшить производительность труда, разработать рекомендации для реформы в социальной сфере).

Когда готова программа исследования и сформирована выборка, нужно проверить реакцию экспериментальной группы на разные факторы, зафиксировать характеристики, сравнить с контрольной группой.

Результаты эксперимента, пускай даже гипотезы не подтвердились, важны для науки. Эксперимент в социологическом исследовании – надежный метод сбора данных и научного анализа.


Библиографический список
  1. В. Макишвили. Большая книга манипуляций. Изучаем секреты управления сознанием. АСТ, 2016.
  2. Comstock G. A., Scharrer E. Asch // The Psychology of Media and Politics. — Academic Press, 2005. — P. 46—49, 19. ISBN 9780121835521.


Количество просмотров публикации: Please wait

Все статьи автора «Дзюбенко Станислав Юрьевич»

«Это такой социальный эксперимент». Как не сойти с ума во время самоизоляции

В Беларуси уже более двух тысяч больных коронавирусом. Люди продолжают болеть и умирать. Те, кто пока не заболел — рискуют потерять если не физическое, то психическое здоровье.

О том, как не умереть от страха и извлечь пользу от самоизоляции, Naviny.by рассказал психотерапевт Артем Григорьев.

 

Потому что он сталкивается с чем-то, с чем раньше не сталкивался. На данный момент достоверных, четких данных о болезни и лечении нет. Поэтому человек задается вопросами: «Что со мной будет? Сколько шансов заразиться? Выжить?». Возникает тревога. В данной ситуации она является защитным механизмом, физиологическим компонентом. Есть тревога физиологическая, а есть гипотетическая, гиперболизированная.

«Нормальная» тревога заставляет нас соблюдать социальное дистанцирование, мыть руки, избегать мест массового скопления людей. Гипотетическая тревога заключается в том, что человек начинает строить негативные прогнозы, не имея на то оснований. Человек начинает нерационально тратить свое время. К примеру, бегать по больницам и пытаться найти несуществующее заболевание. И, кстати, таким поведением человек увеличивает риск заражения.

 

Если вы находитесь в самоизоляции, соблюдаете гигиену, не посещаете места массового скопления людей, не контактировали с больными, сохраняете дистанцию с людьми — у вас невысокий риск заразиться.

Если у вас есть симптомы вируса (тяжело дышать, к примеру), но вы не уверены — это болезнь или психосоматика, нужно ориентироваться на объективные данные (к примеру, температуру). Если симптомы не проходят, успокоительное не помогает — стоит обратиться к специалистам.

Сейчас к психотерапевтам стало больше обращений, как непосредственно, так и на телефон доверия. Многие люди боятся стигмы, но для них предусмотрены анонимные приемы. В кабинетах психотерапевтов ведется плановый прием, поэтому практически исключена возможность контактирования с другими пациентами и сидение в очереди.

 

Эмоциональный фон влияет на иммунную систему. При возникновении выраженной сильной тревожности иммунитет может снижаться. Соответственно, восприимчивость к вирусным заболеваниям становится выше. При стабильном эмоциональном фоне наш иммунитет работает как положено и сопротивляется инфекции.

 

Отказаться ли, к примеру, от просмотра негативных новостей? Некоторым это действительно поможет. Другим — нет. Так как отсутствие информации и вызывает у человека тревогу. Нужно знать самого себя. И данное время как раз можно использовать для познания себя, для саморазвития.

Ситуацию усложняет социальная изоляция — так как человек в это время получает меньше контактов, эмоций. С друзьями, к примеру, в бар не пойдешь. Надо искать альтернативные способы для разрядки.

  • Найти старых друзей, родственников, которые живут далеко, возобновить общение по интернету.
  • Проводить больше времени с семьей.
  • Переоценить в положительном ключе отношения.
  • Поднять уровень образованности.
  • Прочитать книги, на которые раньше из-за рутины не было времени.
  • Найти новое хобби.
  • Заняться физическими упражнениями.
  • Искать альтернативные пути получения удовольствия от жизни, чтобы страх, у которого глаза велики, не поглощал.

Это время дано, чтобы узнать, что ты за человек, с какими ценностями, чем наполнен твой внутренний мир. В это время полезно заняться медитацией, йогой, духовными практиками, чтением Библии, если ты верующий — всем, что «твоё», что делает твою жизнь разнообразной.

 

Чтобы контролировать ситуацию, мы должны понимать, что происходит, осознавать. В данном случае мы боимся заражения неизвестным вирусом, но при этом забываем, что уже много лет живем в мире, где вирусы и бактерии повсеместно. Есть и другие заболевания. Это не первая и не последняя пандемия в нашей жизни.

Из каждой тяжелой ситуации нужно извлекать что-то полезное, а не погружаться в нее с головой. Учитывая самоизоляцию и то, что сейчас происходит со всем миром, возможно, люди начнут лучше понимать друг друга. Потому что все во всем мире оказались в универсальной, одинаковой ситуации.

Чтобы миру побороть эту проблему — нужно всем объединиться.

Есть вещи, которые мы можем контролировать — гигиену, социальную дистанцию, заботу о близких людях. Вместо бесконечного чтения новостей, приводящих к росту тревожности, можно помочь медикам, которые сейчас на передовой, включиться в волонтерскую деятельность. Это также поможет снизить уровень тревоги и повысить ощущения контроля над жизнью.

Покупать впрок продукты и лекарства — это самозащита. Это нормально для любого живого существа. Когда мы чувствуем опасность — мы пытаемся себя сохранить, защитить. Возможно, это и правильно, так как мы не знаем, что будет дальше, и пытаемся в силу своей информированности, представления о ситуации создать наиболее комфортную для себя обстановку.

 

Да, это такой социальный эксперимент. Каждый узнает на самом деле, какой у него внутренний мир, и чем он его заполняет.

Есть люди, которые не оценят эту возможность, используют как повод, к примеру, ничего не делать, пить алкоголь, предаваться гедонизму. А есть люди, которые используют эту ситуацию с толком. Как минимум — станут больше общаться со своей семьей, как-то проявят себя, начнут что-то осмысливать.

Другие люди закроются и сделают вид, что они в домике, и не будут принимать никакого участия ни в чём.

Пандемия — это возможность пересмотреть свои жизненные ориентиры, понять, что мы не такие неуязвимые, как иногда нам может показаться. После пандемии можно выйти новым человеком — более сильным, целеустремленным. Может случиться и наоборот. Это на совести каждого.

 

Люди концентрируются на негативных новостях — это как игровая зависимость, когда человек проигрывает деньги — он хочет отыграться. А здесь человек «проигрывает» свое время, свой привычный уклад жизни.

Ему кажется, что ему будет лучше, когда почитает, что кому-то — хуже. Но это неправильный подход. Надо искать, что кому-то неплохо, искать позитивное.

 

Не разделяю мнение, что рост разводов — результат самоизоляции. Крайне сомневаюсь, что это разводы среди лиц, которые находились в гармоничных отношениях. Скорее всего, ситуация подтолкнула к разводам те семьи, которые уже были на грани. Но по каким-то причинам — социальным, моральным — не могли себе этого позволить. А здесь они оказались друг напротив друга — и всё выплеснулось в закрытой обстановке.

Я надеюсь, для большинства семей этот период будет возможностью сблизиться. Но для части людей это способ поставить окончательную точку в отношениях.

Фонд «Обнажённые сердца» провел социальный эксперимент. Ребенку надо было выбрать — с кем играть

Фонд «Обнажённые сердца» представил кампанию с целью развития инклюзии. Ролик «Научите детей тому, чему они учат нас» приурочен к 21 марта, Международному дню человека с синдром Дауна. Кампания разработана при участии агентств Marvelous и Grandma Production.

Основа кампании — социальный эксперимент о влиянии взрослых на отношение детей к сверстникам с особенностями развития.

В процессе взросления мнение детей формируется под влиянием родителей и общества, которые зачастую навязывают им определенное отношение к людям с различными нарушениями развития. В особенности распространена стигматизация людей с ментальной инвалидностью — синдромом Дауна, аутизмом и другими диагнозами.


Согласно данным исследования, проведенного Фондом, большинству жителей страны проблемы людей с особенностями развития не близки — в России только 7% готовы помогать семьям,воспитывающим детей и молодых людей с ментальной инвалидностью, а более 50% считает, что детям с синдромом Дауна и общей задержкой развития лучше обучаться индивидуально дома или в специальных учреждениях, а не вместе с обычными детьми. Такое отношение безусловно начинает в какой-то момент передаваться и подрастающим детям, влияет на их желание общаться и взаимодействовать со сверстниками с особенностями.


Младшие школьники уже полностью перенимают образцы поведения и взгляды взрослых. А дети дошкольного возраста не замечают особенностей развития и полностью готовы принять людей, не похожих на себя.

Таким образом, чтобы общество в будущем стало инклюзивным, родителям уже сейчас необходимо объяснять своим детям, что все люди на земле разные и при этом все они имеют равные права, и могут быть полноценной частью общества вне зависимости от ментальных или физических нарушений.

Наталья Водянова, основатель Фонда «Обнажённые сердца»:

Я по-прежнему слышу истории родителей особых детей о том, как их «выживают» из садиков, выгоняют с детских площадок и других общественных мест, списывают на домашнее обучение, чтобы не мешали обычным ученикам в школе. Таких примеров тысячи, и они происходят каждый день.

Я прошу всех родителей обычных детей задуматься о том, что своим поведением вы формируете отношение ваших детей к сверстникам с особенностями. Пожалуйста, помните об этом! Не бойтесь отвечать на вопросы детей об инвалидности, о людях с нарушениями, ведь несмотря на особенности развития, общего у нас больше, чем отличий. Научите детей тому, чему они учат нас.

Видео «социального эксперимента» стало частью большой адвокационной работы Фонда «Обнажённые сердца» по информированию общества с целью изменить отношение к людям с ментальной и физической инвалидностью, а также членам их семей.

Артем Синявский, Chief Creative Officer, Marvelous :

В этой работе всё по-настоящему. Остановитесь, сделайте паузу и посмотрите, это действительно важно.

Максим Колышев, режиссер, креативный директор, копирайтер:

Социальный эксперимент — это формат, который не гарантирует результата, сформированного на уровне идеи. Но эмпатия и воображение помогают выстроить реакции того, как поведут себя дети разных возрастов непосредственно во время эксперимента.

Невозможно передать то, что испытывала команда, когда обе гипотезы были подтверждены реакцией детей. Сейчас можно с твердой уверенностью сказать, что абсолютно все дети готовы к тому, чтобы принимать ребят с особенностями развития, но только от нас, взрослых, зависит сможем ли мы построить инклюзивное общество или нет. Наша задача научить детей принимать этот мир во всем его многообразии. Только так мы сможем объединиться и сделать этот мир добрее.

Полина Назарьева, генеральный продюсер Grandma Production:

Съемки социального эксперимента — это процесс иной, отличающийся от шаблонного производства рекламы. Все горели желанием создать что-то очень значимое. Но никто до конца не понимал, что будет на выходе.

Я не забуду никогда, как вся группа на плейбеке синхронно не дышала, когда ребенок выбирал комнату. И никогда не забуду, как все девочки зарыдали, когда маленький Рома пошел к Егору.

Мы обязательно будем и дальше заниматься социально значимыми проектами. И возможно, ценностные ориентиры людей сдвинутся и мир станет хоть немного осознаннее.

Состав творческой группы:

Фонд «Обнаженные Сердца» (клиент)

Директор по коммуникациям — Анна Можутина
Руководитель пресс-службы — Ольга Вайншток

Marvelous

Chief Creative Officer — Артем Синявский
Chief Financial Officer — Андрей Коротыкин
Senior Copywriter — Анастасия Копосова
Senior Art Director — Наталья Квачева
Account Director — Елена Секирина

Grandma Production

General Producer — Полина Назарьева
Executive Producer — Ольга Шарова
Line Producer — Евгения Митасова
Line Producer — Алексей куляк
Creative Director, Copywriter, Director — Максим Колышев
1st ad — Дмитрий Метелица
DOP — Юрий Никогосов
Set Designer — Александра Никифорова
Costume — Валерия Лазарева
Edit — Владимир Гайслер
Muah — Ирина Гусева
Gaffer — Александр Поляков
2nd DOP — Артем Тарасенков
3st DOP — Алексей Малинкович
4th DOP — Милена Бечанович
Focuspullers — Юлия Осипова, Даниэль Малинкович, Георгий Шанович, Владислав Кузнецов
Camera Mechanics — Михаил Кондриков, Станислав Масленков, Иван Яновский
Mechanic Movi — Кирилл Нанушьян
Administration — Александр Пономарь, Рафаэль Айрапетов, Антон Зайковский
Colorist — Николай Вавилов
Music — Константин Мальцев, Рамазан Адамович
Sound designer — Станислав Паушев
VO (rus) — Сергей Чонишвили
VO (eng) — Daniel Barnes
Sound on set — Вадим Сергач, Алена Васильева
Camera rental- paap cinema rental, kinosurf
Craft service — Марина Цевелева
Catering — Леонид Глухих

социальный эксперимент — Dictionary.com

Quickmeme

С научной точки зрения, социальных экспериментов началось в 1860-х годах. Они отличаются от клинических или лабораторных экспериментов тем, что изучают, как люди ведут себя в реальном мире, социально .

Известные и противоречивые социальных экспериментов включают эксперимент Стэнли Милгрэма 1960-х годов, в котором испытуемые проверяли послушание, заставляя их думать, что они электрически шокируют других.Другие — эксперимент с куклой Бобо 1960-х годов, исследующий насилие у детей, и тюремный эксперимент в Стэнфорде 1971 года, от которого быстро отказались после того, как участники слишком серьезно отнеслись к своей роли заключенных и охранников.

В социальных сетях и Интернете…

социальный эксперимент стал термином для неформальных попыток увидеть, как люди на что-то реагируют. Например, в 2012 году актер Коул Спроус создал личную учетную запись Tumblr в качестве социального эксперимента .

В 2013 году Chance the Rapper начал свой тур Social Experiment , присоединившись к группе The Social Experiment для записи альбома Surf 2015 года, получившего признание критиков.

Фраза социальный эксперимент стала предметом некоторых споров в Интернете благодаря розыгрышам на YouTube. Один из ютуберов, Сэм Пеппер, в 2014 году опубликовал видео, в котором ущипнул женщин за задницы после того, как спросил у них дорогу. Розыгрыш вызвал возмущение, и Пеппер попыталась защитить его, заявив, что это не сексуальное домогательство, а социальный эксперимент .Да нет.

В 2018 году знаменитость из Instagram Тимми Толик, популярный своими рискованными и женственными фотографиями, заявил, что его лента представляет собой социальный эксперимент , проводимый Гарвардским университетом.

Додудад

Массовый социальный эксперимент над вами идет полным ходом, и вам это понравится

Моника Рогати уже создала одну из самых интеллектуальных систем поиска рабочих мест в мире, код которой просеивал профили LinkedIn и волшебным образом рекомендовал «Люди, которых вы можете» Знайте, «когда в 2013 году ей позвонили из компании, известной своими портативными колонками, наушниками Bluetooth и многим другим.

Оказалось, что

Jawbone занялась отслеживанием состояния здоровья. Компания уже начала продавать браслет с богатым сенсорным экраном под названием UP, который отслеживает шаги и сон своего владельца. Теперь он хотел, чтобы ученые и поведенческие психологи разобрались во всех данных о здоровье.

Заинтригованный, Рогати подписал контракт. Когда она начала изучать режим сна десятков тысяч людей, что-то привлекло ее внимание. «Я видела, что … женщины спали в среднем на 21 минуту больше за ночь», — говорит она.«Я подумал:« Ни за что ». «

Рогати перепроверил данные. Число увеличивалось снова и снова. Затем обратилась к академической литературе. К ее удивлению, многочисленные научные исследования — такие, которые отслеживали около 300 человек за короткий период времени — показали, что женщины спят больше, чем мужчины, примерно на … 21 минуту . Миллионы точек данных Jawbone точно коррелируют с десятилетиями научных исследований.

Но там, где эти исследования закончились, Рогати только начинал.Вместо того, чтобы просто продолжать отслеживать тысячи людей через их смартфоны и диапазоны UP и подтверждать то, что она уже проверила, что, если она действительно может повлиять на их поведение? Вместо того, чтобы выяснить, сколько они спят, почему она не могла помочь им — и женщинам, и этим сонным мужчинам — больше спать?

Итак, в прошлом году растущая команда специалистов по обработке данных Рогати и Jawbone применила цифровую версию психологического термина, известного как «принцип приверженности»: они разослали сообщения 40 000 пользователям, прося их сказать «Я в постели». конкретное время, которое они определили, будет относительно ранним для этого пользователя.В результате у Jawbone была треть из них, чтобы они пошли спать пораньше. В среднем на 23 минуты раньше.

Несмотря на все обертоны Большого Брата, те, кого побуждает к действию алгоритм, похоже, ценят этот жест: 90% пользователей его браслетов, утверждает Jawbone, говорят, что это изменило их отношение к своему здоровью. «Мы можем добиться этого только потому, — говорит основатель и генеральный директор Jawbone Хосайн Рахман из своего офиса в штаб-квартире компании в Сан-Франциско, — потому что мы сделали большие инвестиции в науку о данных.«

Эти вложения собираются пойти еще дальше: Jawbone скоро будет брать данные из других приложений, которые вы используете на своем телефоне, например Netflix, для экспериментов с автоматическими подталкиваниями, например, предлагая вам посмотреть Modern Family перед сном, потому что вы спали. На 57 минут больше, чем когда вы смотрели премьеру сериала «Ходячие мертвецы».

Такая близость подчеркивает что-то фундаментальное. Потребителей отслеживают, измеряют и побуждают к действию с 1950-х годов — психология, как признает любой зритель Mad Men , является самой сердцевиной современной рекламной индустрии, с символизмом, двусмысленностью и тревогой, впервые использованными в качестве рекламы. оружие.Сейчас распространение подключенных устройств — смартфонов, носимых устройств, термостатов, автомобилей — в сочетании с мощным интегрированным программным обеспечением означает золотой век поведенческой науки. Данные больше не будут отражать то, кем мы являемся — они помогут это определить.

Возникающую область иногда называют каптологией, сокращенно от «Компьютеры как убедительные технологии», как это сформулировал Стэнфордский ученый-компьютерщик Б.Дж. Фогг в 1996 году. Более убедительный термин для обозначения того, что получилось: экономика морской свинки.

Здесь уже есть большие деньги.Подсчитайте венчурный капитал, привлеченный вместе с доходами, генерируемыми компаниями, которые уже начали набирать обороты, и, по оценкам FORBES, вы обнаружите, что область стоимостью 7 миллиардов долларов на пути к гораздо большему количеству (менее 20% из 10 000 крупнейших веб-сайтов мира использовать сторонние инструменты для проведения экспериментов над своими пользователями). И это не учитывает волновой эффект от всего этого цифрового подталкивания, который, несомненно, будет многократно увеличиваться по мере распространения этих практик.

Этические вопросы столь же важны: подробности о том, что мы едим и что смотрим, о нашем темпе и пульсе, а также о температуре в нашем теле и в доме — все доступно.В основном с нашего согласия. Часто нет.

ИСТОЧНИКИ МОРСКОЙ СВИНКИ Экономику можно проследить до 1990-х годов, когда исследователь Sun Micro-system по имени Якоб Нильсен воспользовался потенциалом ранних интернет-браузеров как платформ для тестирования. Вместо того, чтобы просто показывать всем одно и то же, Nielsen помог популяризировать идею показа меньшим группам посетителей различных интерфейсов, чтобы судить, какой из них окажется более эффективным. Так родилось A / B-тестирование.

На рубеже веков Google превратил эту концепцию в оружие.В начале 2000 года поисковый гигант провел свой первый A / B-тест, случайным образом показывая миллионам пользователей версии страницы результатов с 10, 20 или 30 ссылками. Оказалось, что наименьшее число приводит к более быстрой загрузке страниц, а сокращение этих миллисекунд заставляет людей возвращаться к сервису.

Как и в своем кредо «не будь злом», Google включил A / B-тестирование в свою философию работы — к 2008 году он проводил 6000 экспериментов ежегодно, что привело к более 450 изменениям в алгоритме поиска и макете страницы.Сегодня, по словам сотрудника Google Дайан Танг, «наши инженеры и специалисты по анализу данных проводят тысячи A / B-тестов одновременно, чтобы найти способы улучшить наши услуги множеством способов, от оценки того, какой цвет и интерфейсы предпочитают люди, до использования инфраструктура более эффективно «.

Этот этос стал основным продуктом поиска. Ронни Кохави, курирующий оптимизацию Microsoft Bing, утверждает, что веб-сайты должны постоянно тестироваться на полной половине посетителей, и он идет пешком: теперь Bing проводит 300 экспериментов с пользователями в день.Результаты переводятся непосредственно в чистую прибыль. В 2013 году Bing тщательно протестировал, следует ли включать более одной ссылки в избранные объявления. Ответ: два или более были лучше, чем один, и компания заявляет, что результатом стало увеличение годового дохода на 100 миллионов долларов. «Данные важнее интуиции», — говорит Кохави, доктор философии. из Стэнфорда и использовался для тестирования Amazon. Инженеры Google относятся к этому более язвительно, высмеивая любой сайт, который все еще работает на основе человеческого инстинкта, как HiPPO, или мнение «самого высокооплачиваемого человека».«

Честно говоря, теперь практически любой, у кого есть веб-сайт, может принять участие в игре A / B-тестирования. Google, Adobe и Mixpanel продают инструменты, которые позволяют любому младшему руководителю отдела маркетинга манипулировать любым пикселем веб-сайта или приложения, настраивая цвета и эффекты. Это бизнес с оборотом в 3 миллиарда долларов, и он растет — 60% компаний, использующих программное обеспечение для бизнеса, планируют в 2015 году потратить больше денег на инструменты A / B-тестирования, согласно опросу TrustRadius.

Тем не менее, первопроходец A / B-тестирования — это свежий выпускник списка FORBES 30 Under 30 по имени Дэн Сирокер, чей стартап Optimizely собрал 88 миллионов долларов.Сирокер был 23-летним менеджером проектов в Google в 2006 году, когда его попросили рассказать идею продукта основателям Ларри Пейджу и Сергею Брину. Коллеги сказали, что, наверное, им это не понравится. Опасаясь встречи, старший менеджер дал ему мудрый совет: «Просто скажите им, что хотите провести эксперимент», — сказал он. Он получил зеленый свет.

Только в конце 2007 года, когда кандидат в президенты Барак Обама посетил кампус Google, Сирокер придумал другой способ использовать инструменты рандомизированного тестирования, разработанные Google для внутреннего использования.Обама говорил, что хочет проводить свою кампанию на основе данных, и Сирокер принял его вызов, переехав в Чикаго, чтобы заниматься аналитикой кампании. A / B-тестирование в стиле Google на электронных письмах и на веб-сайтах фандрайзеров стимулировало рост числа подписчиков на 40%. В ходе эксперимента были представлены 24 варианта «всплывающей» страницы регистрации, которые принесли около 60 миллионов долларов дополнительных пожертвований за счет сужения выбора до наиболее эффективного.

Светлые волосы и телегеничная улыбка Сирокера, возможно, сослужили ему хорошую службу, если бы он остался в политике, но теперь он евангелист экспериментального движения.Он покинул лагерь Обамы в 2009 году и вместе с другим бывшим сотрудником Google, Питом Куменом, основал Optimizely, фирму по разработке программного обеспечения, продающую те же инструменты для настройки сайтов и аналитики, которые использовались кампанией Обамы (и Google). Его инструменты достаточно просты, чтобы непрограммисты могли создавать десятки вариантов шрифтов, цветов и макетов страницы с помощью перетаскиваемых меню, а затем выбирать рандомизированные группы посетителей, чтобы показать их. «Наиболее успешные клиенты формируют культуру тестирования», — говорит Сирокер.Орен Коэн, глава отдела продаж Optimizely в Великобритании, добавляет: «Вы можете провести эксперимент на 63 000 человек, которые не знают, что они участвуют в эксперименте, и посмотреть, как это повлияет на их поведение».

У

Optimizely сейчас более 8000 клиентов, включая Disney, Microsoft и Sony, и ее операции занимают огромный склад в центре Сан-Франциско. Сирокер утверждает, что его инструменты для тестирования в среднем приносят доход в Интернете на 21%. Бренд Black & Decker DeWalt, например, протестировал кнопку «Купить сейчас» и узнал, что изменение ее на «Купить сейчас» привело к шестизначному увеличению годового дохода интернет-магазина.

Другие стартапы продвигают работу Optimizely на новый уровень. Науки о торговле Израиля определяют, что людей больше всего волнует при посещении вашего веб-сайта — будь то доверие, цена или социальная значимость — а затем изменяет сайт в соответствии с этими психографическими профилями. «То, что вас движет, — говорит основатель Авив Ревач, — не обязательно меня возбуждает».

Генеральный директор Optimizely Дэн Сирокер. «Наиболее успешные [клиенты] создают культуру тестирования». (Фото: Кристиан Павлин для Forbes)

В этой быстрорастущей области Рахман из Jawbone считается пионером.Его первый запуск умных браслетов в 2011 году оказался провальным, поскольку проблемы с качеством вынудили его предложить полную компенсацию. Итак, менее двух лет назад он поставил будущее своей компании по производству оборудования на программное обеспечение и данные. Сначала он купил аналитическую компанию Massive Health, наняв своего первого специалиста по обработке данных, Абэ Гонга, а затем начал нанимать новых специалистов по вычислению чисел, таких как Рогати. К ноябрю 2013 года они были в режиме полномасштабных экспериментов. Первая гипотеза: смогут ли они заставить тех, кто носит браслеты, стать более активными в день Благодарения, если им скажут, что в этот день они с большей вероятностью будут сидеть на диване? Jawbone отправил 5% своих пользователей задачу сделать определенное количество шагов.Те, кто согласился, получили почти на 1500 больше. В прошлый День Благодарения эксперимент включал всех пользователей. Некоторым были присланы большие заголовки, призывающие их предпринять дополнительные шаги. Другие видели более тонкую надпись «С Днем благодарения» с предполагаемым количеством шагов, вложенным в текст сообщения. В конце концов, формулировка не имела значения — самого толчка было достаточно, чтобы заставить участников сделать 1500 шагов. (Оказывается, люди, выдвигающие «подталкивания» как вопросы, а не команды, создают впечатление, что у них есть выбор.«Мы не хотим угрожать чьему-либо восприятию собственной автономии», — говорит менеджер по продукту Jawbone Кельвин Квонг.)

Частная компания

Jawbone не раскрывает цифр, но, по оценкам исследовательской компании Canalys, компания приближается к 4 миллионам проданных фитнес-браслетов, что стало огромным скачком в прошлом году, когда выручка компании резко выросла, так как ее доля на рынке выросла. до 21%, с 17% годом ранее. Эти цифры будут продолжать улучшаться, если его скорое дебютное обновление UP3 выполнит свое обещание измерять не только частоту сердечных сокращений, но также уровень гидратации, стресса и усталости.

В конце 2014 года Jawbone завершил крупный раунд на 250 миллионов долларов при оценке в 3,3 миллиарда долларов — более чем в два раза больше, чем в предыдущем раунде, предшествующем Big Data. Эти инвесторы делают ставку на то, что Jawbone может превратиться из производителя фитнес-браслетов в полноценный коннектор Интернета вещей. Он уже сотрудничал с подразделением Samsung Smart Things, чтобы исследовать приложения, которые улучшают здоровье в прошлом. «Понимая вас, — говорит Рахман, — мы можем сказать вам, какую музыку лучше всего слушать, когда вы тренируетесь.«

Jawbone быстро завоевывает серьезную конкуренцию. Fitbit делает шаги в категории фитнеса, и до лета Apple выпустит свои умные часы с отслеживанием состояния здоровья и анализом данных. И похоже, что каждый легендарный поведенческий психолог, потративший последние несколько лет на глобальную биржу труда Amazon Mechanical Turk для исследования людей с ценой 20 или 30 центов на человека по сравнению с традиционными 5 или 6 долларами, запускает стартап, призванный принести A / B тестирование в физическую сферу.

Роберт Чалдини, отец «принципа приверженности», в настоящее время является главным научным сотрудником Opower, специализирующегося на использовании придуманного им психологического трюка для снижения потребления энергии. Это основано на его знаменитом эксперименте с дверной вешалкой: в 2007 году он и его коллеги обошли кварталы Сан-Диего, развесив на дверях объявления, призывающие жителей дома сократить потребление энергии. Некоторые из знаков подталкивали людей к сокращению потребления, чтобы сэкономить деньги или стать лучшими гражданами, но один просто сказал, что «большинство людей по соседству» экономят энергию.Он оказался самым эффективным.

Вдохновленные этим, выпускники Гарварда Алекс Ласки и Дэн Йейтс запустили Opower на основе выводов Чалдини о нашей необъяснимой потребности не отставать от Джонсов, в конечном итоге пригласив самого мастера помочь с тем, что компания называет крупнейшим поведенческим исследованием в истории.

Opower, у которого в настоящее время насчитывается более 95 коммунальных предприятий в качестве клиентов и 40 миллионов налогоплательщиков в своей базе данных, экспериментирует одновременно с 1 миллионом клиентов. Компания узнала, что добавление смайликов в отчеты клиентов, которые наиболее эффективно использовали энергию, помогает им не сбиться с пути.Однако сообщение этим хорошим клиентам о том, что они более эффективны, чем их соседи, привело к неприятным последствиям, поскольку многие сочли это оправданием для большей расточительности. «У нас всегда есть группа лечения и контроля», — говорит главный специалист по поведению Opower Джон Бальц, используя научные термины для обозначения того, что на самом деле является просто A / B-тестированием. В апреле компания стала публичной, а ее рыночная капитализация составила 670 миллионов долларов.

Другой дедушка бихевиористов, Дэн Ариэли из Duke, недавно стал соучредителем Timeful, чье бесплатное мобильное приложение постоянно экспериментирует со своими пользователями, чтобы узнать, как сделать их день более эффективным с помощью интеллектуальных уведомлений.47-летний Ариели говорит, что его тесты в приложении являются продолжением старых личных экспериментов, которые он проводил в лаборатории, что привело к «более конкретному тестированию того, как люди проводят свой день с мельчайшими подробностями», — сказал он. говорит. Для пользователей работают персонализированные сообщения, которые отправляются нечасто.

Чикагская компания LearnMetrics хочет стать центром образования и на данный момент имеет сделки с 42 школами. Несколько месяцев назад он выиграл контракт в Атланте, чтобы проверить, лучше ли ноутбуки Chromebook привлекают учащихся, чем iPad в школе K-12 в Атланте.Chromebook выигрывает по оценкам, посещаемости и времени входа в систему. Как и в случае с любым другим тестом, для тех, кто отстает, есть расходы, но это намного лучше, чем если бы округ просто купил всем iPad прямо на месте, как это делают HiPPO от Google. «Эти студенты получают возможность получить лучшее образование на основе их собственных данных, — говорит основатель LearnMetrics Джулиан Миллер.

Индустрия здравоохранения стоимостью 2,8 триллиона долларов, страдающая от расточительных расходов, становится лабораторией формирования поведения.Стартап под названием Pact продает оздоровительное программное обеспечение горстке работодателей в Массачусетсе, что основано на трехлетнем эксперименте с участием нескольких сотен тысяч человек, загрузивших его бесплатное приложение. Pact просит людей сделать ставку в 10 долларов или около того, чтобы мотивировать себя заниматься спортом. За кулисами Pact подталкивал одну группу пользователей к выигрышу денег и угрожал другой потерять деньги. «Негативные [стимулы] заставили вас встать с дивана и отправиться в спортзал», — говорит основатель Пакта Ифань Чжан. Теперь сотрудники компаний, которые используют Pact Health, могут выиграть (или проиграть) 5 долларов на свою вычитаемую страховку, в зависимости от того, будут ли они выполнять тренировки, контролируемые их смартфонами или фитнес-трекерами.

Другой стартап под названием StickK также делает упор на наказание. На своем первоначальном веб-сайте он поощрял одну часть посетителей отдавать свои деньги благотворительной организации, которая им нравилась, а другую — благотворительной организации, которую они ненавидели (возможно, Greenpeace или N.R.A., в зависимости от вашей точки зрения), если они не достигли целей в области здравоохранения. Последний добился наибольших успехов в похудании, и теперь соучредитель и экономист Йельского университета Джордан Голдберг поощряет шести недавно привлеченных корпоративных клиентов, включая одного, который самостоятельно страхует своих 100000 сотрудников, использовать ту же карательную тактику в отношении своих сотрудников.«Мы уже проводили A / B-тестирование на потребителях», — говорит Голдберг. «Таким образом, когда мы идем в корпорации, они не считают своих сотрудников подопытными кроликами».

ДЛЯ ЗАГЛУШЕНИЯ В БУДУЩЕЕ, посетите сайт о вакансиях для стартапов Hired. Позиции специалистов по анализу данных растут двузначными числами, и, что более показательно, звание «главный специалист по поведению» стало желанной кандидатурой. «Пару лет назад таких должностей было около 20», — говорит Джейми Киммел из некоммерческой консалтинговой компании по поведенческой экономике idea42.«Сейчас в компаниях работают, наверное, сотни бихевиористов». Стэнфорд даже институционализирует это через лабораторию убедительных технологий.

Может ли офицер по соблюдению этических норм сильно отстать? Люди по своей природе не любят быть невольными подопытными кроликами. Facebook узнал об этом в прошлом году, когда стало известно, что в 2012 году он провел серию тестов своей ленты новостей. В ходе так называемого эксперимента эмоционального заражения изменились формулировки обновлений статуса около 700 000 пользователей, чтобы они казались немного печальнее или счастливее, чем были на самом деле.Мир, в свою очередь, взбесился, спровоцировав национальные редакционные статьи и правительственные расследования по всему миру. Настоящая проблема заключалась не в том, что Facebook заставил многих людей казаться немного грустнее; это было его первоначальное безразличие к эксперименту и вероятность того, что это была верхушка большого айсберга, о котором мы очень мало знали. Согласно одному отчету в то время, команда по анализу данных Facebook провела свой эксперимент под относительно небольшим надзором.

Не желая отставать, Кристиан Раддер, соучредитель сайта знакомств OKCupid, вскоре вышел и небрежно заявил, что его сайт тоже манипулировал людьми.OKCupid заявила в июле 2014 года, что она провела тест, дающий ложноположительные показания для пар, которые были хорошими совпадениями, и наоборот, чтобы проверить, работает ли алгоритм сопоставления. Руль говорит, что в результате у него было мало жалоб. «Угадайте, что, все», — написал он в своем блоге. «Если вы пользуетесь Интернетом, вы становитесь объектом сотен экспериментов в любой момент».

Это не должно быть так, Дикий Запад. Автор Нир Эяль предполагает, что веб-компании всегда сначала проводят тест на сожаление. «Когда я решаю, что я буду, а что не буду делать в разных проектах, я всегда спрашиваю себя:« Если бы пользователь поступил именно так и знал, что он только что сделал, пожалел бы он об этом? » «

Jawbone отслеживает сигналы GPS пользователей UP, чтобы они могли подтолкнуть вас «пройти мимо библиотеки» по дороге домой, а не просто выполнить несколько шагов.Он еще не готов сделать эти тесты общедоступными. «С большой силой приходит большая ответственность», — говорит евангелист A / B Сирокер. «Пользователь этого инструмента должен помнить о достоинствах и недостатках».

На данный момент большинство этих современных Безумцев смотрят на этот новый мир через полупустые линзы. «За последние 20 лет развития технологий люди заботились о компьютерах и обслуживали их», — говорит Джефф Хейни, генеральный директор платформы аналитики приложений Appcelerator. «Следующие 20 лет будут посвящены компьютерам, которые позаботятся о нас.«

Исследователь данных

Jawbone, Абэ Гонг, утверждает, что морские свинки в конечном итоге придумают способы противодействия нежелательному вторжению. «Есть больше инструментов [например, блокировщики рекламы], которые помогают людям контролировать то, что они видят», — говорит он, и в будущем они будут выбирать больше услуг, чтобы изменить свое поведение в таких областях, как здоровье и тайм-менеджмент. «Думаю, сейчас мы на пике манипуляции». Эта гипотеза обязательно будет проверена.

Следуйте за мной в Twitter: @Parmy

ЧАСЫ: представляем все мыслимые носимые устройства на выставке CES 2015

Социальный эксперимент | Энциклопедия.com

ИСТОРИЯ СОЦИАЛЬНЫХ ЭКСПЕРИМЕНТОВ

ОГРАНИЧЕНИЯ СОЦИАЛЬНЫХ ЭКСПЕРИМЕНТОВ

БУДУЩЕЕ СОЦИАЛЬНЫХ ЭКСПЕРИМЕНТОВ

БИБЛИОГРАФИЯ

Социальный эксперимент — это случайное распределение людей по двум группам для изучения воздействия социальной политики. Одной группе, называемой «лечебной группой», предлагается или требуется участие в новой программе, в то время как вторая группа, «контрольная группа», получает существующую программу. За двумя группами наблюдают с течением времени, чтобы определить различия в их поведении.Например, в рамках социального эксперимента можно сравнить программу, которая дает безработным финансовое вознаграждение за поиск работы, с программой, которая этого не делает. Или в рамках социального эксперимента можно сравнить учеников школ, которые получают новую учебную программу, с учениками школ, которые этого не делают. Поскольку процедура рандомизации гарантирует, что две группы во всем похожи, измеренные различия в их поведении могут быть причинно отнесены к новой программе. Поведенческие различия иногда называют «последствиями» программы.Обычно измеряемые поведенческие результаты в социальных экспериментах включают заработок, занятость, получение трансфертных платежей, здоровье, уровень образования и развитие ребенка. Размеры выборок в социальных экспериментах варьировались от менее 100 до более 10000.

В некоторых социальных экспериментах используется более одной группы лечения. В таких случаях каждой лечебной группе назначается отдельная программа. Различные группы лечения можно сравнивать друг с другом, чтобы определить дифференциальных воздействий двух тестируемых программ, или их можно сравнивать с контрольной группой, чтобы определить влияние программы на статус-кво.Субъекты-люди могут быть выбраны случайным образом из общей популяции или, что более часто, могут быть выбраны случайным образом из целевой популяции, такой как обездоленные.

Социальные эксперименты широко используются с конца 1960-х годов. Согласно Гринбергу и Шредеру (2005), с тех пор было проведено почти 300 социальных экспериментов. Социальные эксперименты очень похожи на медицинские лабораторные эксперименты, в которых лечебной группе дают новое лекарство или процедуру, а контрольной группе дают плацебо или стандартное лечение.Лабораторные эксперименты также широко используются в области экономики с 1970-х годов (Smith 1994), но они отличаются от социальных экспериментов тем, что используются в основном для проверки различных аспектов экономической теории, таких как наличие равновесия или эффективность. рыночных сделок, а не эффектов социальной программы. Кроме того, в экономических лабораторных экспериментах обычно нет контрольной группы; вместо этого членам исследуемой группы, мотивированным наличными деньгами, предоставляется возможность участвовать в рыночных операциях в условиях контролируемой окружающей среды, чтобы определить, ведут ли они себя в соответствии с предсказаниями экономической теории.Некоторые лабораторные эксперименты в области экономики использовались для проверки альтернатив государственной политики.

Многие основы современного подхода к социальным экспериментам восходят к работам известного статистика Рональда Фишера в 1920-х годах. Фишер уточнил понятие случайного распределения и указал, что никакие две группы никогда не могут быть идентичными. Он отметил, что распределение субъектов по экспериментальной и контрольной группам по чистой случайности (например, путем подбрасывания монеты или из таблицы случайных чисел) гарантирует, что различия в среднем поведении двух групп могут быть безопасно отнесены к лечению. .В результате направление причинно-следственной связи можно определить с помощью основных статистических расчетов. Фишер также признал, что рандомизация обеспечивает средство определения статистических свойств различий в результатах между группами.

Первым крупным социальным экспериментом был эксперимент по поддержанию дохода в Нью-Джерси, который был начат в Соединенных Штатах в 1968 году. Хотя эксперименту в Нью-Джерси предшествовало несколько небольших социальных экспериментов (таких как проект Perry Preschool Project в 1962 году), они во многом были меньше по объему и гораздо менее сложный.Эксперимент в Нью-Джерси проверил идею отрицательного подоходного налога (NIT), впервые предложенную экономистами Милтоном Фридманом и Джеймсом Тобином в 1960-х годах. Эксперимент в Нью-Джерси был первым из пяти экспериментов NIT, проведенных в Северной Америке (четыре в Соединенных Штатах и ​​один в Канаде), которые имели очень сложные планы и множество групп лечения. Проблемы с оценкой некоторых аспектов этих сложных экспериментов привели в последующие годы к гораздо более простым экспериментальным планам.

С 1970-х годов по настоящее время социальные эксперименты проводились во многих областях социальной политики, включая здоровье и питание детей, преступность и преступность среди несовершеннолетних, развитие детей в раннем возрасте, образование, цены на электроэнергию, медицинские услуги, жилищную помощь, профессиональное обучение и программы социального обеспечения для работы.Известные эксперименты включают эксперимент Rand Health Insurance Experiment, в ходе которого тестировались различные планы совместной оплаты медицинского страхования; эксперименты «Переход к возможностям», в ходе которых проверялись программы, позволяющие бедным семьям выезжать из государственного жилья; четыре эксперимента по страхованию от безработицы, в ходе которых проверялось влияние различных финансовых стимулов, побуждающих безработных вернуться к работе; и ряд экспериментов по программе «Благосостояние к работе», в ходе которых проверялись способы помочь получателям социальных пособий найти работу.

Несмотря на то, что социальные эксперименты широко признаны идеальным способом определения причинно-следственных связей предлагаемой социальной политики, они имеют несколько важных ограничений.Во-первых, и, возможно, наиболее важно, социальные эксперименты требуют, чтобы контрольной группе было отказано в изменении политики, данной группе лечения. Поскольку контрольные группы в социальных экспериментах обычно находятся в невыгодном положении, отказ в предоставлении программных услуг может рассматриваться как нарушение этических норм, ограничивая, таким образом, социальные эксперименты теми местами, где ресурсы мешают обслуживать всех подходящих людей. Кроме того, лечение, ухудшающее положение участника, также рассматривается как неэтичное и политически недопустимое.

Во-вторых, хотя хорошо спланированные эксперименты имеют высокую степень внутренней достоверности (выводы действительны для тестируемого образца), они могут не иметь внешней достоверности (они не могут быть обобщены на другие параметры). Одна из распространенных критических замечаний по поводу экспериментов заключается в том, что из-за их ограниченного размера они не создают макроэкономических эффектов «сообщества», которые могла бы вызвать полностью действующая программа. Например, полностью действующая программа профессионального обучения может повлиять на заработную плату и занятость неучастников и может повлиять на социальные нормы и отношения, в то время как эксперимент ограниченного размера не повлияет.Кроме того, невозможно узнать наверняка, окажется ли успешный эксперимент в одном месте успешным в другом, особенно потому, что социальные эксперименты обычно проводятся в местах, которые выбираются не случайно, а исходя из их способности и желания участвовать в эксперименте. .

В-третьих, на разработку и оценку социальных экспериментов требуется время, обычно несколько лет. Политики могут не захотеть ждать необходимое время, чтобы узнать, работает ли конкретная программа.

Наконец, на практике часто оказывается трудным реализовать случайное присвоение. По той или иной причине люди могут не захотеть участвовать в исследовательском исследовании, а в случаях, когда требуется сотрудничество между исследователями и государственными учреждениями, некоторые могут не захотеть участвовать. В результате исследуемые группы лечения и контроля могут оказаться нерепрезентативными для целевой популяции.

Из-за различных ограничений социальных экспериментов были разработаны другие средства оценки эффектов социальной политики.Их обычно называют «неэкспериментальными» или «квазиэкспериментальными» методами. Неэкспериментальные методы отслеживают поведение людей, подвергшихся новой политике (группа лечения), и выбирают «группу сравнения», которая будет выполнять роль контрольной группы. Но поскольку для выбора двух групп не используется рандомизация, никогда не известно наверняка, идентична ли группа сравнения группе лечения другими способами, кроме получения лечения. Многие исследователи сопоставляют участников группы лечения с людьми из неучаствующей популяции, чтобы сделать группы как можно более похожими.Сопоставления обычно проводятся с использованием демографических и экономических характеристик, таких как возраст, образование, раса, место жительства, история занятости и доходов и т. Д. Одним из популярных методов сопоставления является сопоставление баллов склонности с сопоставлением , которое использует средневзвешенное значение наблюдаемых экономических и демографических характеристик неучаствующего населения для создания группы сравнения.

Особенно привлекательным неэкспериментальным методом является «естественный эксперимент». Натуральные эксперименты часто используются для проверки эффективности уже существующей социальной политики.В естественном эксперименте используется то, как была реализована новая политика, так что группа сравнения является почти настоящей контрольной группой. Например, призыв на военную службу (имеющий право на военную службу) во время войны во Вьетнаме проводился посредством национальной лотереи, в ходе которой отбирались лица для прохождения военной службы исключительно по дате их рождения. Таким образом, теоретически группа, отобранная для прохождения военной службы, должна быть идентична отобранной, поскольку единственная разница — дата рождения. Исследователи, желающие проверить влияние призыва на военную службу на будущее поведение людей, могли сравнить результаты (например, уровень образования или заработки) тех, кто был призван, с теми, кто не был призван, и безопасно отнести «влияние» к призыву (Angrist 1990).Поскольку не все призывники на самом деле служат в вооруженных силах, и потому что некоторые лица, не призванные на военную службу, идут на военную службу добровольно, также можно оценить влияние фактической военной службы на будущее поведение, скорректировав влияние призыва на различия в пропорции несения службы военнослужащие в группах лечения и сравнения. Однако действенность этой процедуры в решающей степени зависит от сопоставимости ветеранов военной службы в двух выборках.

С конца 1960-х годов характер социальных экспериментов изменился. Многие ранние социальные эксперименты, такие как эксперименты NIT, эксперименты по страхованию на случай безработицы и эксперимент по страхованию здоровья Rand, проверяли «поверхность реакции», в которой испытуемым давали «поддающиеся количественной оценке» методы лечения с различными ставками налогов или субсидий. Напротив, большинство недавних социальных экспериментов представляют собой «черный ящик», что означает, что лечебной группе предоставляется пакет лечения, и невозможно отдельно идентифицировать причинные эффекты каждого компонента пакета.

Эксперименты с черным ящиком подвергались критике, потому что они, как правило, имеют гораздо меньшую обобщаемость, чем эксперименты с поверхностью отклика. Поэтому многие исследователи призывают вернуться к неэкспериментальной оценке как предпочтительному методу анализа воздействия социальной политики. Однако сторонники экспериментальных методов возражают, что социальные эксперименты должны оставаться краеугольным камнем оценки социальной политики, потому что преимущества все еще велики по сравнению с неэкспериментальными методами (Burtless 1995).Пытаясь «попасть в черный ящик», те, кто симпатизирует социальному эксперименту как инструменту оценки, предложили способы комбинирования экспериментальных и неэкспериментальных методов оценки для выявления причинных эффектов социальной политики (Bloom 2005). Неэкспериментальные методы необходимы из-за систематической ошибки отбора, которая возникает, когда члены группы лечения, которые получают определенные компоненты лечения, не являются случайным подмножеством всей группы лечения. В будущем оценка социальной политики может шире использовать обе методологии оценки — используя эксперименты, когда это возможно, и комбинируя их с неэкспериментальными методами, когда эксперименты не могут ответить на все соответствующие вопросы политики.

СМОТРИ ТАКЖЕ Отрицательный подоходный налог

Ангрист, Джошуа Д. 1990. Пожизненные доходы и призывная лотерея времен Вьетнама: свидетельства из административных записей социального обеспечения. Обзор американской экономики 80 (3): 313–336.

Блум, Ховард С., изд. 2005. Получение большего от социальных экспериментов . Нью-Йорк: Фонд Рассела Сейджа.

Бертлесс, Гэри. 1995. Случай для рандомизированных полевых испытаний в экономических и политических исследованиях. Журнал экономических перспектив 9 (2): 63–84.

Гринберг, Дэвид и Марк Шредеры. 2005. Дайджест социальных экспериментов . 3-е изд. Вашингтон, округ Колумбия: Издательство городского института.

Гринберг, Дэвид, Донна Линкс и Марвин Манделл. 2003. Социальные эксперименты и формирование государственной политики . Вашингтон, округ Колумбия: Издательство городского института.

Смит, Вернон. 1994. Экономика в лаборатории. Журнал экономических перспектив 8 (1): 113–131.

Филип К. Робинс

Эксперименты и исследования в области социальной психологии

Эксперимент в дымной комнате

Александр Рибер / EyeEm / Getty Images

Если бы вы увидели, что кто-то попал в беду, как вы думаете, вы бы попытались помочь? Психологи обнаружили, что ответ на этот вопрос во многом зависит от количества присутствующих людей. У нас гораздо больше шансов помочь, когда мы единственные свидетели, но гораздо меньше шансов протянуть руку, когда мы являемся частью толпы.

Это явление привлекло внимание общественности после ужасного убийства молодой женщины по имени Китти Дженовезе. Согласно классической легенде, хотя несколько человек могли быть свидетелями ее нападения, никто не звал на помощь, пока не стало слишком поздно.

Такое поведение было идентифицировано как пример эффекта свидетеля или неспособности людей предпринять действия, когда присутствуют другие люди. (На самом деле несколько свидетелей сразу же позвонили в службу 911, так что реальный случай Дженовезе не был идеальным примером эффекта свидетеля.)

В одном классическом эксперименте исследователи просили участников сидеть в комнате и заполнять анкеты. Внезапно комната наполнилась дымом. В некоторых случаях участник был один, в некоторых в комнате было трое ничего не подозревающих участников, а в конечном состоянии — один участник и два сообщника.

В ситуации с двумя сообщниками, участвовавшими в эксперименте, эти актеры не обращали внимания на дым и продолжали заполнять свои анкеты.Когда участники остались одни, около трех четвертей участников спокойно покинули комнату, чтобы сообщить о дыме исследователям.

В состоянии с тремя реальными участниками только 38% сообщили о дыме. В последнем состоянии, когда два союзника игнорировали дым, всего 10% участников оставили, чтобы сообщить о дыме.Эксперимент является прекрасным примером того, насколько люди полагаются на реакцию других, чтобы направлять свои действия.

Когда что-то происходит, но кажется, что никто не отвечает, люди склонны принимать сигналы от группы и предполагать, что реакции не требуется.

Крупнейший психологический эксперимент в истории проводится сейчас

Лидия Денворт — научный писатель из Бруклина, штат Нью-Йорк, редактор журнала Scientific American и автор книги «Дружба: эволюция, биология и чрезвычайная сила фундаментальной связи жизни» (W. W. Norton, 2020). Вкратце
  • Исследования показали, что при столкновении с потенциально травмирующими событиями около двух третей людей проявляют психологическую устойчивость.
  • Но последствия пандемии для психического здоровья могут не соответствовать этой парадигме.
  • Жизнь перевернулась с беспрецедентными масштабами и скоростью, и исследователи видят возможность исследовать науку устойчивости по-новому.
Поделитесь историей
Информационные бюллетени Зарегистрироваться Бесплатный цифровой доступ к нашему июньскому выпуску Прочитай сейчас

Влияние COVID-19 на физическое здоровье граждан мира огромно. К середине мая было зарегистрировано более четырех миллионов случаев в более чем 180 странах.Влияние пандемии на психическое здоровье может быть еще более значительным. В какой-то момент примерно треть населения планеты было приказано оставаться дома. Это означает, что 2,6 миллиарда человек — больше, чем было живо во время Второй мировой войны — испытали эмоциональные и финансовые последствия этого нового коронавируса. «[Изоляция], возможно, является крупнейшим психологическим экспериментом, когда-либо проводившимся», — написала медицинский психолог Эльке Ван Хоф из Свободного университета Брюсселя (VUB) в Бельгии. Результаты этого невольного эксперимента только начинают подсчитываться.

Наука об устойчивости, изучающая, как люди переносят невзгоды, дает некоторые подсказки. Психиатр из Гарвардского университета Джордж Вайлант писал, что стойкий человек похож на ветку со свежей зеленой живой сердцевиной. «Когда такая веточка искривлена, она изгибается, но не ломается, а отскакивает назад и продолжает расти». Метафора описывает удивительное количество людей: около двух третей людей выздоравливают после тяжелых переживаний без длительного психологического воздействия, даже если они пережили такие события, как насильственные преступления или военнопленные.Некоторые даже продолжают расти и извлекать уроки из того, что с ними произошло. Но другая треть страдает настоящим психологическим расстройством — одни люди на несколько месяцев, другие на годы.

Даже если большинство людей окажутся стойкими, из-за разрушений, связанных с COVID-19, и из-за огромного количества участников эксперты предупреждают о психическом заболевании «цунами». Люди сталкиваются с множественными ударами: угрозой болезней, одиночеством в изоляции, потерей близких, последствиями потери работы и постоянной неуверенностью в том, когда закончится пандемия.За некоторыми, несомненно, последуют депрессия, беспокойство и посттравматический стресс. Горячие линии по вопросам психического здоровья сообщают о резком увеличении количества звонков, и ранние опросы выявили высокий уровень беспокойства. «Эта пандемия просто ставит галочки по всем пунктам с точки зрения того, какие стрессовые факторы могут возникнуть», — говорит психолог Анита ДеЛонгис из Университета Британской Колумбии, изучающая психосоциальные реакции на болезнь. Смерть в результате самоубийства медицинских работников, которые были на переднем крае медицины, являются убедительным напоминанием о рисках.

Индивидуальная устойчивость еще больше осложняется тем фактом, что эта пандемия не затронула каждого человека одинаково. Несмотря на все, что разделяют — коронавирус поразил все слои общества и оставил мало жизней без изменений, — наблюдались огромные различия в разрушениях и разрушениях. Рассмотрим Бруклин, всего лишь один район в сильно пострадавшем Нью-Йорке. Жители, которые начали год жить или работать в пределах нескольких миль друг от друга, имеют очень разные истории болезни, потери и преодоления трудностей социального дистанцирования.Насколько быстро и насколько хорошо люди, предприятия и организации выздоравливают, будет зависеть от работы, страховки и здоровья, которые у них были на момент начала, от того, пережили ли они трудности или горе, и от того, смогут ли они воспользоваться финансовыми ресурсами и социальной поддержкой.

Пандемия обнажила несправедливость в американской системе здравоохранения и экономической безопасности. Чернокожие и латиноамериканцы умирают гораздо чаще, чем белые американцы. «Когда мы говорим о ранее существовавших состояниях, это не просто то, что я страдаю ожирением, это уже существующее состояние нашего общества», — говорит медицинский антрополог Кэрол Уортман из Университета Эмори, эксперт в области глобального психического здоровья.

К счастью, беспрецедентная пандемия привела к появлению беспрецедентных научных достижений не только в области вирусологии, но и в области психического здоровья и устойчивости. Ученые-бихевиористы измеряют психологические потери в режиме реального времени и пытаются определить, что помогает людям справиться с этим. В отличие, скажем, от террористических атак 11 сентября или урагана Катрина, которые произошли в течение определенного периода времени, даже несмотря на то, что их последствия были затянутыми, неограниченные временные рамки для COVID-19 позволяют проводить новые виды продольных исследований и направлений исследований.Ожидается, что внезапный массовый переход к виртуальным формам работы и общения даст толчок более детальному исследованию того, что делает социальное взаимодействие удовлетворяющим — или отупляющим. Если исследователи решат проблему COVID-19, говорит психиатр Деннис Чарни из Медицинской школы Икана на горе Синай, «появится совершенно новая наука устойчивости. Мы могли бы узнать, как помочь людям стать более устойчивыми, прежде чем это произойдет. »

Бернелл Гриер (также изображенный наверху), который возглавляет корпорацию по развитию сообществ в Бруклине, штат Нью-Йорк.Ю., помогает чернокожим людям, пострадавшим от пандемии.

Рафаэль Хасид прибыл в Нью-Йорк из своего родного Израиля в 2000 году, чтобы поступить во Французский кулинарный институт. В 2005 году он открыл ресторан под названием «Мириам» в Бруклине, который стал фаворитом района. В первые недели марта Хасид увидел, что приближается. «Я следил за новостями в Израиле», — говорит он. «Мы отставали на две недели во всех отношениях. Я говорил:« Это должно произойти здесь »». Когда популярный бранч на выходных Мириам привлек треть обычной публики, Хасид не стал много думать, что делать: он дал отнесите все скоропортящиеся продукты из ресторана соседям.К тому времени, когда город потребовал закрыть все рестораны, Мириам уже закрылась.

Столкнувшись с потенциально травмирующими событиями, «около 65 процентов людей будут демонстрировать минимальные психологические симптомы», — говорит клинический психолог Джордж Бонанно из педагогического колледжа Колумбийского университета. Бонанно, эксперт по устойчивости, изучает последствия ураганов, террористических атак, опасных для жизни травм и эпидемий, таких как вспышка атипичной пневмонии в 2003 году. Его и другие исследования последовательно показывают три общих психологических реакции на трудности.Две трети людей следуют траектории устойчивости и сохраняют относительно стабильное психологическое и физическое здоровье. Около 25 процентов временно борются с психопатологией, такой как депрессия или посттравматическое стрессовое расстройство, а затем выздоравливают — закономерность, известная как траектория выздоровления. А 10 процентов страдают от длительного психологического стресса. Эти результаты верны для различных групп населения и социально-экономических статусов. «Мы говорим обо всех», — говорит Бонанно. С другой стороны, риск психических расстройств вдвое выше для людей, находящихся на самых низких экономических ступенях.

Но последствия столь масштабного и коварного кризиса для психического здоровья могут не соответствовать этой парадигме. Исследования показывают, что строгий карантин может привести к негативным психологическим последствиям, таким как посттравматическое стрессовое расстройство, хотя немногие из нас находились в условиях настоящего карантина, который означает изоляцию после возможного контакта с инфекцией. Вместо этого большая часть мира живет с ограничениями, которые, как подозревает Бонанно, представляют собой нечто большее, чем управление постоянным стрессом. «Впервые в живой истории у нас была глобальная изоляция, продолжавшаяся столь долгое время», — говорит эпидемиолог Дейзи Фэнкурт из Университетского колледжа Лондона.«Мы просто не знаем, как люди отреагируют на это».

Возможный масштаб воздействия значительный. «Это отличается от других форм стресса, потому что это не просто одна из сфер вашей жизни», — говорит психолог Нэнси Син из Университета Британской Колумбии. «Люди сталкиваются с проблемами в отношениях или в семье, с финансовыми и рабочими проблемами, со здоровьем».

Ранние отчеты уже показывают явные эффекты. Первое общенациональное крупномасштабное исследование в Китае, где кризис разразился раньше, обнаружило, что почти 35 процентов сообщили о психологическом стрессе.В США растущий страх и беспокойство по поводу COVID были обнаружены у людей, которые уже страдают от беспокойства. Другое исследование показало тревожные результаты у пожилых людей. Это удивительно, потому что предыдущие исследования показывают, что по большей части пожилые люди имеют лучшее эмоциональное благополучие. «Во время этой пандемии у пожилых людей нет тех связанных с возрастом сильных эмоций, которые мы обычно ожидаем», — говорит Син, изучающий старение и сотрудничающий с Делонгисом в продолжающемся исследовании COVID-19 с участием 64000 человек по всему миру.«Они сообщают о таком же стрессе, как и люди среднего и молодого возраста».

Sin все еще анализирует причины стресса, но подозревает, что он вызван более высокой вероятностью заболевания и потери близких у пожилых людей. Однако пожилые люди справляются со своим стрессом лучше, чем молодые, и меньше сообщают о депрессии или тревоге. Син говорит, что им может быть выгодна перспектива, связанная с тем, что они пережили больше, чем молодые люди. У взрослых старше 65 лет также было больше времени, чтобы развить навыки борьбы со стрессом, и многие из них вышли на пенсию, поэтому их меньше беспокоит работа.

Fancourt начал исследование в середине марта, в которое вошли более 85000 жителей Великобритании. Он еженедельно отслеживает депрессию, беспокойство, стресс и одиночество. «Нам нужно знать в реальном времени, что происходит», — говорит Фанкур. Через шесть недель они обнаружили, что уровень депрессии был значительно выше, чем до пандемии.

Как правило, люди с ранее диагностированными психическими заболеваниями, одинокие люди и молодые люди сообщали о самых высоких уровнях депрессии и тревоги.С другой стороны, после объявления карантина уровень тревожности несколько снизился. «Неопределенность имеет тенденцию усугублять ситуацию», — говорит Фанкур. Некоторые заморожены, не зная, что их ждет, тогда как другие находят способы продолжить.

После того, как ресторан Хасида был закрыт на три недели, он еще не получил никаких государственных выплат, предназначенных для защиты малого бизнеса. В то время как его ситуация была полна неопределенности, «я думал, что мы должны продолжать создавать бизнес для себя», — говорит он.Когда несколько клиентов написали электронное письмо, чтобы узнать, не рассмотрит ли он возможность организовать свой пасхальный седер, Хасид разработал праздничное меню prix fixe для доставки. Перед пандемией Хасид планировал открыть магазин деликатесов, который будет располагаться в соседнем магазине. Вместо ремонта нового помещения он открыл гастроном внутри ресторана. Больше всего его беспокоило, будут ли сотрудники чувствовать себя в безопасности. Чтобы успокоить их, в дополнение к социальному дистанцированию, ему нужны маски и перчатки, а также кто-то приходит, чтобы отбеливать ресторан утром и вечером.Хасид изучает другие стратегии дезинфекции, связанные с воздуходувками и алкоголем, которые, как он слышал, использовались в Сингапуре.

Хасид понимает, что его способность адаптироваться — это не то, что под силу каждому бизнесу, особенно многим ресторанам с низкой рентабельностью. В новом предприятии задействовано минимальное количество сотрудников, но Хасид продолжает платить — из своего кармана — всем сотрудникам, которые не смогли пройти до безработицы. Доставка еды с доставкой приносит Мириам менее трети прежнего дохода, но, по его словам, это лучше, чем ничего.Ресторан также готовит еженедельное питание для местной больницы. «Это не приносит денег, но это меньшее, что мы можем сделать». Хасид доволен переосмыслением Мириам и надеется, что ресторан в конечном итоге выживет. «Мы находимся в гораздо лучшем положении, чем во многих других местах Нью-Йорка», — говорит он.

Когда Том Инк (вверху справа) заболел COVID-19, его жена Венди Блаттнер (стоит) заботилась о нем, справляясь с потрясениями в своем бизнесе и жизнях их дочерей.

Компоненты преодоления

Когда в середине марта житель Бруклина Том Инк заболел стойкой лихорадкой и сухим кашлем, психотерапевт и консультант по управлению опасались, что у него COVID-19. Из-за нехватки тестов в то время врач Инка сначала проверил все известные вирусы (Инк оплатил тестовую панель). Затем врач и пациент встретились на улицах Манхэттена. Стоя на Мэдисон-авеню в полном защитном снаряжении, врач провел тест, который через шесть дней дал положительный результат.

Успешно справиться с кризисом означает продолжать работать и заниматься повседневными делами. Нужно решать проблемы (будь то покупка продуктов или тест на вирусы), регулировать эмоции и управлять отношениями. Существуют факторы, предсказывающие устойчивость, такие как оптимизм, способность смотреть в будущее, сильная социальная поддержка и гибкое мышление. Люди, которые верят, что могут справиться, на самом деле, как правило, справляются лучше.

В течение девяти дней изоляции в свободной комнате Инк заполнял это время медитацией и чтением.В некотором роде его жена Венди Блаттнер, которая занималась уходом за своим мужем, переживала труднее, перевод маркетингового агентства на удаленную работу и эмоции двух дочерей-студенток пары, которые были расстроены потерей их семестры и беспокойство за своего отца. Блаттнер оставила обеды за дверью своего мужа и вставала каждые три часа в течение ночи, чтобы записать его температуру и уровень кислорода в крови. Она была напугана, но решительна. «Я чувствовала, что он получил превосходную помощь, даже несмотря на то, что она была удаленной, и что у меня были ресурсы внутри меня и поддержка, в которой я нуждалась», — говорит она.«Это то, что я сказал своим детям и то, что я сказал себе — что это может быть грубо, но все будет хорошо».

У большинства людей можно улучшить навыки преодоления трудностей. Некоторые из новых исследований призваны выявить успешные стратегии, смягчающие последствия стресса. Пока, говорит Фанкур, людей поощряют следовать классическим стратегиям психического здоровья: выспаться, соблюдать распорядок дня, заниматься спортом, хорошо питаться и поддерживать прочные социальные связи. Также помогает тратить время на проекты, даже небольшие, которые обеспечивают понимание цели.

В своей предыдущей работе Делонгис показал, что люди с высоким уровнем эмпатии с большей вероятностью будут придерживаться соответствующего поведения в отношении здоровья, такого как социальное дистанцирование, и иметь лучшие результаты в отношении психического здоровья, чем люди с низким уровнем сочувствия. Но ее более ранние исследования таких болезней, как атипичная пневмония и Западный Нил, были перекрестными и охватывали лишь момент времени. Ее исследование COVID-19 будет следить за поведением и отношением людей в течение нескольких месяцев, чтобы зафиксировать изменения в эмпатии и способности справляться с трудностями с течением времени. «Дело не только в сочувствии, — говорит Делонгис.Чуткие реакции можно усвоить и поощрять с помощью правильного обмена сообщениями, и она догадывается, что увеличение или уменьшение эмпатической реакции в течение недель и месяцев будет связано с изменениями в поведении, связанном со здоровьем, и механизмах выживания.

В рамках исследования Делонгиса Син заставляет людей записывать свою повседневную деятельность и эмоции в течение недели. «Пока что картина такова, что жизнь действительно сложна, но люди находят способы справиться с этой проблемой», — говорит она. Многие сообщают о большом количестве позитивных социальных взаимодействий, многие из которых являются удаленными.Пожилые люди сообщают о самых высоких уровнях положительного опыта в своей повседневной жизни, часто путем оказания поддержки другим.

Поразительно, что удаленные подключения работают удовлетворительно. Предыдущее исследование влияния цифровых технологий и средств массовой информации было сосредоточено на связи между временем, проведенным за экранами, и психологическим благополучием, но мало что раскрыло ценность различных видов онлайн-взаимодействия. Теперь, когда мир полагается на Интернет для общения, изучение этих нюансов имеет решающее значение.Должны ли социальные сети точно имитировать личное общение или менее интенсивные формы общения могут оставлять людей на связи? Мы еще не знаем, но вполне вероятно, что эти исследования теперь будут финансироваться, тогда как раньше этого не было. «Думаю, мы пропустили десять лет разговоров за месяц», — говорит психолог Эми Орбен из Кембриджского университета, изучающая психическое здоровье подростков и использование технологий.

Социальные сети также играют важную роль в других исследованиях. Психолог Роксана Коэн Сильвер из Калифорнийского университета в Ирвине оценивает влияние воздействия средств массовой информации на благосостояние людей.«Те, кто получает много новостей о кризисе в сообществе, более огорчены», — говорит она. Социолог Йоханнес Эйхштадт из Стэнфордского университета объединяет крупномасштабный анализ Twitter с машинным обучением, чтобы определить уровни депрессии, одиночества и радости во время пандемии.

Как и опасался Блаттнер, для их семьи дела пошли нелегко. В седьмую и восьмую ночи, когда лихорадка Инка колебалась около 103, а его уровень кислорода в крови упал до 93, его врач (через Zoom) сказал, что если уровни останутся на таком уровне или ухудшатся, Инку следует отправиться в больницу.«У меня не будет пациента, который умрет дома», — сказал он, и это заявление встревожило детей. «Самым сложным для нас был страх», — говорит Инк. Но тайленол сдерживал лихорадку, а короткие неглубокие вдохи удерживали уровень кислорода в крови Инка в безопасной зоне. Через 10 дней ему стало лучше.

Опыт оставил Инка благодарным и воодушевленным. Он снова погрузился в работу, консультируя других, кто был болен, и записался донором плазмы для критических пациентов. Но, в отличие от других выздоровевших, он поначалу не особо рисковал.«Мир чувствовал себя уязвимым местом», — говорит он.

Владелец ресторана Рафаэль Хасид быстро переосмыслил свой бизнес по продаже еды на вынос и доставке, но платил сотрудникам из собственного кармана.

Предсуществующие условия общества

Даже тем, кто полон личной стойкости, нужна помощь извне, если они сталкиваются с проблемами на нескольких фронтах. В качестве исполнительного директора IMPACCT Brooklyn, корпорации общественного развития, обслуживающей исторически черные кварталы Бруклина, Бернелл К.Гриер видит, насколько сильно пандемия ударила по афроамериканскому сообществу. «Ежедневно я слышу о людях, которые либо инфицированы COVID, либо выздоравливают от него, либо умерли от него», — говорит она. Трое из этих смертей произошли в квартирах, которыми управляет Гри, и требовали, чтобы она организовала услуги по глубокой уборке. Тем не менее, она продолжала настаивать. «Пожилые люди боятся выходить на улицу, боятся любого, кто подойдет к их входной двери», — говорит Гриер. «Они также не разбираются в технологиях. Во многих случаях, когда им говорят работать на компьютере, им нужен кто-то, кто будет держать их за руку и помогать им в этом процессе.«

Пандемия, говорит Фанкур, «усугубит социальный градиент, который мы привыкли видеть в обществе. Крайне важно, чтобы [люди] принимали меры на национальном уровне, которые могут поддержать [их]». В Великобритании такие меры включают Национальную службу здравоохранения и программу отпусков, по которой выплачивается до 80 процентов заработной платы миллионов британцев, которые не могли работать из-за пандемии. В США существуют программы защиты заработной платы и безработицы, но оказалось, что быстро получить доступ к ним оказалось непросто.

Организация

Grier предоставляет различные услуги в области жилья, защиты интересов малого бизнеса и взаимодействия с финансовыми и государственными учреждениями. Как только разразилась пандемия, ее сотрудники распространяли информацию об общественном здравоохранении и экономических ресурсах. Они провели вебинары, чтобы помочь предприятиям подать заявку на получение кредита. По состоянию на конец апреля «ни один из тех, кому мы помогли, ничего не получил», — говорит Гриер. «Это не доходит до нашего бизнеса». Только 70 процентов арендаторов Гриера смогли внести арендную плату в апреле.«Мы по-прежнему должны платить супервайзерам, носильщикам, за тепло и электричество, налоги и все остальное», — говорит Гриер. «Это эффект домино. Если жители не могут платить, мы не можем платить».

Уортман, антрополог Эмори, говорит, что способность справляться с последствиями пандемии — это не просто индивидуальная проблема, а проблема общества. Это также возможность. «Люди указали на периоды катастроф в американской истории после Первой мировой войны и депрессии, которые привели к реальным структурным изменениям, принесшим пользу людям.«

Гриер выступает за позитивные изменения в своей общине. В своих беседах с представителями органов здравоохранения и выборными должностными лицами она указывает на такие различия, как тот факт, что первые центры тестирования не были расположены в бедных кварталах. «Это взгляд на то, что существовало слишком долго», — говорит она. «Когда вы смотрите на [решения], убедитесь, что равенство доходов и расовая справедливость являются фильтром для всего, что делается». По мере того, как Бруклин выходит из социальной изоляции, Гри знает, какие критически важные роли играют группы, подобные ее.«Мы продолжим оставаться здесь, чтобы быть связующим звеном, кредитным консультантом, навигатором».

Повышение устойчивости с помощью поддержки сообщества сейчас важнее, чем когда-либо. В качестве школьной медсестры в Бруклине Мэрилин Ховард, иммигрировавшая из Гайаны в подростковом возрасте, проработала первые недели марта, пока государственные школы не закрылись. Она заболела на следующий день после ухода с работы. На получение результатов анализов, подтвердивших, что у нее COVID-19, ушло 10 дней. К тому времени Ховард думал, что она на пути к выздоровлению.Но в субботу, 4 апреля, она проснулась с затрудненным дыханием, которое быстро ухудшилось. Ее брат Найджел Ховард, с которым она делила квартиру, вызвал скорую. Но 4 апреля было близко к пику пандемии в Бруклине, и скорая помощь отсутствовала. Найджел отвез их в ближайшую больницу, но по дороге у Мэрилин ухудшилось дыхание. Менее чем за минуту до их прибытия ее сердце остановилось, и ее уже нельзя было оживить. Ей было 53 года.

«Пара простых вещей могла бы спасти жизнь моей сестре», — говорит Хаслин Ховард, младший из пяти братьев Мэрилин.Если бы школы закрылись раньше или ее коллега могла бы взять больничный, она могла бы не заболеть. Если бы кто-то порекомендовал использовать пульсоксиметр, она бы знала, что нужно лечь в больницу раньше. Если бы была доступна скорая помощь … Братья Ховард устроили осмотр похоронного бюро на Лонг-Айленде, чтобы обеспечить некоторое закрытие. Хаслин разрешал одновременно находиться в комнате только трем людям, но одновременная виртуальная служба позволила более 250 людям отпраздновать жизнь Мэрилин.

Найджел с тех пор дал положительный результат на COVID-19 и был изолирован дома.«Мои братья и я находимся на начальных этапах попытки спланировать организацию, нацеленную на усилия, направленные на то, чтобы помочь черному и коричневому сообществу, бедным сообществам, решить некоторые из этих [проблем] на местном и осязаемом уровне», — говорит Хаслин. Они могут сделать это в память о своей сестре, чем она бы гордилась. «Это один из способов, с которым мы справляемся», — добавляет он. «Как превратить трагедию в триумф?»

Узнайте больше о вспышке коронавируса от Scientific American здесь. И читайте репортажи из нашей международной сети журналов здесь.

Установка социальных экспериментов: хорошее, плохое и уродливое | Журнал исследований рынка труда

В этом документе рассматриваются сильные и слабые стороны социальных экспериментов. Нет сомнений в том, что эксперименты имеют некоторые преимущества перед неэкспериментальными методами оценки. Основные преимущества включают тот факт, что эксперименты позволяют избежать необходимости делать сильные предположения о потенциальных объясняющих переменных, которые недоступны для анализа, и тот факт, что экспериментальные результаты намного легче объяснить скептически настроенным политикам.Хотя появляется все больше литературы, в которой проверяется, насколько хорошо неэкспериментальные методы воспроизводят экспериментальные оценки воздействия, нет единого мнения о том, в какой степени можно обобщить положительные результаты.

Но эксперименты не без проблем. Ключевым моментом этой статьи является то, что любая оценка воздействия, экспериментальная или неэкспериментальная по своей природе, может иметь серьезные ограничения. Во-первых, есть некоторые вопросы, на которые эксперименты обычно не могут ответить. Например, в экспериментах часто присутствуют «неявки», которые не участвуют в вмешательстве после того, как они были случайным образом распределены в группу лечения, и пересекающиеся, которые являются членами контрольной группы, которые каким-то образом принимают лечебное вмешательство или что-то другое, кроме того, что было запланировано. для контрольной группы.Эксперименты часто плохо улавливают эффекты входа и общего равновесия.

Кроме того, при реализации экспериментальных разработок все может пойти не так. Примеры включают проблемы с пониманием участниками вмешательства и трудности в проверке наиболее интересных гипотез. Эти моменты были проиллюстрированы показом того, что национальное исследование JTPA, которое включало случайное распределение по статусу лечения и рассматривается многими как пример хорошо проведенного эксперимента, не смогло ответить на многие вопросы, представляющие интерес для политиков.

Таким образом, социальные эксперименты имеют много преимуществ, и всегда следует тщательно обдумывать использование случайного распределения для оценки интересующих вмешательств. Однако следует признать, что простого проведения эксперимента недостаточно, чтобы гарантировать правильные ответы на важные вопросы политики. Короче говоря, эксперимент не заменяет мышление.

Краткое содержание

Широко признано, что рандомизированные контролируемые испытания — социальные эксперименты — являются золотым стандартом для оценки социальных программ.Однако есть важные проблемы, которые нельзя проверить с помощью экспериментов, и при проведении экспериментов часто что-то идет не так. В этом документе исследуются эти проблемы и предлагаются предложения по решению часто встречающихся проблем. Есть несколько причин, по которым эксперименты предпочтительнее неэкспериментальных оценок. Поскольку невозможно наблюдать за одним и тем же человеком в двух состояниях мира одновременно, мы должны полагаться на некоторый альтернативный подход, чтобы оценить, что случилось бы с участниками, если бы они не были в программе.

Неэкспериментальные подходы к оценке стремятся обеспечить объективные и последовательные оценки воздействия либо путем создания групп сравнения, которые максимально похожи на группу лечения (сопоставление показателей склонности), либо путем использования подходов к контролю наблюдаемых и ненаблюдаемых переменных (например, фиксированных эффектов модели, инструментальные переменные, обычный регрессионный анализ методом наименьших квадратов и планы разрыва регрессии). К сожалению, все неэкспериментальные подходы требуют сильных допущений, чтобы гарантировать получение несмещенных оценок, и эти допущения не всегда поддаются проверке.В целом, данные указывают на то, что неэкспериментальные подходы, как правило, плохо воспроизводят экспериментальные оценки и что наиболее распространенной проблемой является отсутствие подходящих данных для контроля ключевых различий между экспериментальной группой и группой сравнения. Наиболее многообещающим неэкспериментальным подходом является план с разрывом регрессии, но этот подход требует гораздо большего размера выборки для получения такой же точности, как эксперимент.

Хотя хорошо спланированный эксперимент может устранить проблемы с внутренней достоверностью, часто возникают проблемы с внешней достоверностью.Внешняя валидность для подходящей группы населения находится под угрозой, если участвующие сайты или отдельные лица будут добровольно участвовать в программе, а не будут назначены случайным образом. Эксперименты обычно случайным образом распределяют людей в группу лечения или контрольную группу после того, как они подали заявку или зарегистрировались в программе. Таким образом, эксперименты обычно не обнаруживают каких-либо эффектов вмешательства, которые могли бы способствовать или препятствовать участию. Другая проблема — это ограниченный временной горизонт, который обычно сопровождает эксперимент; если эксперимент предлагается на временной основе и потенциальные участники осведомлены о конечном периоде эксперимента, их поведение может отличаться от того, если бы программа была постоянной.В экспериментах часто бывают неявки и переходы, и с этими явлениями можно справиться, только прибегая к неэкспериментальным методам. Наконец, эксперименты, как правило, не могут уловить эффекты масштаба или общего равновесия.

При проведении эксперимента могут возникнуть некоторые ошибки. Во-первых, вмешательство может измениться во время проведения эксперимента. Часто случается, что само вмешательство изменяется либо потому, что первоначальный план не работал, либо потому, что меняются обстоятельства.Вмешательство должно тщательно контролироваться, чтобы наблюдать это, и оценку модифицировать, если оно происходит. Другая потенциальная проблема заключается в том, что участники могут не понимать вмешательства; чтобы избежать этого, необходимо проверить знания и дать инструкции, если это проблема.

Многие из описанных здесь проблем возникли при оценке случайного назначения в рамках оценки Закона о партнерстве по профессиональному обучению в США. Хотя намерение состояло в том, чтобы включить случайную выборку местных программ, большинство местных программ отказалось от участия, что привело к вопросам внешней достоверности.Случайное распределение в исследовании происходило после выбора соответствующей стратегии обслуживания. Это гарантировало, что каждую стратегию можно сравнить с исключением из программы, но альтернативные стратегии нельзя сравнивать друг с другом. Показатели пересечения и неявки были высокими в исследовании, и, вероятно, многие официальные лица неправильно интерпретировали результаты воздействия. Например, 40% мужчин, рекомендованных для обучения в классе, получили это лечение, как и 24% мужчин в контрольной группе.Таким образом, разница в результатах для экспериментальной и контрольной групп сильно отличается от влияния получения обучения по сравнению с отсутствием обучения. Другая особенность, затрудняющая интерпретацию, состоит в том, что одна стратегия обслуживания включала тех, кто получил самую дорогостоящую стратегию, обучение на рабочем месте, и наименее дорогую стратегию, помощь в поиске работы; это делает невозможным различение воздействия этих разрозненных стратегий. Наконец, в промежуточном отчете читателю было сложно отделить воздействия периода после завершения программы от воздействия периода внутри программы, и гораздо больше внимания было уделено влиянию для всей группы лечения, чем неэкспериментально оцененному воздействию на лечение. .Вероятно, политики не смогли понять тонких, но важных различий.

Нет сомнений в том, что эксперименты имеют много преимуществ по сравнению с неэкспериментальными оценками. Однако многие проблемы могут возникнуть и возникают, и эксперимент не заменяет мышление.

Kurzfassung

Es herrscht weitestgehend Konsens darüber, dass randomisierte kontrollierte Studien — Sozialexperimente — der «Goldstandard» für die Bewertung sozialer Program sind.Es gibt jedoch viele wichtige Aspekte, die sich nicht durch solche Studien bewerten lassen, und bei der Durchführung dieser Studien kann oftwas schiefgehen. Die vorliegende Arbeit untersucht diese Themen und bietet Lösungsvorschläge für häufig entstehende Probleme. Es gibt viele Gründe, warum Experimente gegenüber nichtexperimentellen Bewertungen bevorzugt werden. Da es nicht möglich ist, die gleiche Person in zwei verschiedenen Zuständen gleichzeitig zu beobachten, müssen wir auf eine alternate Vorgehensweise zurückgreifen, um einzuschätzen, was mit den Probanden geschehen wäremepromentemen, häremente.

Nichtexperimentelle Bewertungsansätze versuchen unvoreingenommene, konsistente Aussagen über Auswirkungen цу Treffen, ИНДЕМ Sie entweder Vergleichsgruppen entwickeln, умирают дер Behandlungsgruppe так ähnlich Wie möglich Синд ( «Склонность оценка соответствия»), Одер ИНДЕМ Sie анзацы verwenden, умирают beobachtete унд nichtbeobachtete Variablen kontrollieren (г .B. Модель с фиксированными эффектами, инструментальная переменная, «Регрессионный анализ методом наименьших квадратов» и «Планы с разрывом регрессии»). Leider benötigen sämtliche nichtexperimentellen Ansätze starke Annahmen, um zu gewährleisten, dass unvoreingenommene Einschätzungen erfolgen.Es ist nicht immer möglich, solche Annahmen zu prüfen. Im Allgemeinen deuten alle Anzeichen darauf hin, dass nichtexperimentelle Ansätze nur schlecht Experimentelle Einschätzungen воспроизводит können. Das häufigste Problem ist dabei der Mangel an geeigneten Daten, um die Kernunterschiede zwischen der Treatmentgruppe und der Vergleichsgruppe zu kontrollieren. Der vielversprechendste nichtexperimentelle Ansatz scheint das «Regression Discontinuity Design» zu sein, wobei diese Methode eine wesentlich größere Versuchsgruppe benötigt, um die gleiche Präzision wie ein Experiment zu erreichen.

Obwohl ein gut geplantes Experiment Probleme der internen Validität ausschließen kann, bleiben oft Fragen der externen Validität. Die externe Validität hinsichtlich der Gesamtbevölkerung wird gefährdet, wenn entweder die teilnehmenden Standorte oder die Personen sich für das Programm freiwillig melden, anstatt zufällig ausgewählt zu werden. Normalerweise werden in Experimenten Personen zufällig der Treatmentgruppe или Kontrollgruppe zugeordnet nachdem sich für das Programm angemeldet haben.Auf dieser Weise bilden Experimente in der Regel Faktoren nicht ab, die Personen zur Teilnahme ermutigen oder von der Teilnahme abschrecken können. Ein weiterer Aspekt ist der beginzte Zeithorizont, den ein Experiment normalerweise mit sich serve. Läuft das Experiment nur für eine beginzte Zeit und sind sich die Potenziellen Teilnehmer dessen bewusst, kann ihr Verhalten anders sein, als wenn das Experiment zeitlich unbegrenzt wäre. Bei Experimenten muss man oft mit No-Shows und Cross-Overs rechnen, und nur nichtexperimentelle Methoden sind dafür geeignet, solche Phänomene zu berücksichtigen.Zuletzt können Experimente in der Regel Skaleneffekte und allgemeine Gleichgewichtseffekte nicht erfassen.

Bei der Durchführung von Experimenten kann einiges schief gehen. Erstens kann sich während der Durchführung die Intervention ändern. Dies passiert häufig, entweder weil das ursprüngliche Design sich als ungeeignet erwiesen hat oder weil sich die Bedingungen geändert haben. Die Intervention ist aus diesem Grund sorgfältig zu beobachten und die Bewertung gegebenenfalls entsprechend anzupassen.Ein weiteres potzielles Problem ist die Möglichkeit, dass die Teilnehmer die Intervention nicht verstehen. Um hier vorzubeugen, sollten das Verständnis der Teilnehmer hinsichtlich der Intervention geprüft und ggf. Schulungen bereitgestellt werden.

Viele der hier beschriebenen Probleme sind bei randomisierten Bewertung des Job Training Partnership Act in den USA aufgetreten. Obwohl eine Zufallsauswahl von lokalen Programmen teilnehmen sollte, weigerten sich die meisten dieser Program.Diese Weigerung wirft Fragen der externen Validität der Studie auf. Die Randomisierung für die Studie erfolgte, nachdem eine passende Maßnahmenstrategie für die verschiedenen Teilnehmer ausgewählt worden war. Diese Vorgehensweise stellte sicher, dass jede Strategie mit der Situation bei Nichtteilnahme am Programm verglichen werden konnte, jedoch konnten die Alternativen Strategien dadurch nicht miteinander verglichen werden. Die Cross-Overs und No-Show-Raten für die Studie waren hoch, und es ist wahrscheinlich, dass viele Beamte die Ergebnisse falsch interptierten.Zum Beispiel bekamen nur 40% der Männer, für die eine Schulung empfohlen wurde, dieses Treatment, aber auch 24% der Männer in der Kontrollgruppe. Die unterschiedlichen Ergebnisse der Treatment- und Kontrollgruppen sind также nicht auf die Tatsachte zurückzuführen, dass eine Gruppe Schulungen bekommen hat und die andere nicht. Eine weitere Besonderheit, die die Interpretation schwierig macht, ist, dass eine Maßnahmenstrategie sowohl die teuersten Maßnahmen (die Ausbildung am Arbeitsplatz) als auch die billigsten Maßnahmen (Die Hilfe bei der Jobstuche).Dadurch ist es nicht möglich, zwischen den Auswirkungen dieser disparaten Maßnahmen zu unterscheiden. Schließlich machte эс дер Zwischenbericht дем Лесер Schwer, умирают Auswirkungen, умирают в дер Zeit нах дем Программа beobachtet wurden, фон denen während дер Programmzeit цу trennen, унд умереть Auswirkungen für умирают gesamte Treatmentgruppe bekamen Viel Mehr Aufmerksamkeit ALS умирают nichtexperimentell geschätzten Auswirkungen ауф умереть Maßnahmenteilnehmer. Höchstwahrscheinlich sind den Entscheidungsträgern subtile, aber wichtige Unterschiede hier entgangen.

Es gibt keinen Zweifel, dass Experimente zahlreiche Vorteile gegenüber nichtexperimentellen Bewertungen haben. Es können dabei jedoch viele Probleme auftreten, und ein Experiment kann das Nachdenken nicht ersetzen.

Спонтанное социальное дистанцирование в ответ на смоделированную эпидемию: виртуальный эксперимент | BMC Public Health

  • 1.

    Davey VJ, Glass RJ, Min HJ, Beyeler WE, Glass LM. Эффективный и надежный план действий по смягчению последствий пандемического гриппа на уровне сообществ: систематическое изучение предлагаемого руководства США.PLoS ONE. 2008; 3: e2606.

    Артикул PubMed PubMed Central Google Scholar

  • 2.

    Caley P, Philp DJ, McCracken K. Количественная оценка социального дистанцирования в результате пандемического гриппа. Интерфейс J R Soc. 2008; 5: 631–9.

    Артикул PubMed Google Scholar

  • 3.

    Келсо Дж. К., Милн Дж. Дж., Келли Х. Моделирование предполагает, что быстрая активация социального дистанцирования может остановить развитие эпидемии из-за нового штамма гриппа.BMC Public Health. 2009; 9: 117.

    Артикул PubMed PubMed Central Google Scholar

  • 4.

    Холлингсворт Т.Д., Клинкенберг Д., Хестербек Н., Андерсон Р.М. Стратегии смягчения последствий пандемии гриппа A: уравновешивание противоречивых политических целей. PLoS Comput Biol. 2011; 7 (2): e1001076.

    Артикул PubMed PubMed Central Google Scholar

  • 5.

    Махарадж С., Клечковски А.Контроль над распространением эпидемии посредством социального дистанцирования: делать это хорошо или нет. BMC Public Health. 2012; 12 (1): 679.

    Артикул PubMed PubMed Central Google Scholar

  • 6.

    Чен Ф., Цзян М., Рабиду С., Робинсон С. Избегание общественных интересов и эпидемии: выводы из экономической модели. J Theor Biol. 2011; 278: 107–19.

    Артикул PubMed Google Scholar

  • 7.

    Чен Ф. Математический анализ поведения избегания среди населения во время эпидемий с использованием теории игр. J Theor Biol. 2012; 302: 18–28.

    Артикул PubMed Google Scholar

  • 8.

    Полетти П., Аджелли М., Мерлер С. Восприятие риска и эффективность нескоординированных поведенческих реакций в условиях развивающейся эпидемии. Math Biosci. 2012; 238: 80–9.

    Артикул PubMed Google Scholar

  • 9.

    Фенихель Э. Экономические соображения в отношении социального дистанцирования и политики, основанной на поведении во время эпидемии. J Health Econ. 2013; 32 (2): 440.

    Артикул PubMed PubMed Central Google Scholar

  • 10.

    Фенихель Е.П., Кастильо-Чавес С., Седдиа М.Г., Човелл Г., Гонсалес Парра П.А., Хиклинг Г.Дж. и др. Адаптивное поведение человека в эпидемиологических моделях. PNAS. 2011; 108 (15): 6306.

    CAS Статья PubMed PubMed Central Google Scholar

  • 11.

    Lempel H, Epstein JM, Hammond RA. Влияние закрытия школ на экономические издержки и медицинские кадры в США. Версия 1. PLoS Curr. 2009; 1: RRN1051.

    Артикул PubMed PubMed Central Google Scholar

  • 12.

    Моссонг Дж., Хенс Н., Джит М., Бейтелс П., Ауранен К., Миколайчик Р. и др. Социальные контакты и модели смешивания, имеющие отношение к распространению инфекционных заболеваний. PLoS Med. 2008; 5 (3): e74.

    Артикул PubMed PubMed Central Google Scholar

  • 13.

    Sadique MZ, Edmunds WJ, Smith RD, Meerding WJ, de Zwart O, Brug J, et al. Меры предосторожности в ответ на предполагаемую угрозу пандемического гриппа. Emerg Infect Dis. 2007. 13 (9): 1307–13.

    Артикул PubMed PubMed Central Google Scholar

  • 14.

    Рубин Г.Дж., Амлот Р., Пейдж Л., Уэссели С. Изменения общественного мнения, беспокойства и поведения в связи со вспышкой свиного гриппа: перекрестный телефонный опрос. BMJ.2009; 339: b2651.

    Артикул PubMed PubMed Central Google Scholar

  • 15.

    Beutels P, Jia N, Zhou Q, Smith R, Cao W., Sake JD. Экономические последствия атипичной пневмонии в Пекине, Китай. Trop Med Int Health. 2009; 14: 85.

    Артикул PubMed Google Scholar

  • 16.

    Леунг Г.М., Куа С., Хо Л.М., Хо С.И., Хедли А.Дж., Ли ХП и др. Рассказ о двух городах: эпиднадзор за психоповедением в общинах и соответствующее влияние на борьбу со вспышками в Гонконге и Сингапуре во время эпидемии тяжелого острого респираторного синдрома.Инфекционный контроль Hosp Epidemiol. 2004; 25 (12).

  • 17.

    Лау JTF, Ян Х, Цуй Х, Ким Дж. Мониторинг реакции сообщества на эпидемию атипичной пневмонии в Гонконге: с 10 по 62 день. J Epidemiol Community Health. 2003; 2003: 57.

    Google Scholar

  • 18.

    Чен У.С., Хуанг А.С., Чуанг Дж.Х., Чиу Ц.С., Куо Х.С. Социально-экономические последствия закрытия школ в результате пандемии гриппа A / h2N1. J Infect. 2011; 62: 200–3.

    Артикул PubMed Google Scholar

  • 19.

    Фенихель Е.П., Куминов Н.В., Човелл Г. Пропустить поездку: поведенческие реакции авиапассажиров на пандемический грипп. PLoS ONE. 2013; 8 (3): e58249.

  • 20.

    Спрингборн М., Човелл Г., Маклахлан М., Фенихель Э. Учет поведенческих реакций во время эпидемии гриппа с использованием домашнего просмотра телевидения. BMC Infect Dis. 2015; 15 (1): 21.

    Артикул PubMed PubMed Central Google Scholar

  • 21.

    Коричневый HJ. Чума в Монтьеле: чума, карантин и социальное пространство в ролевых играх.Эфир. 2008; 2: 6–22.

    Google Scholar

  • 22.

    Кафай Ю.Б., Фелдон Д., Филдс Д., Джианг М., Кинтеро М. Жизнь во времена Whypox: виртуальная эпидемия как общественное событие. Труды Третьей конференции сообществ и технологий. Университет штата Мичиган. Лондон: Спрингер. 2007; 171-190. DOI: 10.1007 / 978-1-84628-905-7_9

  • 23.

    Hew KF. На пути к модели привлечения онлайн-студентов: уроки МООК и четырех программных документов.Международный журнал информационных и образовательных технологий, 2015; 5 (6): 425-431.

    Артикул Google Scholar

  • 24.

    Balicer RD. Моделирование распространения инфекционных заболеваний с помощью ролевых онлайн-игр. Эпидемиология. 2007; 18: 260–1.

    Артикул PubMed Google Scholar

  • 25.

    Чен Ф, Гриффит А., Коттрелл А., Вонг И-Л. Поведенческие реакции на эпидемии в онлайн-эксперименте: использование виртуальных болезней для изучения человеческого поведения.PLoS ONE. 2013; 8 (1): e52814.

    CAS Статья PubMed PubMed Central Google Scholar

  • 26.

    Rogers RW. Теория защитной мотивации апелляций страха и изменения отношения. J Psychol. 1975. 91: 93–114.

    Артикул Google Scholar

  • 27.

    Андерсон Р., Мэй, РМ. Инфекционные болезни человека: динамика и контроль. Оксфорд: издательство Оксфордского университета; 1991 г.

    Google Scholar

  • 28.

    Делейни Л., Клечковски А., Махарадж С., Расмуссен С., Уильямс Л. Размышления о виртуальном эксперименте, посвященном поведению человека во время эпидемий. В: Материалы Летней конференции по компьютерному моделированию 2013 г. (SCSC ’13). Виста, Калифорния: Международное общество моделирования и моделирования; 2013. Статья 33.

    Google Scholar

  • 29.

    Махарадж С., МакКалдин Т., Клечковски А.Совместная имитационная модель для изучения отношения к риску заражения, Труды Летней конференции по компьютерному моделированию 2011 г. (SCSC ’11). Виста, Калифорния: Международное общество моделирования и моделирования; 2011. с. 8–13.

    Google Scholar

  • 30.

    Виленски У., Строуп У. Обучение через совместное моделирование, Совместное обучение с компьютерной поддержкой (CSCL’99). 1999.

    Google Scholar

  • 31.

    Kleczkowski A, Grenfell BT. Уравнения типа среднего поля для распространения эпидемий: модель «маленького мира». Physica A. 1999; 274 (1999): 355–60.

    Артикул Google Scholar

  • 32.

    de Zwart O, Veldhuijzen IK, Richardus JH, Brug J. Мониторинг восприятия риска и превентивного поведения в связи с птичьим гриппом человека в 2006–2007 гг. В Нидерландах: результаты семи последовательных обследований. BMC Infect Dis. 2010; 10: 114.

    Артикул PubMed PubMed Central Google Scholar

  • 33.

    Bults M, Beaujean D, de Zwart O, Kok G, van Empelen P, van Steenbergen JE, et al. Предполагаемый риск, беспокойство и поведенческие реакции населения на ранней стадии пандемии гриппа A (h2N1) в Нидерландах: результаты трех последовательных онлайн-опросов. BMC Public Health. 2011; 11: 2.

    Артикул PubMed PubMed Central Google Scholar

  • 34.

    Миллер С., Ярдли Л., Литтл П. Разработка мер по снижению передачи респираторных инфекций и пандемического гриппа: Измерение и прогнозирование намерений мыть руки.Psychol Health Med. 2012. 17 (1): 59–81.

    Артикул PubMed Google Scholar

  • 35.

    Ляо Кью, Каулинг Б.Дж., Лам УВТ, Филдинг Р. Факторы, влияющие на намерение получить и самооценку получения вакцины против пандемии (h2N1) 2009 г. в Гонконге: продольное исследование. PLoS ONE. 2011; 6 (3): e17713.

    CAS Статья PubMed PubMed Central Google Scholar

  • 36.

    Милн С., Орбелл С., Ширан П. Сочетание мотивационных и волевых вмешательств для поощрения участия в упражнениях: теория мотивации защиты и намерения реализации. Br J Health Psychol. 2002. 7: 163–84.

    Артикул PubMed Google Scholar

  • 37.

    Кин О.Н. Преобразование журнала особенное.